Чтение онлайн

Я опускаюсь на колени рядом с ними, затягивая толстые пластиковые хомуты на запястьях Блэквелла с удовлетворяющим щелчком.

– Кресло, – киваю я в сторону эргономичного офисного кресла, закрепленного у главной консоли.

Вместе мы втаскиваем дергающуюся фигуру Блэквелла через всю комнату. Его итальянские кожаные туфли скребут по полу.

– Вы не можете этого сделать, – хрипит Блэквелл, с виска стекает кровь. – Повсюду камеры. Охрана…

– Охрана немного занята, – говорю я, помогая Зандеру усадить Блэквелла в кресло.

Мы фиксируем его торс дополнительными стяжками, затягивая их достаточно туго, чтобы он поморщился. Я привязываю его лодыжки к ножкам кресла, пока Зандер обходит сзади, проверяя нашу работу.

– У меня есть деньги, – Блэквелл переходит на заговорщический шепот. – Что бы они вам ни платили, я утрою.

Я отступаю, чтобы оценить результат. Ричард Блэквелл – медиамагнат, ипотечный тиран, убийца – привязан к собственному креслу в панической комнате. Волосы прилипли ко лбу, глаза мечутся между нами.

– Вы знаете, кто я? – он кричит.

– А вы знаете, кто я? – отвечаю я вопросом, срывая маску.

Уверенная усмешка Блэквелла не дрогнула.

– Нет? Тогда позвольте мне представиться. – Я делаю шаг ближе, вторгаюсь в его личное пространство, пока его дорогой парфюм и запах страха не заполняют мои ноздри. – Я – Окли Новак. Дочь детектива Шона Новака и доктора Кэтрин Новак.

На его лице мелькает узнавание – мгновенная реакция, прежде чем маска возвращается.

– Мой отец расследовал деятельность вашей организации. Он нашел доказательства, связывающие вас с торговлей людьми, отмыванием денег и тремя убийствами. – Я наклоняюсь так, что наши лица почти соприкасаются. – Вы не могли позволить ему продолжать, не так ли?

– Понятия не имею, о чем вы, – говорит Блэквелл, но в его голосе проскальзывает легкая дрожь.

– Вы подставили его, обвинив в коррупции. Сфабриковали доказательства, что он убил мою мать, а затем покончил с собой. – Мой голос остается ровным. – Шестнадцатилетняя девочка вернулась домой и обнаружила тела своих родителей и историю, которая разрушила не только их жизни, но и их наследие.

Глаза Блэквелла метнулись к двери, затем к мониторам безопасности.

– Никто не придет, – говорю я. – Точно так же, как никто не пришел, когда Мартин Ривз звал на помощь. Или, когда те три девушки пропали с вашей стройки в Бэйсайд.

– Вы сумасшедшая, – заикается Блэквелл, пытаясь изобразить возмущение, которое звучит как неприкрытый страх.

– Я потратила двенадцать лет, отслеживая каждое ваше движение. Я знаю про офшорные счета. Про судей, которых вы подкупили. Про свидетелей, которые таинственным образом изменили свои показания или исчезли.

Зандер делает шаг вперед, в его руке поблескивает нож. Без единого слова он прижимает лезвие к груди Блэквелла, проводя им по дорогой ткани его рубашки. Материал расходится, обнажая бледную кожу. Кровь проступает ровной линией, пока Зандер вырезает на коже Блэквелла четкий крест – «X».

Блэквелл кричит – глухо, отчаянно – но паническая комната поглощает звук. Ни эха, ни отзвука. Только мы трое в этой звуконепроницаемой коробке.

Я смотрю на кровавую метку на его груди, на яркую красную линию на его коже, и что–то первобытное шевелится во мне. Я забираю нож у Зандера. Наши пальцы соприкасаются, и электрическая искра пробегает по моей руке.

Я подхожу к Блэквеллу и прикладываю лезвие к его коже, рядом с меткой Зандера. С уверенным нажимом я вырезаю окружность – «O» в дополнение к его «X». Блэквелл бьется в путах, но я сохраняю ровным давление, завершая круг.

Кровь проступает вдоль обеих наших меток, крошечные багровые точки образуют зловещий узор из точек на его груди.

– XO, – произносит Зандер, и в его голосе слышится одобрение. – Подходящая подпись для нашего первого сотрудничества.

Я наклоняюсь к черной сумке у своих ног. Изнутри я извлекаю мощный строительный степлер.

– Что вы делаете? – Голос Блэквелла становится выше, его деловая выдержка трещит по швам. – Это похищение человека. Нападение. Вам это не сойдет с рук.

Зандер встает позади меня, его присутствие придает уверенности. Я достаю толстую папку – работу всей своей жизни. Годы тщательных исследований, организованных в аккуратные, упорядоченные доказательства преступлений Ричарда Блэквелла.

– Готов к презентационной части нашей программы? – спрашиваю я Зандера, не оборачиваясь.

Он сжимает мое плечо.

– Родился готовым.

– Вы совершаете ужасную ошибку, – голос Блэквелла срывается. – У меня есть связи. Люди будут меня искать.

– Как Мартина Ривза? – Я подношу к его лицу фотографию с места преступления – тело Мартина, изрешеченное пулями. – Забавно, никто не пришел за ним.

– Пожалуйста, – умоляет Блэквелл, и его голос переходит в крик. – Я дам вам всё что угодно! Деньги. Информацию. Всё, что вы хотите!

Зандер делает шаг вперед, вырывает из кармана Блэквелла льняную салфетку и заталкивает ему в рот.

– Тебя все равно никто не услышит, – говорит Зандер, – но ты уже начал мне действовать на нервы.

Я раскладываю на столе первую пачку документов – выписки со счетов, показывающие переводы в офшоры, имена пропавших девушек, связанные с Блэквеллом.

– Меган Кларк, – говорю я, показывая фотографию темноволосой подростка. – Ей было двадцать, когда она пропала.

Я передаю степлер Зандеру. Он прижимает его к плечу Блэквелла. Механический щелчок эхом раздается в комнате, когда гвоздь пронзает плоть и мышцы, прикрепляя фотографию к телу Блэквелла. Его крик глушится тряпкой, а тело дергается в попытке вырваться из пут.

– Ребекка Торрес, – продолжаю я, выкладывая другую фотографию. – Девятнадцать лет. В последний раз ее видели садящейся в черный автомобиль, зарегистрированный на вашу компанию.

Щелчок. Еще один гвоздь, еще одна фотография, на этот раз в верхнюю часть руки. Тонкие ручейки крови стекают по его коже.

– Дэниел Форрестер, – говорю я, предъявляя фотографию мужчины средних лет. – Осведомитель в вашей медиакомпании, который собирался раскрыть вашу схему шантажа.

Щелчок. На этот раз в грудь Блэквелла, чуть ниже ключицы.