Чтение онлайн

В. Э. Регель — издатель письма — отмечает, что «вне всякого сомнения, порт Витила населяли албанцы, первые упоминания о присутствии которых на Пелопоннесе и в Лаконии относятся к 1349 и 1391 годам. До этого они населяли горы Тигра и были известны как влахи. С начала XV в. албанцы упоминаются в венецианских хрониках. К появлению Исидора они составляли уже основную часть населения. В этом отношении письмо Исидора представляет собой важное свидетельство, описывающее, в то же время, интересные детали об албанских поселениях»[817].

Кроме описания путешествия, в письме еще имеются ценные сведения, позволяющие определить время его составления. Оно содержит описание произнесения Исидором эпитафии (надгробной речи) на память родного брата Мануила II Феодора Палеолога, деспота Мореи. П. Шрайнер сообщает, что годовщина смерти деспота Мореи приходилась, возможно, на 24 июня 1411 г.[818] Именно в этот день речь и была произнесена при огромном стечении народа: деспота, митрополита, архонтов, священнослужителей, мирян. Письмо же, видимо, было написано тогда же или несколько позднее. В письме Хортазмену Исидор спрашивает, знает ли он уже о реакции императора на произнесение надгробной речи и на письмо ему самого Исидора[819].

6. Шестое письмо, изданное[820] В. Э. Регелем по рукописи Vat. gr. 914, fol. 54v–55v, адресовано Киевскому митрополиту Фотию. В письме говорится, что русский митрополит отправил в Константинополь письма и подарки своим друзьям. Исидор упрекает митрополита Фотия, что он не вспомнил о нем, Исидоре, и не включил его в число своих близких друзей. В письме Исидором также высказаны наивысшие похвалы деятельности святителя на Руси и отмечена его роль как миротворца русских князей, не желавших слышать ничего, кроме голоса своих амбиций[821]. Составление письма, согласно мнению П. Шрайнера, следует датировать 1412 годом[822].

Следующая группа писем, в отличие от изданных В. Э. Регелем, не имеет никаких указаний на адресата, отчего и сложно установить дату их создания. Вероятно, по этой же причине Василий Эдуардович не счел необходимым издать их заодно с уже опубликованными письмами.

7. Седьмое письмо, опубликованное А. В. Циглером (=1 письмо в издании)[823] по рукописи Vat. gr. 914, fol. 59r–59v, — «письмо дружбы», написанное на Пелопоннесе и адресованное Исидором одному своему родственнику, который жил в Патрах (город находится на северо-западной оконечности Пелопоннеса), и является ответным на письмо от этого родственника, доставленное Исидору неким Кавакисом. Если Исидор в своих письмах разным лицам неоднократно обвинял корреспондентов в продолжительном молчании, то на этот раз его друг и родственник обвиняет в отсутствии писем от него. Исидор пытается оправдываться, говоря, что это не его вина, а тех, кому доверяет его корреспондент письма, и добавляет, что собирается посетить Патры в январе следующего года. Письмо переполнено цитатами «из классической древности», из трудов Гомера, Артаксеркса[824], Сибаритена. По мнению Х. Каллигас, письмо было написано в 1414 г. Тогда уже, вероятно, было известно о желании императора посетить Коринф и Исидор мог запланировать там встречу с императором, объединив с путешествием в Патры. Однако до нас не дошла информация относительно того, посетил ли Исидор в итоге Северный Пелопоннес или нет[825].

8–9. Восьмое и девятое письма (=2–3 в издании[826]), опубликованные А. В. Циглером по рукописи Vat. gr. 914, fol. 59v–60v, адресованы деспоту Мореи Феодору II Палеологу и написаны, вероятно, в 1415/16 гг.[827] Исидор был близок к этому человеку, потому решил озвучить ходатайство об избавлении жителей местечка Эликовуни, находящегося в епархии Монемвасийского митрополита, от непомерных налогов, собираемых правительством на строительство Гексамилиона на Коринфском перешейке. Жители этого селения были вынуждены обратиться за помощью к Исидору, так как в нем, вероятно, видели человека, который может им реально помочь. Суть проблемы была в том, что буря, пронесшаяся над Эликовуни, разорила все виноградники, которые были единственным источником доходов здешних жителей, животноводством же они не занимались. В сложившихся обстоятельствах не было иного выхода, как только обратиться к властям, что и выполнил Исидор. Пересказывая содержание письма, П. Пирлинг так красочно изображает заступничество Исидора: «…поселян постигла напасть: виноградники их опустошила буря. Изуродованные лозы стали похожи на низкорослую сосну. Благосостояние бедняков разрушено. А, между тем, с них требуют подати; откуда взять денег? Исидор берется за это дело. Он пламенно выступает на защиту обездоленных. В его голосе звучат патетические ноты. Он взывает к милосердию, справедливости, заветам христианской любви. Речь его сдержанна и учтива; однако, в ней чувствуется непреклонная твердость человека, свято верующего в свое дело»[828]. К одному из писем Исидор приложил кошелек, в котором находились индийские благовония с инструкцией, как ими пользоваться. По мнению Х. Каллигас, назначение этого дара было в умилостивлении деспота и показывает еще одну сторону индивидуальности Исидора — его любовь к роскошному и экзотическому[829].

