Чтение онлайн

столкновение прошлого и будущего. В этом и заключена сущность настоящего.

Возрождение стало вехой, когда все, что было темного в эпоху средневекового

прошлого, встретилось с новым взглядом на мир, взглядом светлым, похожим на

взгляд проснувшегося юного человека, который осознает, что он в силах создать сам

свой новый день. Казалось бы, этот оптимистический образ должен был победить и

утвердить в мире богоподобного человека, деятельного, нравственного,

талантливого, человека, продолжающего искать единство истины, добра и красоты.

Но так не случилось. XVII век — время осознания того, что идеал Ренессанса не

только остался недостижимым, но и потерпел крушение. Новые экономические

отношения — капиталистические — устанавливались в мире болезненно, влекли за

собой множество жертв и вызвали сами по себе мощную волну реакции на иной

способ зависимости, характерный для Нового времени. Основная масса населения

оказалась между молотом и наковальней: с одной стороны — еще существующие

сеньоры, владельцы земель с их поборами, с другой — буржуазия, отчуждающая эти

земли в свою пользу (так называемое “огораживание”). Люди остаются

разоренными, без средств существования. Наиболее ярко этот процесс шел в

Англии, но и в других европейских странах, развиваясь в разных формах, он вызвал

бурные крестьянские бунты и войны. Так, в Англии на этой почве вспыхивает

буржуазная революция с диктатурой Кромвеля (1599—1658), многочисленными

393

казнями и следующей за ними очередной волной несправедливостей. Во Франции

аристократы организуют Фронду, пытавшуюся противостоять власти короля; в

Германии разражается невиданная до тех пор по масштабам жестокости и

уничтожения собственного народа Тридцатилетняя война (1618—1648), которая

была для дворянства поводом расправиться с непокорными крестьянами. В

результате этой войны население Германии сократилось почти на десять миллионов

человек.

Якоб Йорданс. Диоген на рынке. 1642 год

Но в то же время в XVII веке расцветает мануфактурное производство,

создавшее новые способы организации трудового процесса, появился наемный труд,

сформировались первые крупные капиталы. Конечно, они наживались путем,

далеким от праведного, часто путем колониального порабощения новых территорий

мира, но ни одно движение мирового процесса к усовершенствованию не проходило

умиротворенно. Новые процессы поставили страны Европы в неравное положение:

одни имели колонии, другие — нет, в одних установился буржуазный строй (Англия,

Голландия), в других — еще более укрепились феодальные отношения (Испания,

Германия).

После той системной целостности, которую

представляла античная культура, после двойственности

средних веков и Возрождения XVII век

демонстрирует некую множественность, когда можно

говорить уже не о культуре, а о культурах: настолько

различны пути, формы, способы осуществления общих

тенденций этого времени. Один только взгляд на формы

организации общества покажет, как непохожи они друг

на друга: катаклизмы буржуазной революции и

394

Лукас Кранах Старший.

Рыцарь со стрелой

диктатуры Кромвеля в Англии соседствуют с абсолютной монархией, поддержанной

буржуазными слоями во Франции, рядом с ними истерзанная Тридцатилетней

войной, но не ставшая единой, не поднявшаяся на более высокий уровень

феодальная Германия, буквально из пепла поднимающая осколки своей культуры.

Таким образом, даже новый класс— возникающая буржуазия разных стран

неодинакова в своих действиях.

Для XVII века драматизм столкновения нового со старым усилен

религиозными противоречиями, которые выливаются в неоднозначное, чреватое

множественными человеческими жертвами, покалеченными и уничтоженными

судьбами явление общеевропейского характера — Контрреформацию. Она тоже

продемонстрировала многосторонность и разнообразие целей, форм и методов

воздействия на общество. Это и проповедь сурового аскетизма иезуитами, и — в

полную противоположность — использование чувственности в религиозных

обрядах; это, с одной стороны, строгое достоинство верующего гугенота, а с другой

— “католическое возрождение” во Франции с его шумными инквизиторскими

процессами, оканчивавшимися кострами (так, в Тулузе был сожжен философ и

вольнодумец Джулио Ванини, 1585—1619). Среди причин Тридцатилетней войны в

Германии присутствовал и религиозный мотив (например, испанские солдаты,

действовавшие на территории Германии, так или иначе участвовали в реализации

мечты своего правителя о создании мировой католической державы). На кострах

инквизиции сжигались “еретические” книги, внесенные в специальный список —

Индекс.

Разыгрывалась и еще одна трагедия XVII века, но сценой служил уже

внутренний мир человека. “Ветер великих географических открытий, который мчал

каравеллы Колумба на Запад, не утих. Но куда пуститься в путь? Человек нового

времени оказался на распутье: если средние века оставили нерешенной антиномию

(греч. antinomia “противоречие в законе”.— А. Б. ) “человек создан по подобию бога,

и бог создал для него природу, но человек отягощен первородным грехом и не может

выбраться из пучины соблазнов”, то теперь на ее место встала другая: “человек

свободен и равен богу, но он лишь маленькое звено в величественном механизме

природы”. Эту проблему унаследовал не только XVII, но и XVIII век: “ природный