Чтение онлайн

– Зря так говоришь, - пожурил Майкл.
– У меня столько хороших дел сорвалось из-за этой срочной эвакуации! Тяжело будет все скомпенсировать. Но... ничего не попишешь - жизнь дороже! Знаешь, сколько человек вокруг твоей "Нивы" укокошили?

– Знаю, я считал - четверых.

– А вот и неправильно. Ты самого первого не сосчитал. Помнишь, в день аварии выстрел раздался во дворе? Ты еще мне говорил тогда, что это, наверно, милиция при задержании хулиганов пугала. Хулиганы, пожалуй, и впрямь испугались. Но огонь там открыла не милиция, стреляли по тому, четвертому, который сидел в машине, а потом, как ты мне сказал, слинял куда-то. Слинял он, как выяснилось, на тот свет, потому что был единственным трезвым в машине и сидевшему за рулем Сашке Кусачеву инструкции выдавал. Молодой был парень, но уже штатный офицер ГРУ, а убирали его свои, потому и уложили без проблем - с одного выстрела... Знаешь, Тим, я когда докопался до всего этого, хотел сразу твое дело бросить. Кисло мне стало, ох, как кисло! Но потом удалось понять, что грушники охотились не на тебя. А на этого немца в "фольксвагене", просто Кусачев уж слишком пьян оказался и вообще не по тому переулку поехал. Представляешь, не с той стороны лупил, немца поэтому только напугали, а тебя - всмятку! Выходит, и в военной разведке теперь бардак!

Майкл тараторил без умолку. Редькин едва успевал схватывать смысл. А они уже мчались по Ленинградке, не слишком соблюдая правила, гаишников, однако, Вербицкий отслеживал с предельной внимательностью.

– Ну, и куда там дальше мой сценарий поехал?
– решил уточнить Редькин.

– Куда?
– улыбнулся Майкл.
– А туда, где счет идет уже не на миллионы баксов, а на миллиарды и сотни миллиардов. Наличными. Не веришь? Я раньше тоже не верил. А помнишь в девяносто четвертом Мавроди был. Интересный пассажир. Думаешь, от него хотели народ защитить, когда всю эту пирамиду обрушили и спецназ для ареста подключили? Да на народ этим гадам всегда наплевать было. Просто "мавродики" мало-помалу превращались во вторую национальную валюту, а это тебе, браток, уже не финансовые махинации - это реальная власть над экономикой. Но заметь: делиться властью не хочет никто и никогда. Вот тут "МММ" и не стало.

Майкл сделал паузу и грустно вздохнул.

– Я, между прочим, на том обвале потерял двадцать пять штук грин. Обидно? Еще как обидно! Вместе со всем народом ночевал тогда у костров на Варшавке, потом обозлился и хотел прорваться наверх, мол, люди добрые, это ж у вас мелочевка, а у меня-то, у меня - огромные деньги! Хорошо со мной в тот день Шурик был. Он по секрету так мне и шепнул: "Майк, успокойся. Ладно? Я уже ходил туда, а у меня, чай, побольше будет - триста штук баксов в акциях лежит". "Ну и что?" - спросил я. "А ничего. Там на тех, у кого меньше пол-лимона, даже не смотрят. Собственные отряды самообороны вкладчиков за кордон не пускают, об охране "МММ" и речи нет". "И сколько же нужно "мавродиков", - интересуюсь я, - чтобы с тобой руководство говорить стало?" Шурик мне не ответил, но он слышал, как там одному сказали: "Парень, иди отсюда со своими шестью лимонами. Не смеши людей, тут, братан, такие бабки зарыты!.." Вот так, а ты говоришь, не бывает на руках миллиардов. Бывают. Особенно у нас в стране. Здесь все бывает. Бюджет у России скромнее, чем у Бельгии, а на руках у братвы существенно больше зеленых, чем у Всемирного Банка.

– Но я так и не понял, во что я вхлопался, Майкл.

– Объясняю для идиотов: ты вхлопался в большую политику. Где еще могут крутиться такие башли?! Где?

Они проехали Химки, и Тимофея вдруг словно ошпарило: до Шереметьева-2 было уже рукой подать. А ведь Майкл сказал многозначительно, когда сажал его, что поедут они далеко. В загранку, стало быть, у него, поди, и билеты куплены, может, даже на валюту разрешение оформлено. Но в Шереметьеве Редькина будет ждать страшный тесчим, и он никуда не улетит... ГОСПОДИ! ДА ОНИ ЖЕ ВСЕ В СГОВОРЕ!!! И МАЙКЛ - ТОЖЕ! НИКАКОЙ ОН НЕ ИЗБАВИТЕЛЬ!!

– Останови машину!

Сказано было так резко, что Майкл не смог не подчиниться. Прижался к обочине, встал и даже аварийку включил, хотя никаких запрещающих знаков поблизости видно не было. Пристально посмотрел на Редькина в ожидании объяснений.

– Я не поеду в аэропорт, - залепетал Тимофей.
– Я даже не взял с собой загранпаспорт. (На самом деле взял, в последние четыре дня он, плохо понимая, зачем, все время носил в набрюшнике полный комплект документов и пять сотен долларов на всякий пожарный - подсознательно ждал чего-то.) Я не могу ехать в Шереметьево! Я, наверно, забыл рассказать тебе про звонок тесчима, потому что... потому что нельзя...