10. Десятое письмо (=4 в издании[830]), опубликованное А. В. Циглером по рукописи Vat. gr. 914, fol. 60v–61r, возможно, также адресовано деспоту Мореи Феодору II Палеологу. Тон и стиль письма довольно суровы, потому как несмотря на обращения Исидора с просьбой освободить эликовунитов от налога, этого сделано не было и с них продолжали брать мзду в пользу строительства Гексамилиона.

11. Одиннадцатое письмо (=5 в издании[831]) опубликовано А. В. Циглером по рукописи Vat. gr. 914, fol. 61r–61v. Его адресата долгое время не удавалось выявить. В научной литературе существовали разные взгляды на этот счет. Так, Дж. Меркати и первый издатель текста Адольф Циглер указывали таковым выдающегося византийского ученого и возможного учителя Исидора Мануила Хрисолору, который и знал европейские языки, и много путешествовал[832]. Однако Д. А. Закифинос, переиздавший в своей работе часть изданных А. В. Циглером писем Исидора, полагал, что корреспондентом Исидора был сам византийский император Мануил II Палеолог и написано письмо было, соответственно, до июня 1403 года, до возвращения василевса из своего знаменитого путешествия по странам Западной Европы[833]. Однако, по свидетельству самого императора, он не знал европейских языков[834]; между тем, адресат письма Исидора хорошо ими владел. Впрочем, сам Д. Закифинос в исправлениях, помещенных в конце статьи[835], вслед за Р. Лэнерцем[836] без каких бы то ни было аргументов относит написание письма к 1416–1418 гг. и отождествляет адресата с руководителем византийской делегации на Констанцском Соборе Николаем Эвдемоноиоанном[837]. Исидор упоминает в письме сына адресата, которого не было у Хрисолоры. Этим ученым вторит и современный византинист П. Шрайнер[838]. Вполне возможно, что мы можем не знать о сыне Мануила Хрисолоры, потому вопрос адресата на настоящий момент очень сложно решить и он остается открытым. В связи с этим мы склонны в определении адресата — Мануила Хрисолоры — руководствоваться мнением Дж. Меркати, первого издателя письма А. В. Циглера и современной исследовательницы эпистолярия Исидора Т. В. Кущ, поддерживающей гипотезу указанных ученых об адресате[839]. Если наши рассуждения верны, то это письмо адресовано другу и, может быть, учителю Исидора. «Ведь, — по мнению Т. В. Кущ, — понятия "учитель" и друг становились однопорядковыми для образованного византийца»[840], и поэтому неудивительно, что прежние отношения «учитель — ученик» превращались в более серьезные дружеские отношения. И, если наша гипотеза о Мануиле Хрисолоре как учителе Исидора верна, то здесь мы являемся свидетелями как раз подобного рода отношений. В своем письме Исидор говорит о многих познаниях Хрисолоры как в языках, так и в «страноведении» и выражает желание скорого свидания с ним, чтобы и на этот раз, как и прежде, Мануил рассказал о своем последнем путешествии: «Иногда, о превосходный среди людей, мы видели твою золотую голову, которая была полна многими и великими знаниями, иногда же я слышал твою речь, рассказывавшую то о французах, то о кельтах, то о западных иберах… А когда же ты произнесешь нам речь об Англии?»[841] Если предположение относительно адресата письма верно, то написано оно было до 15 апреля 1415 г. — времени смерти Хрисолоры в Италии.

