Чтение онлайн

Торн: Частный самолёт Блэквелла подал план полёта на завтрашнее утро на 8:30. Направление – Цюрих. Вероятно, бежит после того, как обнаружили тела. Нужно действовать как можно скорее.

Моё сердце колотится о рёбра.

– Сегодня вечером? Мы не готовы.

– У нас нет выбора. – Зандер уже движется обратно внутрь, его язык тела меняется с расслабленного на сфокусированный с точностью до секунд. – Если он доберётся до Швейцарии, мы его потеряем. Их законы об экстрадиции защитят его, даже если бы нам удалось найти улики, связывающие его с твоими родителями. А операция слишком сложна, чтобы проводить её в другой стране.

– Медицинский приём был нашим лучшим шансом. Это рушит всё. Всё наше планирование…

– Торн посылает машину. Десять минут.

– Десять минут? – Я оглядываю нашу собранную доску убийства, разбросанные документы, тщательное планирование, сведённое к нулю.

Зандер начинает срывать доску убийства, бросая фотографии и документы в камин. Я хватаю свою зубную щётку и те немногие вещи, что привезла в домик, запихивая их в сумку. Мы едва успели обосноваться, и теперь уезжаем так же быстро.

Двенадцать лет ожидания, и теперь у нас меньше двенадцати часов. Никакого запаса на ошибку. Никаких вторых шансов.

– Готова? – спрашивает Зандер, чиркая спичкой и бросая её на кучу наших планов в камине.

Я киваю, наблюдая, как пламя пожирает бумаги.

– Поехали.

– Продолжай идти, – шепчет Зандер, его рука твёрдо лежит у меня на пояснице, пока мы пробираемся через служебный вход в Ассоциацию джентльменов Бэкон Хилл. – Не пялься.

Старейший бостонский клуб для избранных – именно то, что можно ожидать. Дубовые панели, портреты мёртвых стариков и ни с чем не сравнимый запах привилегий.

Зандер ведёт меня через лабиринт коридоров, каждый поворот уводит нас глубже в здание. Мы достигаем богато украшенной библиотеки, где кожаные переплёты взбираются от пола до потолка.

– Стой. – Зандер подтягивает меня к определённой полке и тянется к тому «Божественной комедии» Данте.

– Серьёзно? – шепчу я. – Могло быть более клише? Что дальше, секретное рукопожатие и одинаковые мантии?

Книжная полка бесшумно отъезжает в сторону, открывая винтовую лестницу, уходящую в темноту.

– После тебя, – говорит он, и в его глазах поблёскивает забава.

Я замираю на долю секунды, до меня доходит серьёзность того, что я делаю. Я следую за мужчиной, которого знаю несколько недель, по секретному проходу в здании, полном влиятельных мужчин. Так начинается каждый подкаст о настоящих преступлениях.

Но я уже убила человека. Сейчас не время для сомнений.

Я спускаюсь по лестнице, каждый шаг уводит меня дальше от мира, который я знала. Внизу ждёт тяжёлая стальная дверь без ручки с этой стороны. Зандер тянется вокруг меня, чтобы прижать ладонь к сканеру, которого я не заметила. Дверь с пневматическим шипением отъезжает в сторону.

У смерти есть зал заседаний, и он пахнет старыми деньгами.

Я вхожу в помещение, где тёмно–красные стены поглощают тот скудный свет, что есть, словно сама комната пожирает освещение. В центре доминирует стол из обсидиана, окружённый семью уникальными креслами.

Дверь закрывается за нами с окончательностью судейского молотка.

Мой пульс учащается, пока я осматриваю комнату. Ни окон. Один выход, теперь запечатан.

Я такая глупая. Несколько умопомрачительных оргазмов – и я позволила Зандеру завести меня в комнату, полную хищников, даже не задумавшись. Мой взгляд метнулся к закрытой двери.

Рука Зандера ложится мне на поясницу, и я чуть не подпрыгиваю до потолка.

– Ты в порядке? – шепчет он.

Я заставляю своё дыхание выровняться. Эти мужчины могли бы убить меня уже десятки раз, если бы захотели. Но они согласились помочь.

– Добро пожаловать туда, где заканчивается демократия и начинается настоящая власть, – шепчу я. – Вы купили стол для убийств на распродаже в «Олигархс–Ар–Юс»?

– Прояви немного уважения. Тридцать казней было спланировано там, где ты стоишь.

Я провожу пальцами по столу из обсидиана, доминирующему в центре комнаты. Он пьёт свет, холодный и безжалостный.

– Всего тридцать? Это сдержанно для мужчин, которые могут избавиться от тел во время обеденного перерыва. – Мой голос отскакивает от стен, видевших приговоры без апелляций. – Полагаю, даже убийству нужен контроль качества. Нельзя допустить, чтобы счётчик тел привлекал слишком много внимания.

Я не могу удержать руки на месте, несмотря на тикающие часы Блэквелла. Мои пальцы скользят по гравировкам из цветов болиголова на хрустальных стаканах. Стулья, каждый созданный по телу своего хозяина, окружают стол.

– Это Торна, – предупреждает Зандер, когда я подхожу к креслу во главе стола. – Тронешь – останешься без пальцев.

– Официальное правило или просто этикет клуба убийц? – Я перемещаюсь, чтобы изучить настенную витрину. – Погоди. Это же Деринджер Джона Уилкса Бута?

– Реплика. Торн коллекционирует исторические инструменты правосудия. – Зандер активирует экраны, встроенные в стену. – Можем мы сосредоточиться? Блэквелл пересекает международные воды через несколько часов.

Мой взгляд зацепляется за антикварный аптечный шкаф, его крошечные ящички подписаны на латыни.

– Что там? Особая смесь месяца? Болиголов с ноткой мышьяка для взыскательного убийцы?

– Окли. – Моё имя в его устах звучит как предупреждение.

– Прости. – Я постукиваю пальцами по бедру. – Здесь просто так много всего интересного. Прямо как музей убийств с удобными сиденьями.

Зандер смотрит на меня, словно я – загадка, которую он не может разгадать.

– Ты стоишь в зале, о существовании которого большинство людей убьёт, чтобы узнать, окружённая достаточными уликами, чтобы похоронить нас всех, а ты занимаешься осмотром достопримечательностей?

– Иронично, не правда ли? Я наткнулась на самый эксклюзивный клуб убийц Бостона и восхищаюсь мебелью. – Я провожу пальцем по маслянистой кожаной подлокотнику одного кресла. – Они неприлично удобные. Ничто так не говорит «приговариваю тебя к смерти», как произнесение этого с эргономичного трона.

Уголок его рта дёргается.

– Я не буду объяснять наш выбор мебели.

Я снова пересчитываю кресла. Семь отдельных мест вокруг обсидианового алтаря. Семь кресел. Шесть членов.

Осознание ударяет меня, как ушат холодной воды.