Чтение онлайн

– Блэквелл – именно тот тип людей, на которых ты уже охотишься, – говорит она, усиливая нажим. – Я просто указываю тебе на него раньше, чем это случилось бы само собой.

Я наблюдаю за её лицом, пока она излагает своё предложение. Эта женщина, которая знает слишком много и боится слишком мало, стоит передо мной и просит меня убить для неё с той же прямотой, с какой заказывает кофе. Тактическая часть моего мозга кричит «ловушка».

– Нет, – говорю я твёрдо, несмотря на неожиданное желание согласиться. – Вы ошиблись человеком, мисс Новак. Я специалист по наблюдению, а не убийца.

Её выражение меняется, разочарование проступает на лице, прежде чем она успевает его скрыть. Это зрелище дёргает за что–то во мне, что–то, о существовании чего я годами старался не вспоминать.

– Жаль, – говорит она спустя мгновение, и лёгкий спад в её плечах выдаёт, как много она на этот запрос возлагала. – Я думала, ты поймёшь.

– Прощай, Окли.

Я направляюсь к краю крыши, прочь от лифтов и укрытой садовой зоны. Ветер усиливается по мере моего приближения к парапету – тридцать два этажа пустоты между нами и мостовой внизу. Я ожидаю, что она уйдёт.

Она следует за мной.

Это... интересно. Большинство людей не последуют за потенциальным убийцей к краю здания. С другой стороны, большинство людей не просят потенциальных убийц об одолжении. Окли Новак – не большинство людей.

Я останавливаюсь у невысокого ограждения, опоясывающего крышу. Три фута бетона между жизнью и смертью. Я опираюсь на него ладонями, шершавая текстура царапает кожу. Город раскинулся внизу, гобелен из света и теней.

– Осторожнее, – говорю я, не глядя на неё. – Тут высоковато.

Она подходит к самому краю, встаёт так близко, что её рука касается моей.

– Высота меня не пугает.

Я одним плавным движением встаю на ограждение, балансируя на узком бетонном барьере. Ветер треплет мою одежду, Бостон превращается в сверкающую бездну у моих ног. Я всегда был хорош в балансе – физическом, по крайней мере. Эмоционально я устойчив, как башня Дженга во время землетрясения.

Глаза Окли расширяются, её собранное выражение лица рушится.

– Что ты делаешь? – В её голосе звучит нота искренней тревоги, которую я раньше не слышал. Она волнуется за меня?

– Расширяю границы, – отвечаю я, протягивая к ней руку. Город кружится подо мной, машины превратились в светлячков, люди невидимы с этой высоты. Что–то в том, чтобы стоять на этой грани – этой идеальной черте между жизнью и смертью – встаёт на своё место.

Она колеблется, затем кладёт свою руку в мою. Я поднимаю её к себе одним рывком, крепко держу, пока она не обретает опору на узком выступе. Её тело немеет, прижимаясь ко мне, сердце бешено колотится. Я разворачиваю её спиной к своей груди, её тело нависает над бездной.

– Доверься мне, – шепчу я ей на ухо, мои руки охватывают её талию, надёжно удерживая, создавая иллюзию, что она может упасть.

Она не кричит. Не борется. Вместо этого она расслабляется в моих объятиях, полностью отдавая мне свой вес. Доверие в этом жесте бьёт по мне сильнее любой пули.

– Ты не боишься? – спрашиваю я, искренне заинтересованный.

– Не падения, – отвечает она.

Я крепче прижимаю её к себе, наклоняя дальше за край, пока её волосы не свисают свободно в пустоте. Город превращается в калейдоскоп огней под нами, головокружение усиливает ощущение парения между мирами. Так близко я никогда не держал другого человека без намерения его убить. Это пугает совершенно по–новому.

Я никогда не позволю ей упасть.

– А сейчас? – я наклоняю её ещё дальше, проверяя её пределы и свои.

– Думаю, ты боишься больше, чем я, – говорит она, и точность её наблюдения посылает во мне неприятный разряд. Она права. Я в ужасе – не от высоты, а от того, как отчаянно я хочу продолжать держать её вот так, на краю всего.

Я помогаю ей спуститься на крышу, осторожно усаживаю её на край спиной к городу, лицом ко мне. Её руки впиваются в бетон по бокам, костяшки белеют от напряжения, пока она обрабатывает противоречивые сигналы – опасность позы и интимность момента. Я стою между её коленями со стороны крыши, придерживая её своим телом.

– Не двигайся, – приказываю я. – Если пошевелишься без разрешения, всё закончится.

Её зрачки расширяются, румянец заливает щёки.

– Так ты работаешь? Полный контроль?

– Ты просишь меня убить за тебя, – напоминаю я ей, кладя одну руку ей на горло, чувствуя, как под пальцами скачет её пульс. – Ты не можешь диктовать условия.

Когда она пытается потянуться ко мне, я ловлю её запястье, прижимаю к бетону.

– Я сказал, не двигайся.

– Что ты собираешься делать? – спрашивает она, глаза широко раскрыты, дыхание учащается.

– Что захочу, – говорю я. – Таковы правила. Ты отказалась от контроля в тот миг, когда ступила на этот выступ со мной.

Слова выходят гладкими, уверенными – словно я не импровизирую на ходу, словно моё сердце не пытается выбиться из груди. Я медленно задираю её платье, обнажая её бёдра для ночного воздуха. Контраст её бледной кожи на фоне тёмного бетона заставляет пульс учащаться. Мой член болезненно напрягается в брюках, но я игнорирую это. Сейчас речь не обо мне.

Я прочнее занимаю позицию между её ног и провожу свободной рукой вверх по внутренней поверхности её бедра, наблюдая, как по коже бегут мурашки.

– Ты этого хочешь, Окли? – спрашиваю я, моё дыхание горячим веером рассекает воздух у её кожи, мои руки крепко держат её, даже пока она балансирует на краю света.

– Да, – выдыхает она, и слово уносится ветром.

Она снова пытается дотянуться до меня, её пальцы скользят по явственной выпуклости на моих брюках, но я ловлю её запястье, и теперь прижимаю обе её руки по бокам. Моё тело кричит от жажды её прикосновений, но я отказываюсь уступать.

– Ты не прикасаешься ко мне, – говорю я ей. – Прямо сейчас, на этой крыше, твоё удовольствие, твоя безопасность, твоя жизнь принадлежат мне. Я звучу как дешёвый роман про БДСМ, но ей, кажется, всё равно. Её глаза темнеют, зрачки расширяются, пока от радужки не остаётся тонкое цветное кольцо.

Лёгкая дрожь пробегает по ней, и я не могу понять, от страха или от предвкушения. Возможно, и того, и другого. Я отодвигаю её бельё в сторону одним быстрым, решительным движением, открывая её ночному воздуху. Вздох, что она издаёт, пускает по мне волну жара.

– Смотри на меня, – приказываю я, дожидаясь, пока её взгляд встретится с моим. – Скажи остановиться, и я остановлюсь. В остальном, ты принимаешь то, что я даю. Ни больше, ни меньше.

Она один раз, решительно, кивает.

Я приподнимаю её, меняя её позицию так, чтобы она балансировала на самом краю, с городом за спиной. Одно небольшое усилие – и она полетит назад, в небытие. Осознание этой опасности окрашивает всё, что следует дальше. Сила захлёстывает меня, грубая и абсолютная.