Чтение онлайн

Местные силачи в одиночку поднимали колокол, воз, сруб, многопудовый большой дубовый крест, кузнечную наковальню. В 1994 году был записан рассказ о мужике из села Троица, который когда-то во время бури удержал деревянный мост через р. Нерль, чтобы тот не вырвало и не снесло.

В муромском предании, зафиксированном Виктором Светозаровым, речь идет о некоем муромском силаче начала XIX века, за свою силу прозванного Ильей Муромцем, и о родном деде известного сказочника Ивана Никитича Климова, обладавшем наравне со своим приятелем необыкновенной физической силой, — они вдвоем «ввезли» на гору колокол весом в «тыщу пудов» (1 пуд = 16 кг).

Среди сельских силачей из Суромны (начало XX в.) в преданиях упоминаются Петруха Пахарь и Матвей Перов, один из которых «на себе привез из-под Гавриловой горы тяжелую телегу вместе с дугой и сбруей». В Суздале называли Кольку Петухова, который отличался тем, что в дни святочных забав мог вырвать из земли забор длиной четыре-пять метров и отнести на соседнюю улицу. Безвестный суздальский монах без труда переносил на плечах огромные дубовые бочки с солеными огурцами. Силач из села Абакумлево запросто поднимал груз весом 16 пудов (256 кг). Силач из Нерльской Новосёлки во время крестного хода нес «по оброку» (то есть сам вызывался что-то сделать по своей воле и сам себе назначал задание-оброк) стокилограммовый дубовый крест с вделанными в него железными обручами и стержнями. Менчаковский силач мог спокойно приподнять и передвинуть с места на место или переставить с дороги на обочину и обратно воз, нагруженный сеном (около 300–500 кг). В суздальских деревнях и селах практически каждый третий взрослый мужчина не напрягаясь таскал по два или четыре мешка (куля) с зерном (под мышками и в руках) — а это ни много ни мало 6–9 пудов, или по стандартному колхозному алюминиевому бидону с молоком (40–45 кг). О мужчинах из рода Юрмановых и Колчиных из Кидекши до сих пор говорят: «Все Юрмановы и Колчины сильные мужики».

В Суздальском ополье распространено убеждение, что Бог наделяет особенной силой и крепким здоровьем тех, кто трудится не только для себя, но во благо и на благо других, и что сила подразделяется на здоровую (ту, что во благо) и дурную (ту, что не во благо). Среди жителей бытовало мнение, что сила им дарована свыше.

Сокровенный секрет силы, по словам суздальцев, знали «древние» старики, которые совершали «старинные» обряды. К таковым относились церемонии омовения младенца матерью в святом (или приравненном к таковому) источнике, благословения ребенка святым старцем, а также имянаречения. Были и другие обряды, некоторые элементы которых отражали дохристианские верования. По поверью, сила «дёржится» в руках, ногах и шее, поэтому внимание обращалось на эти части тела. Укреплению ее в жилах, опять-таки по поверьям, помогали омовение в реках в отведенные народным мировоззрением для этого дни, когда «вода не сколыхивается» (чтобы здоровье не унесло течением), или хорошая парная баня с травами и вениками (березовыми, дубовыми, рябиновыми), поедание раз в год вареных или томленых в печи бычьих яиц и др. Большое значение придавалось благословению от здравствующих святых старцев или «предколенно у святых мощей». Для Суздаля — это мощи святого Евфимия. По беременности и внешнему виду матери, носящей дитя, суздальские ворожеи могли определить пол еще неродившегося ребенка (УЗИ не было, и всё делали по приметам и исходя из опыта), будущую физическую силу, а также предсказать, долгой или короткой будет его жизнь.

В преданиях о местных силачах — мужиках, отличавшихся невиданной силой, — часто фигурирует конь или лошадь. Собственно, физическая сила измеряется способностью поднять лошадь / коня, и тогда превосходство обладателя богатырской силы становится неоспоримым. Да и «воин силы сильной» из кидекшского предания о средневековых временах переворачивал лошадь вместе с седоком. Предания о силачах братьях Сибирёвых из села Торчино известны всей округе. Им не было равных по силе, и они могли поднять все, что было в хозяйстве: и воз с сеном, и телегу, и сруб, и лошадь. Как-то на спор старший брат затащил телегу на крышу дома, а выиграв, стащил обратно, не повредив ни крыши, ни телеги. Предание, записанное в 1990-е годы, иллюстрирует бесхитростную прилюдную демонстрацию недюжинной силы одного из братьев с помощью коня-тяжеловоза, вес которого мог достигать 800–1000 кг.

