Чтение онлайн

* * *

Арабский мир или, говоря иными словами, совокупность арабских стран, где объединяющими началами выступали прежде всего общность языка, религии и в несколько меньшей степени общность традиций и культуры, в 90-х годах XX века являл собой весьма пеструю картину. Арабские страны заметно отличались друг от друга не только размерами территории и численностью населения, но и государственным устройством, политическими системами, уровнем экономического и социального развития, внешнеполитической ориентацией и по ряду других параметров. По-разному складывались и их отношения друг с другом, если иметь в виду в первую очередь симпатии и антипатии руководящих элит. На этом фоне такое экстраординарное событие, как захват Кувейта Ираком, вызвало у них весьма неоднозначную реакцию. Эта реакция тоже не оставалась в статике. Она менялась как под влиянием самого хода событий, так и в результате воздействия внешних сил – арабских и неарабских.

Для многих, в первую очередь большинства арабских стран Залива захват Кувейта стал полнейшим шоком. В странах Залива даже несколько дней ничего не сообщали о случившемся ни в прессе, ни по телевидению, ни по радио. Но это молчание с лихвой компенсировалось лихорадочными телефонными звонками друг другу руководителей государств и их министров в попытках прояснить обстановку и решить, как быть. При этом центром притяжения всеобщего интереса был, естественно, Багдад, от которого все, собственно, и зависело. Но последний держал себя с подчеркнутой надменностью, как бы давая понять остальным, кто есть кто в арабском мире.

Как рассказывал мне уже упоминавшийся выше саудовский принц Бандер, в ту ночь, когда произошло вторжение, король Фахд тщетно пытался связаться по телефону с Саддамом Хусейном. Это удалось только на следующий день. Король просил его незамедлительно вывести войска, убеждал в необходимости решать межарабские проблемы мирными средствами. Однако, по словам Бандера, иракский президент явно не был настроен вести серьезный разговор. Он отшучивался и переводил беседу на другие темы.

2 августа аналогичная попытка была предпринята президентом Алжира Шадли Бенджедидом, о чем мне рассказывал алжирский посол в Москве на следующий же день. По словам посла, Ш. Бенджедид в разговоре по телефону с Саддамом Хусейном потребовал незамедлительного вывода войск с территории Кувейта. Не получив удовлетворительного ответа, президент Алжира как председатель Союза арабского магриба начал консультации на предмет координации действий с руководителями всех арабских государств Северной Африки.

Не менее показателен и разговор, который состоялся у президента Ирака с королем Иордании Хусейном утром 2 августа. По словам иорданского монарха, Саддам Хусейн его предупредил, что ни о каком выводе иракских войск из Кувейта не пойдет и речи, если арабы попробуют осудить Багдад за вторжение.9 Передать это предупреждение и прилетел король Хусейн сразу же 2 августа в Александрию, где в то время находился президент Египта Мубарак. Последний был зол на иракского лидера, считая, что тот обманул и подставил его, обещав не применять силу против Кувейта. Тем не менее в преддверии исламской конференции, для участия в которой в Каир должны были начать прибывать министры иностранных дел всех арабских государств, Мубарак считал необходимым попытаться быстро разрешить проблему Кувейта. В этих целях он попросил короля Хусейна срочно отправиться в Багдад и договориться о проведении арабского мини-саммита с участием С. Хусейна, руководителей арабских стран Залива, Египта и Иордании. Урегулирование кризиса, которое должно было стать главной целью саммита, Мубарак предлагал осуществить на следующей основе: иракские войска покидают Кувейт, туда возвращаются Сабахи, после чего проводятся ирако-кувейтские переговоры при согласованном заранее понимании, что они принесут Багдаду нужное удовлетворение.10

Когда Мубарак и король Хусейн беседовали в Александрии, Мубараку позвонил Буш, что дало ему возможность поговорить сразу с обоими арабскими лидерами. Вот что по этому поводу написал потом президент США:

«Король Хусейн сообщил мне, что собирается, не откладывая, посетить Саудовскую Аравию и Ирак. «Я просто умоляю вас, сэр, сохранять спокойствие», – сказал он. «Мы хотим заниматься этим в арабском контексте, найти путь, который даст нам основу для лучшего будущего». Я сказал королю, что мир не примет нынешнее положение и что оно неприемлемо для Соединенных Штатов. «Я уверен, что Саддам Хусейн это знает, но вы можете сообщить это ему от моего имени». Король ответил, что Ирак «полон решимости уйти как можно скорее, может быть в течение нескольких дней», и обещал этого добиваться. Мубарак пояснил, что они стараются найти такое решение в отношении отвода войск, которое «не выбросит» правительство Кувейта. «Джордж, дайте нам два дня на поиск решения», – попросил он. Я рассказал о принятых нами экономических мерах. «Единственное исключение может возникнуть, конечно, если создастся угроза для американцев – тогда все будет по-другому». Хосни поддержал санкции (хотя я даже специально не поднимал этого вопроса). «Я сейчас переговорю с Саддамом Хусейном», – сказал он. «Я также в контакте с саудовцами». «Это очень важно», – сказал я. «Скажите, пожалуйста, Саддаму Хусейну, что Соединенные Штаты сильно озабочены его действиями. Мы очень озабочены тем, что будут задействованы другие силы – вы знаете, мой друг, что это означает. Скажите это Саддаму, если хотите». Хосни сказал, что сделает это».11

План Мубарака, как теперь очевидно, предлагал компромиссную развязку кризиса. Король Хусейн, хотя и без энтузиазма, взялся выполнить предложенную ему миссию, но как позже сам скажет, не стал обговаривать с Саддамом Хусейном схему Мубарака, а ограничился обсуждением лишь самой идеи мини-саммита. Остается думать, что король, либо зная намерения Саддама Хусейна, либо догадываясь о них, исходил из невозможности договориться с ним о восстановлении законной власти в Кувейте.

