Чтение онлайн

К визиту Хаммади в Москве отнеслись серьезно, надеясь, что он поможет составить более точное представление об умонастроениях в Багдаде и, главное, поискать развязку кризиса, не допустить его эскалации. 20 августа у Э.А. Шеварднадзе состоялась трехчасовая беседа с Хаммади, на которой я присутствовал, что позволяет мне поделиться некоторыми впечатлениями о том, как она проходила и что дала. Шеварднадзе провел весь разговор в подчеркнуто уважительном тоне, отметив с самого начала, что мы всегда ценили отношения с Ираком, многое делали для их развития (приводились цифры, факты) и хотели бы продолжить этот курс, если отпадет возникшее на его пути препятствие – аннексия Кувейта. Министр не скрывал озабоченностей и откровенно высказывался по поводу осложнения обстановки и его первопричины – вооруженной агрессии против Кувейта, давшей основание для развертывания массированного иностранного военного присутствия в зоне Залива, что не соответствует национальным интересам СССР, как и то, что после вторжения в Кувейт арабо-израильский конфликт ушел в тень. Эдуард Амвросиевич высказывался в том плане, что учитывая тенденцию к обострению обстановки, надо спешить, так как то, что возможно сегодня, будет значительно труднее достичь завтра. При этом выражал уверенность, что пока еще можно выйти из кризиса без ущерба для престижа Ирака и его руководства. Так, если Ирак проявит готовность уйти из Кувейта, то отпадет и основание для нахождения в зоне Залива тех вооруженных сил, которых раньше там не было. Самое разумное решение, убеждал Шеварднадзе, это взаимный вывод войск. Ключ от такого решения в руках только Багдада.

Реакция Хаммади была разочаровывающей. Он полностью исключил возможность любых вариантов, если они будут затрагивать единство Кувейта и Ирака. Он пространно рассуждал на тему о том, что отношения Ирака с Кувейтом несопоставимы с отношениями между другими странами, так как Кувейт всегда, мол, был частью Ирака и последний никогда не признавал его независимости, а потому нельзя и говорить об агрессии, так как Ирак не переступал границы какого-либо иностранного государства. Эти рассуждения чередовались с обвинениями типа того, что «Кувейт с самого начала ирано-иракской войны плел заговоры», что «Саудовская Аравия, ОАЭ и Кувейт вынашивали планы свержения правительства в Ираке», что «главное звено заговора – Саудовская Аравия» (последний тезис, впрочем, не мешал Хаммади утверждать, что у Ирака нет никаких агрессивных намерений в отношении Саудовской Аравии и что Багдад готов гарантировать ее безопасность). Хаммади пытался также обыгрывать контраст между экономическими трудностями Ирака и процветанием Кувейта. На это Шеварднадзе не без резона показывал на цифрах, насколько уровень жизни советских людей ниже уровня жизни в Германии и Японии, с которыми СССР воевал, но что это не может служить основанием для нашего нападения на эти более богатые страны. Хаммади неоднократно в разных контекстах выражал несогласие с линией СССР в Совете Безопасности, на что министр каждый раз объяснял, почему те или иные конкретные действия Ирака не оставляли Советскому Союзу другого выбора. Если Хаммади ставил своей целью добиться изменения подхода СССР к существу кувейтского кризиса, то он цели достичь не мог и не достиг.

Основная задача визита, как мне думается, состояла все же в том, чтобы побудить СССР встать на путь нарушения экономических санкций. Напомнив сам о сумме иракской задолженности Советскому Союзу, он выразил готовность ее покрыть за полтора года немедленными форсированными поставками иракской нефти (до 500 тысяч баррелей в день) и вообще начать самое тесное экономическое сотрудничество, в том числе в области нефтяной политики. При этом Хаммади утверждал, что уже большое число государств якобы вступило в контакт с Багдадом на предмет продолжения закупок иракской нефти, что выстроилась, мол, уже целая очередь таких желающих и СССР может-де опоздать, если промедлит. На вопрос Шеварднадзе, как по мысли иракской стороны, ее предложение по нефти укладывается в режим введенных Советом Безопасности санкций, ответ был лапидарен, но показателен: «А вот это уже ваша проблема». На это ему было твердо сказано: СССР голосовал за резолюцию по санкциям и будет ее неукоснительно соблюдать.

В этой связи с обеих сторон затрагивался вопрос о возможности принятия Советом Безопасности резолюции о мерах по обеспечению санкций. Хаммади старался склонить к тому, чтобы СССР ее блокировал. С советской же стороны ясно показывалось, что без изменения подхода Багдада к первопричине конфликта иллюзорно рассчитывать на изменение отношения в Совете Безопасности к санкциям. А выпуская в нарушение санкций свои танкеры в Персидский залив, иракская сторона лишь провоцирует принятие дополнительных мер.

