Чтение онлайн

Что же касается существа вставшей проблемы, то предпринятое Ираком без обиняков было названо «естественным делом». Каждая страна в мире, утверждалось в послании, имеет право симпатизировать тем, кто предпринимает меры по изменению правительства, плетущего заговоры и осуществляющего враждебные акции против данной страны. И вновь упрек Москве: мы ожидали от такого дружественного правительства, как Советское, что оно будет по крайней мере стремиться к выяснению причин, побудивших Ирак оказать помощь свободному временному правительству Кувейта. (Замечу в скобках, что само по себе использование в президентском послании заведомо ложной версии по поводу упомянутого «правительства» и «помощи» ему достойно сожаления как совершенно неуместное в переписке такого уровня).

Понятно, что полученное послание президента Ирака не могло ни изменить позиции СССР в отношении иракского вторжения в Кувейт, ни психологически повлиять в благоприятном для Багдада духе на восприятие советским руководством этого события. Не несло в себе для нас ничего нового и упоминание в послании о начинающемся 5 августа отводе иракских войск, так как официальное объявление об этом, сопровожденное к тому же оговорками, было сделано Багдадом двумя днями раньше. На мой вопрос, в какой хотя бы срок предполагается осуществить отвод, посол не ответил, сославшись на отсутствие у него информации.

Заверив, что послание президента Ирака будет сразу же передано по назначению, я, в свою очередь, подчеркнул необходимость выполнения Ираком резолюции 660 Совета Безопасности в полном ее объеме (послание Саддама Хусейна не оставляло сомнений в том, что ни о каком восстановлении независимости и суверенитета Кувейта в Багдаде не помышляют).

Между тем мы хорошо знали обстановку в Совете Безопасности, видели, как нарастает в мире возмущение вызовом, который Багдад открыто бросил мировому сообществу, ООН, ее Совету Безопасности, отказываясь выполнить требование восстановить в Кувейте статус-кво. Это возмущение материализовывалось прежде всего в виде желания придать разрозненным экономическим санкциям, которые страны устанавливали в отношении агрессора по собственной инициативе и в произвольном объеме, характер достаточно широких и всеобщих по применению, иными словами, обязательных для всех государств мира. Согласно Уставу ООН, эту меру может вводить только Совет Безопасности. До кувейтского кризиса она применялась им лишь дважды.

Понимая, что предотвратить такое решение может только ясно выраженная готовность Багдада выполнить требования резолюции 660, и сознавая, что времени в обрез, в Москве (точнее в МИДе СССР) было решено, не медля, направить Саддаму Хусейну новое послание. Оно было подготовлено очень оперативно, быстро согласовано с Михаилом Сергеевичем и отправлено в Багдад буквально через несколько часов после получения упоминавшегося выше послания иракского президента.

Полемизировать с президентом Ирака не входило в наши намерения, но и полностью оставить без реакции тон и направленность иракского обращения было бы тоже неверным. Поэтому во втором советском послании отмечалось, что иракское обращение получено и внимательно изучено, и подчеркивалось, что мы ценим дружбу и сотрудничество с Ираком, которое складывалось в течение не одного десятилетия, но что мы не могли не дать принципиальной оценки того, что произошло. Было также сказано, что мы отнюдь не являемся сторонниками поспешных решений, однако нельзя не видеть, что сам темп развития событий, начало которому было положено неожиданным вводом войск Ирака в Кувейт, диктует оперативное принятие соответствующих шагов, в том числе в Совете Безопасности, как того требует Устав ООН. Этим, собственно, и исчерпывалось то, что говорилось в нашем послании в порядке ответа на иракские претензии к Москве. Как видим, ограничились самым минимумом.

А далее указывалось, что теперь, после принятия Советом резолюции 660, нам не хотелось бы, чтобы дело дошло до введения против Ирака всеобъемлющих обязательных санкций. Мы в этом отнюдь не заинтересованы, ибо нетрудно представить, в каком положении в этом случае оказался бы Ирак. Между тем вопрос о санкциях может встать в порядок дня уже в самое ближайшее время. Поэтому как настоящие друзья мы настоятельно советуем иракскому руководству предпринять все возможное для эффективного выполнения его собственного решения о выводе войск из Кувейта, ибо только одно это может изменить обстановку. Констатировалось, что если Ираку потребовалось всего один-два дня, чтобы войти в Кувейт с боями, то ничто, конечно, не мешает не менее быстро вывести оттуда свои войска. Все это только бы приветствовали, а вопрос о санкциях отпал бы сам собой.

В заключение отмечалось, что Советский Союз не раз доказывал свою искренность в отношении Ирака, выступая на его стороне в трудных ситуациях, и что мы продолжаем дорожить накопленным позитивом, хотели бы его сохранить и развить. Выражалась надежда, что таково же отношение и иракской стороны.