Так потерпела крушение первая попытка найти «арабское решение» проблемы освобождения Кувейта. То, что Багдад не собирается искать компромисс, подтвердило переданное багдадским радио 3 августа сообщение Совета революционного командования, исключившее возможность возвращения правящей семьи Сабахов в Кувейт, но пообещавшее начать отвод иракских войск 5 августа. В сущности отказ Багдада рассматривать возможность восстановления в Кувейте законной власти подрывал возможность успешного поиска компромисса как в арабских рамках, так и в более широких.

Между тем собравшийся по требованию Кувейта на чрезвычайное заседание Совет Лиги арабских государств после долгих споров принял 2 августа резолюцию, в которой осудил «иракскую агрессию» против Государства Кувейт и связанное с ней «кровопролитие и разрушение собственности» и призвал Ирак «вывести свои войска немедленно и безоговорочно на позиции, которые они занимали 1 августа». Против голосовали Ирак, Йемен, Мавритания и Судан; воздержались ООП и Иордания; отсутствовала Ливия. На раскладе голосов сказались многие факторы: географическая удаленность от эпицентра событий, характер отношений с Ираком (некоторым арабским странам, как например Мавритании и Судану, он оказывал финансовую поддержку и помощь оружием), специфика отношения к существовавшему в Кувейте режиму и так далее.

Важно, что Совет ЛАГ принял по существу то же решение, что за несколько часов до него Совет Безопасности ООН. Тем самым было положено начало формированию единой позиции ООН как всемирной организации и ЛАГ как региональной в нахождении путей и средств к восстановлению мира и безопасности, которое было нарушено вторжением Ирака.

Свое негативное отношение к происшедшему отдельные арабские государства стали выражать и индивидуально. Первой это сделала Сирия, жестко осудившая Багдад и потребовавшая немедленного ухода из Кувейта. В конечном счете публично свою позицию выразили и другие арабские государства, но сделали они это с различными нюансами. Однако примечательно, что ни одно арабское правительство публично – даже те, кто сочувствовал Багдаду, – не поддержало иракское вторжение.

* * *

В самом сложном и деликатном положении оказалась, естественно, Саудовская Аравия. Годами она ощущала себя в сравнительной безопасности. Основную внешнюю угрозу видела в Иране, имела несколько неприязненные отношения с Йеменом и опасалась израильской авиации. Ирак же всегда рассматривался как друг и почти союзник, тем более что на войну с Ираном Эр-Рияд ему предоставил большие безвозмездные суммы и еще 16 миллиардов долларов в виде займов. Все это позволяло Саудовской Аравии – стране с 11-миллионным населением и очень богатой – обходиться довольно компактными вооруженными силами: 40 тысяч человек в сухопутных войсках, 250 танков, 140 самолетов и 35 тысяч человек в Национальной гвардии (в основном легковооруженные бедуинские отряды). О том, что эти войска смогут успешно противостоять вооруженным силам Ирака (захоти Багдад продолжить свой бросок на юг), не приходилось и говорить. Соотношение сухопутных сил Саудовской Аравии и Ирака было 1 к 17. В Эр-Рияде это отлично понимали.

Между тем 3 августа одна из иракских воинских частей проникла на десяток километров на территорию Саудовской Аравии, что побудило начальника ее генштаба срочно связаться по горячей линии с иракским визави. В ответ были принесены извинения и даже направлен факс, заверявший, что «если хоть один иракский солдат сунет через границу палец, ему отрубят всю руку». Но через 6 часов вторжение повторилось в другом месте, и на этот раз уже никто из иракского начальства не пожелал ответить на тревожный звонок саудовского генерала. Еще через 6 часов состоялось следующее вторжение, причем горячая линия оказалась вовсе отключенной.12 Понятно, что эти силовые демонстрации (что бы за ними ни стояло) побуждали сомневаться в надежности подписанного в 1989 году между Саудовской Аравией и Ираком пакта о ненападении, как и заверений, переданных посетившим Саудовскую Аравию 3 августа после разговора Фахда с С. Хусейном – заместителем председателя СРК Ирака Иззатом Ибрагимом.

Его категоричное заявление от имени С. Хусейна о необратимости происшедших в Кувейте изменений говорило саудовцам о том, что отныне им придется жить под дамокловым мечом дальнейшей иракской экспансии, тем более что путь в Объединенные Арабские Эмираты, все время называвшиеся Багдадом наряду с Кувейтом в качестве участника антииракского заговора, лежал через Саудовскую Аравию.

Самый первый (после захвата Кувейта) разговор с королем Фахдом Джордж Буш провел еще из Аспена 2 августа. Буш вспоминает: «Король был возбужден, и переводчик едва успевал за ним. Фахд рассказал, как до иракского удара он пытался разрешить ирако-кувейтские противоречия и что обе стороны выражали готовность к переговорам. Саддам даже заверил саудовцев, что у него «нет заинтересованности нападать на Кувейт». Король гневно заметил, что Саддам поступил прямо наоборот, «поскольку он тщеславен и не понимает, что последствия его действий нарушают мировой порядок. Он думает только о себе»… «Я надеюсь, что вопрос решится мирно», – сказал король. «Если нет, то Саддаму следует преподать урок, который бы он запомнил на всю жизнь – если останется в живых».13