Чтение онлайн

Другую трудность преодолеть оказалось много сложнее, так как она заключалась в нежелании иракских властей отпускать наших людей. Но сначала несколько слов об общем подходе Багдада к иностранным гражданам, оказавшимся на территории Ирака и Кувейта.

Нельзя исключать, что идея использовать иностранцев как инструмент давления на правительства стран, чьими гражданами они являются, изначально входила в число элементов политики Багдада по нейтрализации противодействия захвату Кувейта. Уже 4 августа в Ирак была депортирована первая группа иностранцев (35 английских военных советников, работавших в кувейтских войсках, и 10 моряков с американского танкера, оказавшегося в порту Кувейта). А 5 августа по радио Багдада было передано предостережение: те страны, которые прибегают к мерам наказывающего характера против временного правительства свободного Кувейта или братского Ирака, должны помнить о том, что в Кувейте у них есть свои интересы и свои граждане.

6 августа в Кувейте начались аресты и перемещение в Ирак других групп иностранцев, прежде всего американцев. В результате сотни граждан, включая женщин и детей, США, Англии, Франции, Германии, Италии, Бельгии, Голландии, скандинавских стран, Австралии, Японии и некоторых других были насильственно перемещены из Кувейта в Ирак и там интернированы. 9 августа Багдад добавил, что тысячам иностранцев, находящимся в Кувейте и Ираке не будет позволено их покинуть. Кампания по вылавливанию и задержанию граждан стран Запада (но не только их) приняла почти тотальный характер.

17 августа Совет Безопасности через своего председателя выразил обеспокоенность судьбой иностранцев в Ираке и Кувейте и обратился к Генеральному секретарю ООН с просьбой принять все необходимые меры для разрешения этой проблемы. Не прошло, однако, и нескольких часов, как Багдад устами спикера иракского парламента еще больше усугубил ситуацию. Из его слов следовало, что все граждане стран коалиции будут удерживаться в Ираке до тех пор, пока не исчезнет угроза военных действий против него, и что иностранцев разместят на иракских военных и других важных объектах или вблизи них, чтобы исключить таким образом возможность нанесения по этим объектам военных ударов. Иными словами, мирных людей превращали в «живой щит» ради удержания Кувейта как добычи.

Совет Безопасности не мог не отреагировать на это новое нарушение международного права. 18 августа он единогласно принял резолюцию 664, в которой потребовал, чтобы «Ирак разрешил и облегчил немедленное отбытие из Кувейта и Ирака граждан третьих стран», «предоставил немедленный и постоянный доступ консульских сотрудников к таким гражданам» и «не предпринимал никаких действий, ставящих под угрозу их невредимость, безопасность и здоровье». Заодно Совет Безопасности потребовал, чтобы правительство Ирака отменило свои распоряжения закрыть дипломатические и консульские представительства в Кувейте и лишить их персонал иммунитета.

Реакция руководства Ирака не заставила себя ждать. 19 августа по багдадскому радио было зачитано «открытое письмо» Саддама Хусейна родственникам задержанных иностранцев. В нем объявлялось, что задержанные будут оставаться в Кувейте и Ираке до тех пор, пока Запад не выведет свои войска из Залива и не даст обязательств не нападать. А пока задержанные лица – их Саддам Хусейн назвал «иностранными гостями» – будут прикрывать военные и иные объекты в Ираке и Кувейте.

А Совету Безопасности ООН Багдад словно в издевку предложил утвердить график отвода иностранных войск из Залива, подчеркнув, что отвод должен состояться в сроки, которые не должны превышать те, которые потребовались для ввода. При этом о судьбе Кувейта не упоминалось, зато было объявлено, что за укрывательство иностранцев, которым запрещен выезд из Ирака и Кувейта, виновные (независимо от гражданства) будут подвергаться смертной казни.

Одновременно было разрешено уехать гражданам некоторых западных стран, «не предпринявших в отношении Ирака недружественных мер» – австрийцам, шведам, швейцарцам, финнам. Багдад явно стремился не только сыграть на человеческих эмоциях, но и противопоставить одни страны Запада другим.