12. Двенадцатое письмо (=6 в издании[842]), опубликованное А. В. Циглером по рукописи Vat. gr. 914, fol. 61v–62r, по выражению Дж. Меркати, — «graziosissima lettera»[843] — шутливое письмо другу, блестящий образец эпистолярного жанра и полно искрометного юмора. Т. В. Кущ так характеризует послание: «С истинно возрожденческим пафосом Исидор превращает описание незначительного повседневного события, произошедшего в монастыре[844], в маленький литературный шедевр, демонстрируя, в стиле европейского гуманиста, с помощью шутки, юмора и языковой ловкости свою способность увидеть в обыденной жизни привлекательные стороны, то, что обычно именуют "маленькие радости"»[845]. В письме отсутствуют какие-либо указания на адресата и время составления, но, видимо, оно также было адресовано деспоту Феодору[846]: об этом может свидетельствовать словосочетание в конце письма «лучший из деспотов»[847]. Вероятно, деспот Феодор все же освободил жителей Эликовуни от налога, за что Исидор решил его отблагодарить и изменившимся тоном письма, и зайцем, которого отправил живым на суд деспота.

13. Тринадцатое письмо (=7 в издании[848]), опубликованное А. В. Циглером по рукописи Vat. gr. 914, fol. 62r–62v, адресовано Михаилу сакелларию, жившему на Пелопоннесе и зарабатывавшему себе хлеб преподаванием. Михаил был учителем литературы и музыки и обучал сына друга Исидора по имени Софос. Исидор просит Михаила отпустить Софоса к отцу, который сгорает от нетерпения увидеть сына. Содержание письма не позволяет установить время его составления.

14. У четырнадцатого письма (=8 в издании[849]), опубликованного А. В. Циглером по рукописи Vat. gr. 914, fol. 62v, не известны ни адресат, ни время составления. Х. Каллигас полагает, что адресатом письма мог быть Николай Эвдемоноиоанн и написано оно было в 1417 г.[850]

15. К этим эпистолам раннего периода жизни Исидора примыкает еще одно письмо своеобразного содержания, адресованное, по мнению Д. А. Закифиноса[851], супруге деспота морейского Феодора II Палеолога Клеопатре Малатеста[852] и написанное ученым после возвращения на Пелопоннес в 1430/31 г. Однако это мнение было оспорено Х. Каллигас, которая отметила, что жена деспота Клеопатра Малатеста носила титул не деспины, а василиссы. Напротив, жена императора Иоанна VIII Палеолога Мария Трапезундская носила титул деспины. Вполне возможно, что с ней Исидор познакомился во время ее совместного с мужем пребывания в Пелопоннесе в 1427–1428 гг. Как мы помним, Исидор сопровождал императорскую чету в Коринф, и деспина Мария могла заинтересоваться оракулом и его толкованием. Исидор, вероятно, поведал ей свое понимание этого пророчества, потом они обсуждали тему в Константинополе, и анализируемое письмо стало логическим продолжением разбора этого вопроса[853]. Оно представляет собой одно запутанное объяснение пророчества о Гексамилионе, а также истолкование похожего пророчества, основанного на сложных математических вычислениях, в котором предсказывается быстрый конец врагов Греции[854].

16. Письмо к императору Иоанну VIII Палеологу до сих пор полностью не издано и хранится в рукописи Vat. gr. 706, fol. 192r–192v. Фрагмент письма был опубликован в 1957 г.[855] Д. А. Закифиносом уже после того, как весь известный греческий эпистолярий Исидора был издан. В письме, не имеющем указания на корреспондента, Исидор хвалит императора за сочетание политической деятельности с философией. По мнению Дж. Меркати, письмо написано было императору, когда он находился на Пелопоннесе в 1416–1418 гг.[856], отчего оно могло быть адресовано и «философу на троне» Мануилу II Палеологу. Однако современные ученые склонны передатировать время написания письма между 1430 и до весны 1431 гг., когда турки напали на Гексамилион, о чем в письме нет и намека[857].

Все упомянутые письма написаны изысканным языком, полны отсылок к греческой мифологии и философии и позволяют реконструировать хотя бы в общих чертах круг общения Исидора и незначительные элементы биографии. Среди его адресатов такие известные люди, как императоры Мануил II и его сын Иоанн VIII Палеологи, итальянский гуманист Гуарино да Верона, Иоанн Хортазмен, Киевский митрополит Фотий, митрополит Мидийский Неофит, деспот Мореи Феодор II Палеолог, Мануил Хрисолора (или Николай Эвдемоноиоанн), Михаил сакелларий. Интеллектуальная среда Византии была корпоративным сообществом, и факт общения Исидора с этими людьми посредством переписки говорит о том, что и он был интеллектуалом и гуманистом.