Чтение онлайн

В третьей группе — по составу самой малочисленной — насчитывается 27 рукописей богословского содержания, что, по замечанию Петера Шрайнера, для человека такого положения довольно незначительно. Из их числа 8 содержат сочинения таких святых отцов, как свтт. Григорий Нисский, Григорий Назианзин, Василий Великий, прп. Исидор Пелусиот, выдержки из сочинений прп. Анастасия Синаита, извлечения из Флорилегия свт. Кирилла Александрийского, фрагменты из Энхиридиона блж. Августина. Кроме этого, в ряде рукописей содержатся подборки цитат из сочинений свт. Афанасия Великого, Матфея Властаря, Иоанна Филопона, Максима Плануда, Михаила Синкела, Иоанна Мавропода, Григория Коринфского, Михаила Пселла, Феофилакта Симокатты, Псевдо-Афанасия, Дионисия Галикарнасского, Феодора Раифского, Анастасия Антиохийского, св. прав. Николая Кавасилы; извлечения из сочинений прпп. Максима Исповедника, Иоанна Дамаскина, св. Дионисия Ареопагита, свт. Григория Паламы, псалмов Соломона, Премудрости Сираха, синодального Томоса против Варлаама и Акиндина. К ним примыкают рукописи, содержащие деяния II–IV Вселенских Соборов[781].

Четвертая группа представлена историческими и географическими сочинениями таких авторов, как Плутарх, Страбон, Геродиан, Ксенофонт, Полибий, Элиодор, Аппиан, Диодор, Либаний, Эпиктет, Педиасим, Кодин, сочинения по хронологии.

52 рукописи, взятые Исидором в мае 1455 г. в папской библиотеке и возвращенные обратно уже, видимо, после его смерти, красноречиво свидетельствуют о читательских интересах Исидора в последний период его жизни. Здесь также преобладают книги исторического, риторического и философского содержания, однако попадаются и рукописи с сочинениями святых отцов и церковных писателей. Так, например, Исидора привлекла рукопись, содержащая библейские Книги малых и великих пророков; обращался он и к житиям святых, читал толкования свт. Иоанна Златоуста на Бытие и Евангелия от Матфея и Иоанна. Из книг латинских авторов была заимствована в библиотеке единственная рукопись, представляющая собой выполненный Димитрием Кидонисом перевод на греческий язык известного сочинения Фомы Аквинского «Сумма против язычников». Из рукописей богослужебного содержания была взята только одна — Триодь[782].

Из беглого анализа состава библиотеки Исидора видно, что он был ориентирован в первую очередь на философию, историю и риторику. Богословие[783] и творения святых отцов в его библиотеке и читательских интересах представлены слабо[784]. В ней преобладают греческие рукописи, созданные в культурном ареале Византийской империи, 8 рукописей русского (московского) происхождения, в том числе и славянские. Латинских рукописей в собрании Исидора нет вовсе. Действительно, можно в некотором смысле согласиться с мнением русского ученого В. Э. Регеля, отметившего, что Исидор больше любил Гомера и Софокла, чем псалмы и сочинения отцов Церкви[785]. Однако этот вывод, позволивший ученому заклеймить Исидора как «язычника», был сделан на основании лишь 6 его писем, написанных в скором времени после возвращения интеллектуала на Пелопоннес и адресованных, как правило, людям философского плана, знавшим толк в риторике и смаковавшим каждое слово и фразу.

Литературное наследие Исидора Киевского

Литературное наследие митрополита-кардинала Исидора Киевского не столь обширно и многогранно, хотя и занимает свое, вполне заметное, место в истории поздневизантийской литературы и мысли. Исидор был классически образованным человеком, потому его литературные произведения создавались в рамках того или иного жанра и, конечно же, испытывали на себе безусловное влияние книг, которые он читал, и личных мировоззренческих установок. Кроме того, учитывая незначительную рукописную традицию большинства литературных сочинений Исидора, приходится констатировать, что сочинения Киевского митрополита и кардинала не имели большого распространения среди интеллектуалов его времени и, соответственно, не могли оказать сколь-либо серьезного влияния на пытливые умы. Сразу после смерти Исидора собрание его рукописей было передано новооткрытой Ватиканской библиотеке, где и хранится до настоящего момента. Хотя ряд его сочинений содержится в рукописях, находящихся в западноевропейских библиотеках, — это, в основном, переводные сочинения. Несмотря на высказанные нами тезисы, сочинения митрополита занимают заметное место в сокровищнице поздневизантийской письменности и в плане своего объема, и в плане информативности содержания, и с точки зрения изящества языка. Рассмотрим каждое из сочинений в отдельности.

Письма на греческом языке

Важное значение для выяснения круга общения Исидора и истории поздневизантийской образованности имеет эпистолярий Киевского митрополита, насчитывающий 30 писем, адресованных различным политическим, церковным деятелям и интеллектуалам его времени и написанных в разные периоды его жизни.