В окрестных селах и деревнях Суздаля верили, что дурную силу (не во благо) и силу как таковую можно потерять вследствие сглаза или козней мифических существ, лесных или болотных духов. Поверье «в лесу не зевай» в прямом смысле чревато болезнью. Леший стремился вызвать непрерывную зевоту у оказавшегося в лесу сильного мужика, чтобы через рот забрать силу. Мужицкая сила лешему нужна для валки дуба или сосны, которыми он строит преграды на лесных дорогах. Человек с отнятой лешим силой начинает чахнуть, хиреть, болеть. Про заболевшего местного силача говорили: леший силу отнял. Вернуть здоровье — но, увы, не былую силу — порой помогали колдуны-ведуны или колдуньи-знахарки [73] . Чтобы хоть немного «поправить силу», отнятую лешим, рекомендовалось строго-настрого придерживаться наказов, данных знахаркой или колдуньей (или ведуном-колдуном). В качестве одного из лекарств использовалась наговоренная вода из трех или пяти источников, которую заболевший получал от знахарки у нее в доме и, делая по три глотка, должен был выпить на утренней и вечерней зорях в течение последующих трех дней после посещения.

Владимирский тяжеловоз. По преданию, такого коня мог поднять силач из Торчино.

Makarova Viktoria / Shutterstock

Предания о тайных подземных ходах существуют в культурных традициях разных народов мира. Это международный сюжет. Наибольшее развитие он получил в фольклоре постсредневековой Европы, хотя известен с древнейших времен. Строительство крепостей, замков и монастырей как обособленных укрепленных владений в период междоусобных войн и внутригосударственных неурядиц стратегически предусматривало наличие подземного хода, что диктовалось фортификационными целями постройки. Знание о секретном (или просто запасном) подземном ходе было тайным и известно только посвященным. Нередко такие тайные ходы предназначались для элементарного удобного перехода, чтобы преодолеть естественную природную преграду (в зависимости от географического расположения монастыря, замка или крепости) и перебраться на другой берег реки (ход под рекой), на другую сторону горы (ход под горой / внутри горы / через гору или через пещерные переходы), то есть для перехода из точки А в точку Б кратчайшим способом. Все мы прекрасно помним о тайном подземном ходе, который описан в известной повести Гоголя «Тарас Бульба» (вел из осажденного города в сторону степи), или эпизод из фильма «Белое солнце пустыни», когда подземный ход в старой крепости с выходом к морю помог красноармейцу Сухову спасти обреченных на смерть женщин.

Вид на подземный вход в замок Пьерфон.

Bibliotheque nationale de France

Часть преданий о старинных подземных ходах сопряжена с преданиями о скрытых в них кладах. Одна из многочисленных версий о местонахождении исчезнувшей библиотеки Ивана Грозного тоже касается подземного хода. В подмосковной усадьбе Вороново, где с XVII века располагалось старинное поместье, а в начале XIX века богатое имение Федора Ростопчина (впоследствии Шереметевых) до разграбления его войсками Наполеона в 1812 году, еще недавно бытовало предание о прорытом крепостными крестьянами широком и просторном подземном ходе, по которому могла свободно проехать тройка лошадей.

Спустя столетия в местах, где сохранялись полуразрушенные и заброшенные крепости, монастыри, замки или усадьбы, стали популярны предания о тайных ходах, кладах и привидениях, охраняющих все входы и выходы и строго наказывающих тех, кто пытается проникнуть внутрь. В районе крепости Ивангорода в Ленинградской области в 1970-х среди молодежи бытовало предание о привидениях подземного хода. Они неожиданно возникали перед теми, кто в поисках подземных ходов спускался в подвалы, и пугали незваных гостей своим видом и страшными воплями. На Соловках рассказывали о стонах в Соловецком монастыре, доносившихся из подземелий и бывших тюремных казематов и ям XVII–XIX веков, в которых находились монастырские узники. Были такие ямы и в суздальском Покровском монастыре. В них помещали женщин-узниц. По поверью, стоны когда-то обреченных на смерть сейчас слышатся как предостережение тем, кто близок к греху. Но кто-то полагает, что в одной из тюремных ям впоследствии закопали клад.

Привлекательность раскрытия тайны — найти подземный ход или клад, спрятанный в нем, манила и манит многих искателей приключений. Неудачные, а порой и смертельные попытки отыскать тайный подземный ход или клад лишь разжигали интерес и порождали новые рассказы, которые распространялись далеко за пределы одного селения. Попутно они обрастали дополнительными суевериями и сведениями из области народной магии разносторонней направленности и становились самостоятельной магией и обрядами поиска подземного хода. Например, чтобы отыскать подземный ход или клад, схороненный в нем, требовалось знать «особое слово» — да не простое, а заговорное, а также обладать оберегом: иметь при себе вещь, предмет, наделенные магическими свойствами. Устный (словесный) заговор непременно должен сопровождаться конкретными магическими действиями, а оберег — предохранять от нечистой силы. Но суть в том, что надо знать, какие именно заговорные слова необходимо произносить в этом случае и тем более какой предмет-оберег иметь при себе. Каждый скрытый от глаз ход или клад имеют свой «ключ», свой код, свой секрет.