Чтение онлайн

8 (48). В рукописном наследии Исидора (Vat. gr. 1896, fol. 165v–175r) сохранился набросок трактата, состоящего из 34 глав или параграфов, под названием «Являются ли ангелы и люди сопричастниками Божественной сущности или энергии?». Трактат не издан, написан небрежным почерком, почему, собственно, сложно судить о его содержании. Однако обращение к вынесенной в заглавие трактата проблеме, а также предшествующие сочинению выписки из синодального Томоса 1351 г. и творений святых отцов свидетельствует об интересе Исидора к богословским темам, затрагиваемым в XIV в. в связи с полемикой относительно учения свт. Григория Паламы. Это сочинение находится в рукописи среди текстов, созданных Исидором во время Ферраро-Флорентийского Собора. Однако, как известно, на этом Соборе не рассматривали вопросов, касающихся паламизма, и по свидетельству Дж. Меркати, в сочинении нет обращения к слушателям. Вполне возможно, Исидор создал его в связи с какой-либо иной полемикой.

Историко-канонические сочинения

К историко-каноническим сочинениям относятся две записки-сообщения, составленные Исидором по поводу спора о церковной принадлежности полуострова Майны. К этим сочинениям по времени создания примыкает краткое описание Исидором путешествия из Константинополя в Сиракузы.

1–2 (49–50). Два прошения-петиции (A и B)[981] к патриарху Константинопольскому Иосифу II (1416–1439)[982] были опубликованы в 1915 г. Спиридоном Ламбросом по рукописи Vat. Palat. gr. 226, fol. 69r–133v. Ученый планировал снабдить это издание подробным комментарием-исследованием, однако из-за постигшей его в 1919 г. смерти не успел этого сделать. Кроме указанной рукописи, в Vat. gr. 1879, fol. 158r–v сохранились извлечения из второго прошения, сделанные Исидором, которые могут свидетельствовать об определенной проведенной им подготовительной работе. Составление этих прошений следует датировать, видимо, 1426[983] и 1428/1429 гг. соответственно, причем последнее — временем, когда Исидор вместе с Монемвасийским митрополитом Кириллом ездили в Константинополь для решения изложенных в прошениях вопросов. Сам Исидор дает в обоих прошениях основания для датировки: так, первое прошение написано на 14 году занятия Монемвасийской кафедры митрополитом Кириллом[984]. Если мы в качестве отправной точки возьмем 1412 г., то составление первого прошения как раз выпадет на 1426 г. Для датировки второго прошения в сочинении Исидора имеются два опорных пункта: 1) оно написано на 16 году нахождения на кафедре митрополита Кирилла[985] и 2) 32 года назад митрополит Коринфский Феогност получил сигиллий, в соответствии с которым ему предоставлялось право использовать епископства Майны и Земены, но после смерти митрополита Акакия Монемвасийского[986]. Этот сигиллий был выпущен между концом марта — началом мая 1397 г.[987], поэтому 32 полных года приходятся на период между сентябрем 1428 и августом 1429 г. в соответствии с использовавшимся византийцами времясчислением[988].

Оба прошения были написаны от имени Монемвасийского митрополита, но их составление было поручено Исидору, который работал над ними в архиве митрополии. Наибольший интерес представляет второе прошение, как с точки зрения своего объема, так и благодаря содержанию, свидетельствующему о наличии в Монемвасии в XV в. «ряда канонических рукописей»[989]. Цель прошений состояла в том, чтобы решить вопрос о подчинении Монемвасии двух епархий — Майны и Земены. Более всего говорит Исидор о епархии Майны, епископ которой (на кафедре 1418/1419 — после 1435), впрочем, не назван. Известно лишь, что он был братом Петра Аналатоса и имел вздорный характер, творил разные бесчинства, касающиеся сбора налога в пользу епископа, и это его в конце концов рассорило с митрополитом[990]. В литературе разбираемое сочинение Исидора называют «историческим документом самого высокого качества»[991]. В текстах Исидор очень много цитирует из разных источников, от императорских документов до агиографии и, как кажется, не всегда последовательно: он использует для подтверждения правоты патриаршие хрисовуллы, простагмы и сигиллии, разные истории, письма Гильома II де Виллардуэна и проч.[992] В итоге, как мы знаем, Майна осталась в юрисдикции митрополита Монемвасийского, а Земена была отдана Коринфскому митрополиту[993].