Несколько дней спустя по иракскому телевидению была показана встреча Саддама Хусейна с 15 задержанными англичанами, в том числе двумя детьми, которым президент Ирака через переводчика объяснял, какая почетная роль им отведена в качестве «хранителей и героев мира». Эти кадры сразу же обошли телеэкраны множества стран. Причем в фокусе всеобщего внимания оказалась сцена, когда С. Хусейн, поглаживая по головке семилетнего Стюарта Локвуда, поинтересовался, давали ли мальчику в тот день молоко. Неподдельный ужас, который был написан на лице ребенка, убедительнее всего передал состояние людей, которых лишили свободы.

Волна возмущения, прокатившаяся тогда по многим странам, побудила Багдад несколько подкорректировать линию в отношении заложников: вскоре женщинам и детям было позволено уехать.

Советских специалистов в Ираке не арестовывали, не перемещали, не подвергали притеснениям, но под разными предлогами не выдавали им выездных виз. Отток советских специалистов из Ирака поэтому происходил тонким ручейком, что вызывало в Москве серьезную обеспокоенность и немалое раздражение. Наших граждан никто не имел права задерживать против их воли, коль скоро они не совершили никаких нарушений местного закона; досрочное же завершение их миссии в Ираке было вызвано неправомерными действиями самого Багдада и возникшей вследствие этого угрозой для их жизни и безопасности. Если у Ирака имелись какие-то претензии, то в любом случае они должны были предъявляться не физическим лицам, а учреждениям и организациям СССР, подписавшим те или иные контракты, но и здесь налицо были форс-мажорные обстоятельства. Особенно беспокоило нас то, что подавляющая часть советских специалистов работала на юге Ирака, а многие – в непосредственной близости от границы с Кувейтом.

Вопрос об отъезде наших специалистов будет по вине иракской стороны решаться медленно и болезненно, создавая совершенно ненужную нервотрепку людям и обостряя советско-иракские отношения. По моему глубокому убеждению, Багдад потерял значительно больше, задерживая советских людей, чем выиграл от их труда, результаты которого в любом случае во многом окажутся сведенными на нет в ходе военных операций. Но к этому мы еще вернемся.

Зачем в Москву приезжал иракский зампремьера

А сейчас ход событий возвращает нас к экономическим санкциям. Их ведущей задачей было перекрыть каналы иракского нефтеэкспорта, лишив тем самым Багдад главного источника валютных поступлений. До этого нефть экспортировалась по трем нефтепроводам: один вел из Ирака в Турцию, где нефть перегружалась на танкеры, два других – в Саудовскую Аравию. Анкара, как только Совет Безопасности ввел санкции, перекрыла свой нефтепровод. Саудовская Аравия несколько задержалась с аналогичной мерой, опасаясь дать Ираку повод вторгнуться на свою территорию. И только когда американские войска на ней закрепились, остановила действие обоих нефтепроводов.

Теперь у Ирака оставался единственный способ транспортировки нефти танкерами через Персидский залив. И он решил попробовать им воспользоваться, хотя это прямо нарушало режим санкций. В середине августа пять иракских танкеров вышли с грузом в Залив. Пункты их назначения не были известны, но предполагалось, что первым портом захода может быть йеменский Аден. В любом случае автоматически вставал вопрос – какой может быть реакция. С одной стороны, резолюция 661, вводя санкции, обошла вопрос о принудительных мерах их реализации. Со стороны Совета Безопасности это не было упущением: он просто не хотел форсировать события и угрожать применением силы в надежде, что Багдад не станет намеренно нарушать санкции. Однако события стали развиваться по другому сценарию. Это не могло не обеспокоить членов Совета Безопасности, в том числе и нас. Поэтому вопрос о соблюдении санкций занял должное место на переговорах, которые прошли в Москве с прибывшим сюда членом Совета революционного командования, заместителем премьер-министра Ирака Саадуном Хаммади.

Хаммади был одним из основателей партии Баас в Ираке. Он защитил докторскую диссертацию по экономике сельского хозяйства в Висконсинском университете США, рано вошел в ближайшее окружение Саддама Хусейна, занимал различные посты в правительстве, в том числе одно время был министром иностранных дел. Учитывая его солидный опыт дипломата и экономиста, ему нередко поручали представлять интересы страны на различных форумах и переговорах. Вот и в Москву Хаммади прибыл, побывав до этого в ряде столиц, где пытался убедить собеседников в законности аннексии Кувейта и несправедливости подвергать Ирак за это санкциям.