К раннему периоду относятся 16 писем на греческом языке, сохранившихся в автографах Исидора: первые 6 изданы В. Э. Регелем в 1891 г.[786] по рукописи Vat. gr. 914[787], fol. 50r–55v и переведены на русский язык П. Счастневым[788] в 1916 г.; этот перевод не был опубликован (см.: Приложение). Письма с 7 по 14 изданы А. В. Циглером[789] в 1951–1952 гг. по той же рукописи, fol. 59r–60v и 61r–62v. Письмо, предположительно, жене императора Иоанна VIII Палеолога Марии Трапезундской издал в 1957 г. Д. Закифинос[790]. Еще одно письмо Исидора, адресованное либо имп. Мануилу II Палеологу, либо его сыну Иоанну VIII, сохранилось в набросках и не издано[791]. Эти письма, по мнению Х. Каллигас, были написаны Исидором между осенью 1409 и 1417 гг. «легко, без лишней риторики и часто очаровательны»[792]. Рассмотрим каждое письмо в отдельности, опираясь в основном на предисловия издателей к публикации писем, исследовательскую литературу и содержание эпистол.

1–2. Первое и второе письма, опубликованные В. Э. Регелем[793] по рукописи Vat. gr. 914, fol. 50r–50v (1-е письмо) и 50v–51v (2-е), адресованы знаменитому итальянскому гуманисту Гуарино да Верона, с которым Исидора скрепляла «старинная дружба»[794]. Это подтверждается еще и указанием Исидора на интенсивность писем от Гуарино: в начале письма иеромонах говорит о получении писем от Гуарино[795], а далее указывает, что иногда они приходят раз в год, а «часто и в прошествии двух лет едва приходят мне от тебя письма»[796]. Характерно, что писем Гуарино, адресованных Исидору, не сохранилось, хотя эпистолярий итальянского гуманиста хорошо изучен и издан[797]. Сложно сказать, когда и при каких обстоятельствах корреспонденты познакомились. Гуарино вместе с двумя другими итальянцами, Франческо Филельфо и Джовани Ауриспа, с 1403 по 1408 гг. учился в Константинополе у Мануила и Иоанна Хрисолоры, и именно в его школе Исидор мог познакомиться и подружиться с ними, а после окончания обучения друзья могли активно общаться посредством переписки. Их общение, как у всякого византийского интеллектуала, не ограничивалось лишь ею, но они обменивались также рукописями античных авторов, что не было редким явлением в этой среде. Гуарино сообщает, что из своей поездки в Константинополь он привез коллекцию греческих книг. Из первого письма Исидора мы узнаем, в свою очередь, что иеромонах отправил другу ряд трактатов Ксенофонта — Анабасис, Икономикон[798] и Иерон или Тиранникон[799]. Кроме того, Исидор обещал Гуарино весной 1410 г. прислать сочинения Лукиана Самосатского и Атенея. Вероятно, Гуарино ответил на письмо Исидора, потому как во втором письме итальянскому гуманисту будущий Киевский митрополит благодарит Гуарино за послание, которое привело всех прочитавших его в восторг. Также в письме Исидор хвалит обширные познания Гуарино в древнегреческом и латинском языках, которые тот знал, со слов Исидора, в совершенстве[800]. По всей видимости, письма были написаны, когда Исидор был еще в Константинополе, потому как в своем послании он говорит о ???????? ????? — чуме, которая свирепствовала в столице между сентябрем 1409 — августом 1410 гг. Именно болезнь воспрепятствовала Исидору отвечать на многочисленные письма Гуарино.

В этом же письме обращает на себя внимание одна фраза, которая заслуживает, на наш взгляд, пристального рассмотрения: «[Письмо] стало держать нас крепче, чем сирены плывущих мимо [моряков]. Но и Одиссей, думаю, не миновал бы его, не бывши прельщен их чарами»[801]. Речь здесь, вероятно, идет о некоем собрании, посвященном чтению литературы, где произносились вслух какие-либо речи. Византийской истории были известны эти литературные салоны практически на всем протяжении существования Империи. Это — так называемый то ??????? — одна из форм интеллектуального общения. На эти встречи интеллектуалов собиралась образованная аудитория «для обсуждения научных вопросов, знакомства с новыми литературными и риторическими творениями коллег, обмена мнениями и открытой дискуссии»[802]. «Театр, — пишет Т. В. Кущ, — в некоторой степени цементировал тонкие корпоративные связи, объединявшие интеллектуальное сообщество в одно целое, а также создавал условия для существования этого единства»[803].