Несколько раз по ходу разговора Э.А. Шеварднадзе возвращался к вопросу об иностранцах-заложниках в Ираке и Кувейте. «В политическом, в моральном плане вы многое потеряли в мировом общественном мнении», – убеждал министр. Размещение заложников на военных и других объектах практически ничего не даст, поскольку, если дело дойдет до войны, то действовать будут без оглядки. Шеварднадзе советовал кардинально изменить взгляд на заложников и снять проблему иностранцев как таковую, отчего Ирак только выиграет. В ответ говорилось, что иностранцев никто, мол, не притесняет, что президент С. Хусейн распорядился расселить их в лучших домах, что им предоставляются услуги, которых нет для иракцев и т.п.

Хаммади держался уверенно. Некоторые его высказывания свидетельствовали о продолжающейся в Багдаде эйфории и явной переоценке собственных возможностей. Вот некоторые характерные фразы, которые я тогда записал в своем блокноте: «экономическая блокада успеха иметь не будет»; «не решит исход дела и удар США, а в сухопутной войне США потерпят поражение»; «если обстановка взорвется, карта региона будет перекроена»; «большинство арабских народов стоит на стороне Ирака, а решения арабских совещаний ничего не значат»; «в арабских странах – против американского присутствия, и это приведет к падению проамериканских режимов». По Хаммади получалось, что дела у Багдада обстоят блестяще, а вот Москве стоило бы задуматься. Хаммади, признав, что для них было неожиданным то, что произошло в наших двусторонних отношениях из-за Кувейта, с оттенком снисходительности заявлял, что ситуацию «еще можно поправить», что «у СССР все еще существует возможность занять другую позицию», что есть надежда «сохранить наши двусторонние отношения», но «дело теперь за вами», – так подытожил Хаммади со своей стороны состоявшийся разговор. В нем затрагивались и другие темы, но о главном я рассказал.

Мне показалось, что Э.А. Шеварднадзе вел беседу даже как-то слишком деликатно, как бы не замечая некоторые несуразности и бестактные высказывания гостя. Заканчивая разговор, министр подчеркнул, что ситуация сложная, чреватая самыми непредсказуемыми последствиями, что надо активно искать мирную развязку. Выражал готовность к дальнейшим контактам. Сказал, что мы направляем в Багдад и в столицы других арабских стран посла по особым поручениям М.Д. Сытенко, готовы посылать и людей другого уровня, равно как и принимать в Москве иракских представителей.

Затем у Хаммади состоялась беседа с заместителем председателя Совета министров И.С. Белоусовым, где речь в основном шла об экономических делах. Введение санкций заморозило многие формы сотрудничества, и для обеих сторон было важно установить взаимопонимание относительно того, на какой стадии выполнения того или иного конкретного проекта это произошло и что из этого следует для каждой из сторон. Значительное место в беседе заняли вопросы отъезда из Ирака наших специалистов в виду обострения обстановки.

Венчал пребывание Хаммади в Москве его прием председателем Совета министров СССР Н.И. Рыжковым, в котором участвовал И.С. Белоусов. Устами главы советского правительства вновь была изложена принципиальная позиция СССР в вопросе об аннексии Кувейта, подтверждено намерение СССР строго соблюдать режим санкций, выражена надежда на выполнение Ираком резолюции Совета Безопасности, что откроет путь для дальнейшего взаимовыгодного экономического сотрудничества между СССР и Ираком. Н.И. Рыжков поднял также вопрос о находящихся в Ираке гражданах СССР и других государств, необходимости строгого соблюдения их законных прав, прежде всего на свободный выезд в соответствии с общепризнанными нормами международного права и без всякой дискриминации.

21 августа по инициативе иракской стороны состоялась еще одна беседа С. Хаммади с Э.А. Шеварднадзе. Она была непродолжительной. Хаммади начал с того, что Ирак будет гибко относиться к вопросам освобождения задержанных иностранцев, соотнося свою гибкость с гибкостью, которая будет проявляться по отношению к Ираку соответствующими правительствами (иначе говоря, Хаммади подтвердил избирательность подхода к заложникам и, следовательно, намерение продолжать использовать их как инструмент давления). На вопрос, в чем может заключаться гибкость, Хаммади ответил, что должен сначала вернуться в Багдад и обсудить это со своим руководством. На это Шеварднадзе отреагировал словами о том, что все народы очень чувствительны к проблеме заложников, призвал еще раз тщательно подумать об освобождении всех задержанных, настоятельно советовал Ираку не противопоставлять себя Совету Безопасности.

Второй (и последний) вопрос, который поднял Хаммади, – это готовящаяся в Совете Безопасности резолюция, дающая право – в целях укрепления режима санкций – останавливать и досматривать любые суда, следующие с грузом из Ирака и для Ирака. Хаммади настаивал, чтобы СССР не допустил ее принятия, говоря, что это была бы беспрецедентная мера, которая «приведет к войне, так как неизбежно вызовет военные столкновения». «Мы не из той породы, – объяснял он, – кто готов дать себя задушить, и будем делать все, что можем, для срыва резолюции о санкциях. Это решение потерпит крах, поскольку большинство государств уже вошли в контакт с Ираком и заявили, что будут покупать нашу нефть».