Чтение онлайн

– Господи Иисусе, это отвратительно. Мы же всё ещё слышим вас, знаете ли. – Голос Лазло разрезает наш момент, потрескивая в наших наушниках.

Я отдаляюсь от Зандера, бездыханная и дезориентированная. Его глаза остаются прикованными к моим, зрачки расширены, лёгкая улыбка играет в уголках его рта, прежде чем мы надвигаем наши маски обратно на место.

– Прости, – шепчу я, касаясь пальцами своих распухших губ.

– Не надо, – тихо бормочет Зандер, только для меня.

– Серьёзно, – Лазло продолжает в наших ушах. – Я слышу, как вы дышите. Типа, каждый маленький отвратительный влажный звук. Это как быть запертым внутри чьего–то порно–сеанса. Хотя бы переведите нас на беззвучный режим.

Губы Зандера искривляются вверх в одном уголке, пока он осматривает паническую комнату.

– Сколько времени до возвращения Блэквелл?

– Час, плюс–минус, – говорит Кэллоуэй.

Зандер снимает свой рюкзак и расстёгивает его.

– Время подготовить нашу приветственную вечеринку.

– Спрячься, – шепчет Зандер, затягивая меня за гладкую металлическую консоль как раз в тот момент, когда на внешнем канале наблюдения появляется черный Bentley, въезжающий в подземный гараж здания.

Мое сердце колотится о ребра. Прижавшись к груди Зандера, я изо всех сил стараюсь дышать тихо, пока мониторы в панической комнате мерцают видами из пентхауса Ричарда Блэквелла. Наблюдать за его личным миром через эти экраны – значит быть вуайеристами, подсматривающими за жизнью, построенной на кровавые деньги.

– Он один, – шепчу я, пробегаясь взглядом по каждому каналу. – Охранников оставил снаружи.

На главном экране Блэквелл врывается в свою парадную дверь, словно загнанный зверь. Его седые волосы торчат клочьями, а индивидуальный костюм помят, будто он в нем спал.

– Только посмотри на него, – выдыхаю я. – Как будто он чувствует, что умрет.

Блэквелл направляется прямиком в спальню, с такой силой дергает дверь гардероба, что та оставляет вмятину в стене. Он швыряет на свою кровать размера «king–size» стильный черный чемодан.

– Он бежит, – тихо говорит Зандер у самого моего уха, его дыхание теплое на моей коже.

В ухе потрескивает связь.

– Начало через три, две, одну... – воркует голос Кэллоуэй.

На камере, направленной на художественную галерею здания, разворачивается малиновый взрыв. Что–то, похожее на галлоны краски цвета крови, разбрызгивается по бесценным полотнам и безупречно белым стенам.

Сигнализация пронзительно воет через систему безопасности здания, красные сигнальные огни мигают на наших мониторах.

– Боже, что ты сделал? – шиплю я в микрофон.

– Небольшую работу под названием «Место преступления номер пять», – отвечает Кэллоуэй, почти мурлыкая. – Красный цвет олицетворяет истекающий кровью труп капитализма, в то время как структура брызг отсылает к насильственному...

– Прибереги свою речь для открытия выставки, – обрывает его Торн. – Это привлекает достаточно внимания?

Словно вызванный заклинанием, звонит личный телефон Блэквелла. Он хватает трубку, и его лицо искажается.

– Что значит «вандализм»? Меня не ебет эта долбаная живопись! – кричит Блэквелл. – Кто проник в здание? Сколько их? У них есть оружие?

Он продолжает запихивать в чемодан одежду и документы, отдавая приказы. На другом мониторе видно, как охранники бегут к галерее с оружием наготове.

– Сэр, – голос доносится из телефона Блэквелла, достаточно громко, чтобы его услышать через мониторы. – У нас неизвестное количество проникших. По протоколу вам нужно пройти в вашу паническую комнату.

– Мне нужно еще пять минут, – отрезает Блэквелл, борясь с молнией чемодана. – И мы сможем уехать.

– Сэр, мы не можем гарантировать вашу безопасность, если...

Новый взрыв сотрясает здание – настолько близкий, что вибрация проходит через подошвы моих ботинок.

– Боже! – кричит Блэквелл.

Монитор, показывающий парадный вход пентхауса, превращается в хаос. Густой зеленый дым клубится в помещении, а причудливые механические устройства – похожие на заводные зубы с ножками – застучали по мраморному полу.

– Что ты, черт возьми, выпустил на волю, Лазло? – шепчет Зандер в рацию.

– Дымовые шашки медицинского класса, – бодро отвечает Лазло. – Нетоксичные, но крайне дезориентирующие. А маленькие штучки? Всего лишь несколько прототипов, над которыми я работал. Они запрограммированы на поиск тепла тела и издают ужасающие щелкающие звуки. Никакой реальной опасности, но абсолютно кошмарные. Я называю их «воплощением тревоги». Забавно.

– Сэр, вам нужно двигаться сейчас же! – Голос охранника звучит все выше.

На мониторе Блэквелл бросает чемодан и бросается в свой кабинет. Он захлопывает дверь, запирает ее и движется к скрытому входу в паническую комнату. К нам.

– Он идет, – шепчу я, зарываясь глубже в наше укрытие.

Рука Зандера находит мою в темноте и однократно сжимает. Его губы касаются моего уха: – Помни, следуй плану.

Панель управления у двери панической комнаты загорается, когда с другой стороны сканируют отпечаток пальца Блэквелла. Мое сердце стучит так сильно, что я уверена – оно нас выдаст.

Гидравлическая дверь с тихим шипением отъезжает в сторону.

Ричард Блэквелл – человек, разрушивший мою семью, приказавший убить моего информатора, десятилетиями уходивший от правосудия – входит в паническую комнату.

Вместе с нами.

Дверь плавно закрывается, запирая нас внутри с Блэквеллом. Его плечи обмякают от облегчения.

Все. Мы заперты.

Зандер вырывается из нашего укрытия. Пока Блэквелл осознает наше присутствие, Зандер уже налетает на него. Они с грохотом падают на пол, сплетаясь в клубок конечностей и испуганных возгласов. Телефон Блэквелла скользит по полу прямо ко мне.

– Что за… – Слова Блэквелла обрываются, когда кулак Зандера встречается с его виском.

Я выхватываю стяжки из кармана и бросаюсь к месту, где Блэквелл лежит оглушенный на полу, его дорогой костюм помят под тяжестью Зандера.

– Держи его руки, – Зандер дышит тяжело.

Блэквелл бьется в конвульсиях, когда до него доходит осознание.

– Кто вы, черт вас возьми? Вы хоть представляете, с кем имеете дело?

– Ставлю пятьсот на «Фразы, которые говорят перед смертью», Алекс, – бормочет Зандер, переворачивая Блэквелла на живот и заламывая ему руки за спину.