Чтение онлайн

А Вере Афанасьевне было, конечно, паршиво, но ей сделали все необходимые уколы, кажется, даже капельницу ставили, и кризис миновал. Умученная вконец Маринка ничего вокруг не замечала и поведала, что завтра днем опять поедет к матери в больницу.

"И что ж они все меня так провоцируют?
– недоумевал Редькин.
– Но хоть бы что-то помешало этим хитрым планам!"

Так нет. Даже Артем сам позвонил при Маринке и назначил встречу на час дня(!). А ведь Артем - это как раз тот человек, с которым любую встречу можно безболезненно перенести на другое время. Куча причин найдется у обеих сторон.

Итак, перебор вариантов закончен, как пишут некоторые программы в компьютере. Остался только один путь - вперед, к грехопадению!

Из всех времен года Тимофей сильнее всего обожал осень. И не только по-пушкински - золотую, красивую, теплую осень с фруктами и грибами - кто ж ей не радуется? Тимофей любил всякую осень - даже самые поздние со слякотью и заморозками денечки, когда все уже голо, а настоящий снег еще не выпал, когда воздух прозрачен, холоден и чист, как пустота, деревья становятся изящными черными силуэтами, и пахнет повсюду предморозной свежестью, грустью и новизной. Именно так. Для Редькина все новое рождалось осенью может, еще со школы так повелось. А весной, когда другие ощущали пробуждение сил, для него, как правило, светлое, живое и радостное умирало, догнивая на прошлогодних помойках. И сейчас было очень символично, что лучшим днем из этих четырех он назначил для себя именно последний правильный, по-честному осенний, переходящий обратно во всеобщую своевременную осень.

Итак, четвертый день финального безумия. Начался он неважно.

Не было еще восьми утра, когда ему позвонил тесчим.

"Вот и еще один оживший мертвец", - спокойно констатировал Тимофей. Голос старого разведчика перепутать было не с кем, если, конечно, актер Безруков не решил переквалифицироваться с Бориса Ельцина на Петра Чуханова.

– Здравствуй, Тим. Мы давно не виделись, но сейчас послушай меня внимательно.

– Здравствуйте, Петр Васильевич. Почему в такую рань звоните?

Это, конечно, был самый главный вопрос в подобной ситуации. Но тесчим нашел и на него достойный ответ:

– А у меня тут уже девять.

– Где - у вас?

Теперь уже сработало элементарное любопытство, а вовсе не попытка выведать военную тайну. Но тесчим не попался:

– В другом часовом поясе, - сообщил он деловито.

"В Самаре?
– подумал Тимофей.
– В Грозном? В Баку? Какая разница?!"

На Йемен, Мадагаскар или Антарктиду фантазии явно не хватало, хотя это было бы ближе к истине.

– Вообще, у меня времени мало, - пожаловался Петр Васильевич.
– Мне очень важно, чтобы ты подъехал в Шереметьево-2. Сумеешь?

– В общем-то... сумею, конечно, - чуть замялся Редькин.
– А когда?

– Скоро. Я еще позвоню тебе. Главное, чтобы ты был готов.

– А я, как пионер, всегда готов, - неуместно и глупо пошутил Тимофей.

– Вот и славно, Тим. Жди.

И связь прервалась.

Абсолютно идиотский разговор. Но главное - ни слова о Пахомыче и даже о рукописи! Значит, и про тесчима Мурашенко врал. Сволочь в квадрате! Оба они, выходит, из ГРУ, но каждый ведет свою игру. Неожиданно вышел стишок простенький, как на детском утреннике.

Заснуть уже не получилось. Он включил компьютер, пострелял монстров в мрачном подземелье, посмотрел электронную почту, нового ничего не поступило. Долго думал обо всем сразу и неожиданно додумался до очень странной мысли: все-таки надо рассказать Вербицкому о Разгонове. Очередной, уже пятый по счету, инструктор ему особенно не понравился. Редькин хотел играть только с Разгоновым и Вербицким. Значит, пора их познакомить...

Ну, разумеется, эти двое тоже оказались давно и хорошо знакомы.

– ...твою мать!
– заорал в трубку Майкл, узнав голос и посмотрев на часы, но еще громче и разнообразнее заорал он, когда Тимофей рассказал, почему звонит.

– А раньше ты не мог мне всего этого рассказать?
– к такому вопросу сводилась суть долгой и абсолютно нецензурной тирады.

– Почему-то не мог, - тихим растерянным голосом откликнулся Редькин.

Совершенно искренне, между прочим. И Майкл враз успокоился.

– А ведь, наверно, ты прав. Если б я раньше узнал, все бы только запуталось. А теперь очень многое вырисовывается.

Потом печально добавил:

– Эх, зря мы с тобой об этом по телефону говорим. Впрочем, уже все равно.

Редькину тем более было все равно. Гораздо больше увлекали биографические подробности.

Оказалось, что Майкл Вербицкий и Мишка Разгонов стали друзьями и деловыми партнерами уже лет десять с лишним назад. И о таинственной истории якобы убийства молодого писателя-фантаста Вербицкий знал больше, чем кто-нибудь, он специально занимался ею тогда. Впрочем, без особого успеха. Что ж, пошла вторая попытка. На подробности размениваться было некогда. Майкл обещал звонить вечером в любом случае: во-первых, деньги будут именно сегодня. А во-вторых, он как раз успеет осмыслить новую информацию.

Вот и все. Потом Редькин выключил компьютер и, кажется, все же немного подремал, решив, что к часу дня должен быть в хорошей форме. Потом были завтрак и прогулка с Лаймой. Юльке он звонил из автомата рядом с домом, но такого, чтоб из окна не видать. Конспиратор хренов! Одной рукой накручивал диск, другой удерживал туго натянутый поводок. Лайма не любила подобных остановок.

– Все нормально!
– зашептала Юлька со сладострастными вздохами, дурашливо копируя голоса девушек из службы "Секс по телефону".
– Приходи ко мне! И я разрешу тебе... ВСЕ!

Сердце Тимофея забилось в сладостном предвкушении.

А возле подъезда стоял одетый не по погоде кришнаит - в этакой легкой ярко-оранжевой тунике, в сандалиях на босу ногу, очень смуглый, лысый и с красным кружочком во лбу. А рожа у него была до смешного русская. Ну, прямо тебе Александр Остужев в роли венецианского мавра - забыл грим стереть и вышел на улицу.

– Здравствуйте, - повинуясь неведомому чувству, решил поприветствовать кришнаита Тимофей.

А Лайма принюхалась к экзотическим ароматам и, вопреки всем ожиданиям, приветливо завиляла хвостом.

– Здравствуйте, - ответил кришнаит на чистом русском без малейшего акцента.
– Меня зовут гуру Свами Шактивенанда.

– А меня просто Тимофей Редькин.

– Очень приятно, Тимофей. Вы, главное, работайте, работайте. Вам же на работу пора. Правильно?

– Правильно, - не возражал Тимофей.
– А вы из тибетской мафии?

– Ну да, - спокойно согласился кришнаит.

Или кто он там был? Далай-лама? Дзэн-буддист? Раз из тибетской... тьфу! Редькин же опять сказал "мафия" вместо "секта", а этот, с непроизносимым именем, даже не поправил.