Детально исследовавшая историю Монемвасии Х. Каллигас пришла к выводу, что Исидор и составитель Монемвасийской хроники пользовались для описания некоторых сюжетов одними и теми же источниками[994]. И если Монемвасийской хронике для реконструкции истории города ученые доверяют с известными оговорками, то информации, содержащейся в прошениях Исидора, они доверяют больше[995]. Исидор досконально изображает историю городов Коринфа, Монемвасии, Майны и Земены и их взаимных отношений с древности и вплоть до времени написания прошений. В особенности он, конечно же, останавливается на Монемвасии и повествует об истории этого города, включая информацию о франкском его завоевании и вынужденном сотрудничестве его коренных жителей, оставшихся в городе, с франками. Любопытны и ссылки, которые Исидор дает во втором прошении для подтверждения того, что уже в IX в. Монемвасия была митрополией: он ссылается на житие, надписи на иконах святителя Феофана, архиепископа Монемвасийского, и гимнографию, ему посвященную — тропари и самогласны[996]. Далее Исидор указывает, что Майна подчинялась Монемвасийской митрополии уже в IX в.[997]

3 (51). Сочинение Исидора «Путешествие из Константинополя в Сиракузы» было издано кардиналом Джованни Меркати по автографу Исидора из рукописи различного содержания Vat. gr. 1823, fol. 126r[998]. Это путевые заметки, в которых автор описывает свое путешествие из Константинополя в 1429 г. 15 сентября Исидор со спутниками поднялись на корабль и первоначально попутный ветер и погода им благоприятствовали, но потом испортились. Когда они уже почти прибыли в Пелопоннес, возле Мелоса разразилась буря и корабль отнесло на западную сторону полуострова. Поскольку дальше двигаться было опасно из-за пиратов, о которых предупредил сицилийских торговцев в Геллеспонте некий адмирал, Исидор счел свирепствовавшую в Сиракузах эпидемию чумы меньшей опасностью, чем убийство или рабство со стороны варваров, и потому сошел на берег здесь[999]. Корабль прибыл в Сиракузы 26 сентября и путь, таким образом, составил 10 дней (ок. 1 670 км пути). В последней части сочинения Исидор говорит об исторических событиях на Сицилии и вокруг нее, которые и позволили издателю текста Дж. Меркати датировать его создание 1429 г.[1000] В Сиракузах Исидор поселился в квартире, взятой у двуязычного сицилийца, и время до того как его корабль отправится на Пелопоннес он провел в «педантичном собирании знаний»[1001]. Результатом этого стал небольшой каталог, в котором Исидор перечисляет подчиняющиеся Сиракузам общины с указанием их удаления, основные места расположения крепостей Сицилии и перечень областей, которые находятся в подчинении короля Арагона и Сицилии Альфонса I[1002].

52. К сочинениям Исидора Дж. Меркати отнес и два небольших трактата под названием «?? ???????» [Постановление], опубликованных ученым в приложении к своей монографии[1003]. Оба эти текста сохранились в автографах Исидора Киевского и изданы по рукописям Vat. gr. 312, fol. 17a и Vat. gr. 914, fol. 188 соответственно. В первом постановлении, созданном Исидором, возможно, еще до 1430 г. как «чисто литературное упражнение»[1004], высказывается идея о необходимости созыва общего Собора, целью которого станет примирение христианских народов и устранение ошибок и предрассудков. Это сочинение свидетельствует, что Исидору, вероятно, были известны планы о созыве Базельского Собора.

Что же касается второго текста, то он посвящен византийской «мафии» и, как убедительно показал Г. Хунгер, этот трактат не может быть произведением Исидора Киевского по причине того, что он был известен ранее: в Парижской национальной библиотеке хранится рукопись XIV века (Par. gr. 1409), также содержащая этот текст[1005].