– Потому что нельзя быть красивой такой, - ехидно довершил за него Майкл.
– Какого, на хрен, течима? Да ты пьян, Тим!

– Нет, - быстро возразил Тимофей, - я уже протрезвел.

– Но мы не едем ни в какое Шереметьево!
– обозлился Вербицкий.
– Мы едем в Тверь на квартиру моего друга, там и отсидимся.

– Правда?!

На лице Редькина расцвела такая счастливая улыбка, что Майкл невольно рассмеялся. А успокоившись, сказал:

– Ладно. Хвоста за нами не было. Давай постоим, покурим спокойно и ты мне все расскажешь.

И Тимофей рассказал.

– Ну, ты даешь, Тим!
– подытожил Майкл, выкуривший подряд четыре сигареты.
– Если б ты сразу рассказал о тех убитых в девяносто пятом году, да еще о Лефортове, я бы, может, и не стал со всем этим связываться. Впрочем, теперь уже все равно... Я примерно понимаю, кто он, этот твой тесчим. Один из немногих людей, знающих тайну Разгонова. В девяносто пятом убили не Мишку, а его двойника - очень большого человека в КГБ, человека с международными полномочиями, Мишка с тех пор и выполняет его роль. В твоей квартире жил как раз Разгонов, но под видом двойника. Вот почему Костя Полозов и не знал ничего об этом.

– А ты откуда знаешь?
– опешил Редькин.

– Ну, я же занимался этим делом, - солидно ответил Майкл, а потом добавил по-простому: - А вообще-то мне Шактивенанда рассказал.

– Кто?!
– не поверил Редькин, разом вспомнив загадочного типа перед своим подъездом.
– Ты знаешь этого кришнаита?

– Он не кришнаит, скорее буддист, но это не важно. Нанда сам пришел ко мне еще вчера, собственно, это он и спас нас с тобою по поручению Разгонова. Мишка не успел: у него сейчас дела поважнее.

Голова у Тимофея шла кругом, он все никак не мог выбрать, о чем же теперь спросить.

– А Меукова укокошил тоже этот Нанда?

– Фи, господин Редькин, гуру Шактивенанда - великий гуманист, он никогда никого не убивал. Мурлыкина твоего замочили друзья из религиозной секты, он слишком вольно обращался со священными текстами и практиками. Но для нас с тобой это сегодня абсолютно неважно.

– А что важно?
– растерянно спросил Редькин.

Майкл не ответил, вместо этого закурил снова и скромненько так попросил:

– Дай-ка посмотреть эти разгоновские каракули.

Тимофей достал пакет и протянул ему.

– Только погоди читать. Я все-таки хочу спросить тебя: почему это все произошло, Майкл? Почему весь мир вокруг меня словно сошел с ума? Ну, там КГБ, политика, бандиты, наркоманы - это все понятно, даже с Меуковым и тибетскими ламами - более или менее в голове укладывается, но остальные... Почему так странно вела себя Сима Круглова? Почему даже предельно рациональный автомеханик Бурцев спрашивал меня о какой-то мистической ахинее? Почему названивали помощники Хвалевской? Наконец, этот швед, метавший в меня чугунием, и совершенно слетевший с нарезки Самодуров? Ну а Юлька? Она ведь просто заманила меня в ловушку. Разве это все случайные совпадения? За что, Майкл, за что они травят меня, как таракана?

– А ты какой ответ хочешь услышать?
– хитро покосив в его сторону глазом,спросил Вербицкий.
– С точки зрения логики или чисто интуитивный?

– Какой угодно.

– Ну, тогда пожалуйста. Выражаясь языком юридическим, почти все упомянутые тобою персоны по делу о разбитой машине не проходят. И любой нормальный грамотный сыскарь должен выкидывать из головы любые случайные совпадения. Но я-то не сыскарь, я в гораздо большей степени программист-системщик. И вот как компьютерщик я тебе и скажу все, что думаю по этому поводу. Когда Билл Гейтс изобретал операционную систему "Windows", он скорее всего копировал ее с самой жизни: полная многоступенчатая взаимосвязь всех частей. Выдернул одну штуковину, и вся система посыпалась, или, как минимум, содрогнулась и исказилась, причем зачастую в совершенно неожиданном, непредсказуемом месте. Знаешь, как говорят компьютерщики, когда стирают с диска какой-нибудь файл? Особенно если программный: "Вот это надо убить". Не стереть, а убить, как про живое существо. Осенью девяносто пятого ты, Тим, совершенно случайно залез во вселенскую операционную систему и убил в ней два файла, двух человек в том злополучном "форде". Результаты стирания были хорошо подчищены. Тебе (опять же по случаю) помогали виднейшие в этом деле специалисты. И ты решил, что система полностью восстановилась. Но так не бывает. Возмущение виртуальной среды оказалось слишком мощным, вот оно и сыграло через два года - ударило по тебе бумерангом. Виртуальным бумерангом, и волны от этого удара разбегаются долго и широко. Устраивает тебя такое объяснение?