Несомненно, эти два письма имеют особое значение, так как проливают свет на будни иеромонаха Исидора и его включенность в культурные и интеллектуальные формы общения поздневизантийского времени. Известно, что в русской исторической литературе этот митрополит выступает перед нами как предатель. Однако, по мнению В. Э. Регеля, «это утверждение было бы обоснованным, если бы Исидор был православным священнослужителем, как того требовали духовные традиции русского духовенства»[804]. Из писем Исидора к Гуарино видно, что еще задолго до того, когда он стал митрополитом, он не только поддерживал дружеские отношения с итальянскими гуманистами, но и сам был гуманистом по убеждению и образованию. По мнению того же ученого, «его помыслы и взгляды были отличны от помыслов и взглядов православного духовенства и не имели ничего общего с христианскими стремлениями»[805]. Как это ни странно, продолжает русский византинист, но Исидор предпочитал псалмам чтение Гомера и Софокла и находил больше удовольствия в речах Цицерона, чем в сухих проповедях отцов Церкви[806]. Однако, на наш взгляд, это слишком строгий приговор будущему Киевскому митрополиту и вряд ли дело обстояло таким образом. Не стоит забывать, что характер полученного Исидором образования был классическим: он был воспитан, как и многие византийцы до него, на классической греческой литературе, поэтому естественно, что он в своих сочинениях ориентируется на этот эталон и ссылается на лучшие образцы греческого литературного гения и на персонажи греческой мифологии. Кроме того, интеллектуальная среда, по замечанию Т. В. Кущ, была корпоративным сообществом, поэтому естественно, что Исидор, будучи интеллектуалом, использовал традиционные для этой социальной группы формы общения. Не стоит забывать и того, что Исидор обращается к итальянскому гуманисту, для которого ценны в первую очередь античность и греческий язык. Поэтому нельзя ожидать от этих текстов какой-либо церковности, выражающейся в нравственном содержании и цитатах из Священного Писания и отцов Церкви.

3. Третье письмо, опубликованное В. Э. Регелем[807] по рукописи Vat. gr. 914, fol. 51v–52r, адресовано митрополиту Мидии, что в Черном море. Если письмо было написано Исидором в 10-е гг. XV в., то, вероятно, оно было адресовано митрополиту Мидийскому Неофиту, занимавшему эту кафедру с 1409 по 1416 гг.[808] Письмо не имеет в себе свидетельств для точной датировки, однако можно с уверенностью сказать, что написано оно было после возвращения Исидора на Пелопоннес[809]. Из письма мы узнаем, что Исидора с Мидийским митрополитом связывали крепкие дружеские узы. Иеромонах напоминает другу о совместном пребывании и учебе в Константинополе и изъявляет желание видеться с ним, но его привлекает не красота Мидии с ее архитектурой и богатством, а возможность беседы с «восхитительным мидийцем, о которой безусловно можно сказать, что она действует сильнее гомеровского лотоса, настолько покоряет она слушателя, несравненно более, чем весенняя свежесть цветов — глаза путников»[810]. Исидор жалуется своему корреспонденту, что когда Неофит провожал его на корабль до Пелопоннеса, он дал обещание часто писать, однако не выполнил обещанного.

4. Четвертое письмо, опубликованное В. Э. Регелем[811] по рукописи Vat. gr. 914, fol. 52r–52v, адресовано Иоанну Хортазмену. Из этого письма мы узнаем, что Исидор «вел достаточно обширную переписку, так как среди прочего в них упоминаются несохранившиеся письма к некоему Макарию»[812]. Вероятно, переписка была одной из отдушин в безотрадной атмосфере монемвасийского монастыря: сам Исидор в письме Хортазмену говорит, что забросил свои книги и мысли и вынужден «собирать лошадей и упряжки быков, а также пахать землю и проводить борозды»[813]. Вполне возможно, что на плечах Исидора лежали серьезные послушания, поскольку именно этим обстоятельством можно объяснить его слова о себе: «…из одной деревни в другую, как скороходы, мы вынуждены бегать»[814]. Поэтому весьма естественно выглядят звучащие практически в каждом письме призывы Исидора к своим корреспондентам посылать ему частые письма. Из этого же письма видно, что в момент написания Исидор находился на Пелопоннесе и вскоре должен был совершить поездку в Эпир и Спарту (очевидно, так он называл Мистру), неизвестно, правда, зачем. По новой хронологии, предложенной П. Шрайнером, написание письма можно датировать концом 1411 года[815].

5. Самым важным, — по замечанию В. Э. Регеля, — оказалось пятое письмо[816], изданное ученым по рукописи Vat. gr. 914, fol. 52v–54v и адресованное Мануилу II Палеологу. Из письма мы узнаем, что Исидор в свое время имел влияние в определенных кругах. Как видно из письма, Исидор, возможно, был во время его написания в пелопоннесском городе Навпле. Иеромонах сообщает императору о путешествии, которое он совершил в Лаконию. Вероятно, это же путешествие он описывал в письме Иоанну Хортазмену. Исидор сообщает, что он, морем отправившись в Лаконию, высадился в порту Витила — маленький греческий городок, древний форт. Однако большинство его обитателей были не греки, а иностранцы и варвары. Они отличались от греков не только по внешнему облику и постоянному ношению оружия, которое они имели при себе даже в мирное время, но и по манере поведения и по одежде. Свирепостью своей они превосходили скифов. Исидор слышал о них и прежде, но не верил в то, что они в действительности существуют, и только теперь увидел их собственными глазами. Познакомившись с ними ближе, он узнал, что они являются верными подданными императора, что и восхваляет Исидор в своем письме. Оттуда он отправился в Мистру.