Изучив состав библиотеки Исидора и рассмотрев в систематическом порядке его творческое наследие, подведем некоторые итоги. Исидор был страстным библиофилом, который ревностно собирал книги, самостоятельно их изготавливал, делился ими с друзьями и с радостью принимал от них книжные подарки. Его читательские интересы были невероятно широкими, и их мы разделили на 4 группы. Это и разнообразные сочинения античных философов, любовь к которым могла быть ему привита его учителями, и в особенности Георгием Гемистом Плифоном, и занимавшие особое место в его библиотеке работы известных риторов и ораторов: Исидор был интеллектуалом, охотно пользовавшимся письменным словом и сознательно оформлявшим его «под старину», архаизируя грамматику и ссылаясь на античных авторов. Интересны были Исидору и естественнонаучные, медицинские и астрологические сочинения разных авторов. Он сам составлял гороскопы и толковал оракулы, а медицинские сочинения в условиях слабо развитой медицины были необходимы ему для наблюдения за своим здоровьем и, возможно, состоянием здоровья монахов тех монастырей, в которых он проходил послушание. Самой немногочисленной группой его библиотеки представляются сочинения богословской и святоотеческой тематики. Однако, как нам думается, это объясняется следующим. В Византии довольно сложно было найти сочинения указанных первых трех групп, потому как чтение этих работ было элитарным. Не каждый думающий человек мог позволить себе приобрести в личную библиотеку подобного рода книги: они и стоили дорого, и понять их содержание дано было не всем. Поэтому, как кажется, Исидор с такой любовью и скрупулезностью собирал книги гуманитарного и естественнонаучного содержания. С богословскими же и святоотеческими сочинениями он всегда мог ознакомиться, взяв их, к примеру, в библиотеке Монемвасийской митрополии или двух монастырей, в которых нес послушание. Как свидетельствует список книг, взятых Исидором в мае 1455 г. в папской библиотеке, он не утратил интереса к чтению святоотеческих творений.

Литературное наследие Исидора Киевского не столь обширно и насчитывает 52 сочинения, четыре из которых не изданы. Их мы условно разделили на 5 групп: эпистолярные; панегирики и энкомии; гимнографические сочинения; богословские; историко-канонические. Наиболее представительна первая группа, насчитывающая 30 писем и включающая эпистолы на греческом, латинском и русском языках. Написаны они были в разное время и по разным поводам, причем письма на латинском и русском языках являются переводами с греческого. 16 греческих писем свидетельствуют об относительно широком круге эпистолярного общения, в который входили разнообразные лица — от соучеников Исидора по Константинополю до византийских императоров. Латинские письма по преимуществу посвящены описанию событий, связанных с падением Константинополя и являются ценнейшим источником для реконструкции этого драматичнейшего события, поставившего точку в 1000-летнем существовании Византийской империи.

Заметное место в наследии Исидора занимают его энкомий и два панегирика в честь византийских и германского императоров, а также гимнографические сочинения, свидетельствующие об Исидоре как об ораторе, мастерски владеющем художественным и богослужебным словом. К ним примыкает группа богословских сочинений, созданных в связи с Базельским и Ферраро-Флорентийским Соборами и предназначенных для публичного произнесения. Для богословия как такового эти сочинения практически ничего не дают, повторяя давно известные святоотеческие мысли.

Историко-канонические сочинения Исидора дают интересный материал для характеристики епархиальной жизни Монемвасийской митрополии и взаимоотношений с подчиненными ей клириками.

Греческий язык работ Исидора в изысканности подражает античным образцам и рассчитан на искушенную в филологическом отношении аудиторию. И если в самом начале писательской деятельности язык сочинений немного искусственен, то с течением времени автор все более и более оттачивает свой стиль. Некоторые сочинения следует признать выдающимися образцами византийской риторики.

Портрет Исидора Киевского, хранившийся в Ставропигийском музее г. Львова. В настоящее время его местонахождение неизвестно

Послесловие

Жизненный путь, деятельность и литературное наследие митрополита Киевского и всея Руси Исидора долгое время представляли собой в некотором смысле темную страницу в истории Поздней Византии, Средневековой Руси и латинского Запада. Появлявшиеся фрагментарные исследования лишь оттеняли необходимость комплексного подхода к изучению биографии и деятельности этой пререкаемой личности российской и мировой истории. В результате проведенного исследования удалось не только всесторонне реконструировать жизненный путь Киевского митрополита и вкратце рассмотреть его литературное наследие, но и показать некоторые взаимосвязи и закономерности между отдельными событиями биографии иерарха.