Чтение онлайн

– Здесь есть место для меня, – шепчу я.

Я провожу рукой по пустому креслу напротив Зандера. Нетронутая кожа, первозданная, ожидающая. Ни следов от другого тела. Ни заломов от частого использования.

Позади меня появляется Лазло, перекидывая руку через мои плечи.

– Конечно, есть. Мы джентльмены. Ты думала, мы позволим тебе стоять на всех собраниях? – Он с металлическим лязгом бросает медицинскую сумку на стол. – Хотя Зандер настоял на том, чтобы перетянуть его трижды. Слишком синее, слишком жёсткое, слишком что–то там. Перфекционист.

Глаза Зандера сужаются.

– Разве тебе не нужно где–то заучивать артерии, Лазло?

– Не перепутай провода своего наблюдения. – Лазло втягивает меня в неожиданные медвежьи объятия, поднимая с пола. – Мы просто приветствуем новейшего члена. В отличие от некоторых, кто держит свои игрушки при себе.

– Я не его игрушка, – говорю я, но мой голос приглушён грудью Лазло.

Кэллоуэй появляется из ниоткуда, добавляя свои руки к групповым объятиям.

– Первый журналист у Общества! Нам нужен кто–то, кто умеет писать. Миссионерские заявления Торна читаются как похоронные директивы.

– Можем мы сосредоточиться на надвигающемся дедлайне? – голос Торна прорезает комнату. – Самолёт Блэквелла вылетает через несколько часов.

Лазло опускает меня, но не отступает. Вместо этого он задерживает поцелуй у меня на лбу, его руки всё ещё лежат на моих плечах.

– Добро пожаловать в семью, маленькая журналистка.

Температура в комнате падает на десять градусов. Зандер высвобождает меня из прикосновения Лазло с такой контролируемой яростью, что у меня подскакивает пульс.

Его рука обвивается вокруг моей талии, притягивая меня к нему, пока я не чувствую каждую твёрдую линию его тела. Его глаза не отрываются от Лазло, безмолвное предупреждение, говорящее многое.

– Не. Трогай. Её. – Каждое слово падает, как клинок.

Воздух между ними трещит от опасной энергии. Я прижимаю ладонь к груди Зандера, чувствуя, как под пальцами бьётся его сердце. Его собственничество не должно так возбуждать меня, но жар собирается внизу живота.

– Всё в порядке, – шепчу я, мои губы касаются его уха. Я позволяю своей руке скользнуть вниз по его груди, намеренная ласка, от которой он вздрагивает. – Я твоя, детка. Только твоя. – Я прижимаюсь ближе, мой голос опускается до чего–то, что слышит только он. – Ты единственный, кого я буду трахать позже.

Его хватка на мне сжимается, и взгляд, который он бросает на меня, сулит восхитительное возмездие.

Торн прочищает горло, активируя центральный дисплей, встроенный в обсидиановый стол. Схемы здания материализуются, вращаясь в трёх измерениях над поверхностью, словно голограмма из фантастического фильма.

– Это так круто, – шепчу я.

– «Блэквелл Энтерпрайзис». Двадцать три этажа чрезмерной безопасности и корпоративного эго. – Палец Торна проводит по этажу руководства. – Наша цель занимает пентхаус–офис. К сожалению, наш первоначальный медицинский подход более не осуществим.

Зандер делает шаг вперёд, пролистывая записи с камер наблюдения.

– Текущая ситуация далека от оптимальной. Блэквелл знает, что за ним идут. – Дисплей переключается на живую трансляцию из здания Блэквелла. Мужчины в чёрных костюмах с выдающимися bulges (выпуклостями, намёками на оружие) под пиджаками патрулируют каждый коридор.

– В здании двадцать четыре вооружённых охранника, шестнадцать камер наблюдения и биометрические сканеры на каждой двери на этаже руководства, – продолжает Зандер, выделяя каждую меру безопасности. – Он превратил свою корпоративную штаб–квартиру в крепость.

Я отхожу от стола, притянутая книжными полками вдоль одной стены. Древние тома по токсикологии стоят рядом с современными учебниками по криминалистике. Корешки каждого идеально выровнены, ни пылинки. Кто убирает в секретной комнате убийств?

– Что насчёт прямого подхода к его дому? – предлагает Дариус.

– Лучше. У «Стрелка» больше охраны, чем обычно, – замечает Кэллоуэй, – но само здание не проектировалось как крепость. Это роскошные апартаменты, а не корпоративное хранилище.

– Даже с удвоенной охраной его пентхаус доступнее, чем тот офис, – говорит Лазло.

Я провожу пальцами по корешкам, улавливая обрывки их невозможного разговора. Моё внимание переключается на небольшую деревянную шкатулку, зажатую между двумя томами по криминальной психологии. Я осторожно вынимаю её, ощущая её вес.

– Мы не можем гарантировать, что он будет там, – говорит Торн. – Но он сейчас в своих офисах.

Я открываю шкатулку, обнажая коллекцию антикварных ключей. Судя по виду, ключи от дворцов. Тяжёлые железные штуки с затейливыми узорами. Я беру один, ощущая его вес на ладони, пока мужчины продолжают спорить позади меня.

– Он будет там. Ему ещё нужно вернуться домой перед вылетом в Цюрих. – Я подхожу к столу, изучая схемы, парящие над обсидианом.

Выражение Зандера меняется, когда он следует за моей логикой.

– Она права. Его самолёт вылетает утром. Ему нужно собрать вещи.

– Он может послать кого–то, – замечает Дариус.

– Нет. Не Блэквелл. – Я качаю головой. – Его личный сейф дома. Ему понадобится то, что внутри, прежде чем исчезнуть, и он не доверит это никому другому. Он будет там.

– И нам не нужен доступ ко всему зданию, – бормочет Зандер, уже вызывая новые схемы. – Лишь к одному конкретному месту внутри него.

Дисплей меняется, поворачиваясь, чтобы показать детальные планы пентхауса в «Стрелке». – Вот, – указывает Зандер, увеличивая изображение укреплённой комнаты, встроенной в центр резиденции Блэквелла. – Его паническая комната.

– Чем это нам поможет? – спрашивает Лазло. – Если он доберётся до нее, он станет неуязвим.

– Не если мы уже будем внутри, – говорит Торн, и на его лице появляется понимание.

Пальцы Зандера управляют 3D–моделью.

– Эта паническая комната звукоизолирована, укреплена и запечатана. Никто не может попасть внутрь без кодов переопределения, которыми владеют только Блэквелл и его бывшая жена.

– Идеальная изоляция, – говорит Дариус с мрачной улыбкой. – Никто не услышит его криков.

Я подхожу ближе к дисплею, изучая спецификации комнаты.

– Но как нам вообще попасть внутрь? Вам нужны его коды, чтобы войти.

– И, что более важно, как нам выбраться после того, как он умрёт? – добавляет Кэллоуэй. – Как только Блэквелл закроет его, та самая комната останется запертой на сорок восемь часов. Это функция безопасности, которую мы не можем обойти. Кто бы там ни был с ним, окажется запечатан внутри.