К сожалению, иракское руководство не только не вняло советам Москвы, но даже не потрудилось ответить на второе послание президента СССР. Хуже того, в газете «Аль-Ирак» на следующий день появилась резко антисоветская статья. Поскольку в условиях Ирака, где многоголосица не допускается, подобная публикация была невозможна без санкции с самого верха, ее нельзя было расценить иначе как знак раздражения и как предупреждение в наш адрес. Сделать вид, что подобное отношение к себе мы будем воспринимать как должное и закрывать на это глаза, было бы неправильно. Вот почему 7 августа в «Известиях» было опубликовано мое интервью, где я, рассказывая о шагах Советского Союза в связи с кризисом и контактах с Ираком, упомянул и об этих досадных, не красящих Багдад фактах.

* * *

После нескольких дней заминки, так называемое «временное свободное правительство Кувейта» хотя бы отчасти перестало быть мифом: в Багдаде был объявлен его состав. Как и ожидалось, ни одного мало-мальски известного кувейтянина в нем не оказалось. Более того в общественном сознании утвердилась (с подачи законных кувейтских властей) версия о том, что «временное правительство» сплошь составлено из офицеров иракской армии. Так что в политико-пропагандистском плане предъявление миру «свободного правительства» только добавило Багдаду осложнений. Неудивительно, что через несколько дней оно уже станет перевернутой страницей истории.

Не произвела нужного впечатления и демонстрация по багдадскому телевидению кадров, показывающих погрузку в Кувейте танков на трейлеры для возвращения в Ирак. Возможно, какие-то части, действительно, были возвращены, зато оставшиеся активно перешли к окапыванию и другим фортификационным работам, что свидетельствовало об отсутствии у Багдада действительного намерения уходить из Кувейта. Сильное впечатление на внешний мир произвело и объявленное Багдадом решение направить в Кувейт «иракских добровольцев».

Принимая 6 августа иракского посла Г.Д. Хусейна, я сказал ему, что мы проинформировали членов Совета Безопасности о полученном послании президента Ирака на имя М.С. Горбачева и высказывались за то, чтобы не спешить с экономическими санкциями, дать время удостовериться, в чем состоит позиция Ирака относительно осуществления резолюции 660. Однако вынуждены констатировать, что иракская сторона не помогла нам в этих усилиях. У членов Совета Безопасности создается впечатление, что Ирак не спешит с выводом войск. Крайне отрицательную реакцию в Совет Безопасности вызвало решение относительно иракских добровольцев. Такая позиция Ирака провоцирует Совет Безопасности на следующий шаг.

В ответ мне было сказано, что вывод начат, но что руководство Ирака не брало на себя обязательств относительно временных рамок вывода войск. Что же касается установления блокады Ирака, то Совет Безопасности подталкивают к этому США, Израиль и сионистское лобби. Неужели американцы могут больше нас заботиться о наших братьях-кувейтянах? – вопрошал посол и утверждал, что президент С. Хусейн и иракский народ озабочены судьбой кувейтского народа больше, чем кто бы то ни было. Причина жесткого давления США, говорил посол, проста: американцы всегда были настроены негативно к Ираку из-за его твердой позиции по отношению к Израилю, а также из-за того, что Ирак превратился в мощную силу в восточной части арабского мира. Расстались мы на том, что посол доложит в Багдад о состоявшемся между нами разговоре.

Через несколько часов я встретился с ним вновь – на этот раз по его инициативе. Посол сообщил, что президент С. Хусейн просит принять в Москве в качестве своего личного представителя члена Совета революционного командования, заместителя премьер-министра Ирака С. Хаммади (зачем к нам приезжал Хаммади, я расскажу в следующий главе).

В этот же день я принял посла Кувейта Дуэйджа. По его данным, никаких изменений принципиального порядка в обстановке в Кувейте не произошло. Вывод иракских войск не осуществляется. Напротив, идет усиление физического присутствия Ирака в Кувейте. Все говорит о том, что иракские войска так просто не уйдут, что необходимо скоординировать действия всех членов мирового сообщества для оказания давления на Багдад. В связи с попыткой Багдада поставить у власти в Кувейте проиракское правительство посол настоятельно просил сделать заявление в поддержку законного политического руководства Кувейта. Эту просьбу я выполнил. На следующий день «Известия» сообщили: «Белоногов подтвердил, что в настоящий момент и речи нет о признании Москвой марионеточного «свободного кувейтского правительства»; «Мы по-прежнему признаем законным руководителем Кувейта эмира Джабера ас-Сабаха».