Чтение онлайн

– Идите сюда, моя милая девочка, – позвал он фамильярным тоном, оскорбившим Эмму. – Я думал, этот старый лицемер никогда от нас не отвяжется. Что за досадная назойливость!

– У вас есть что сказать, мистер Морган? – ледяным тоном проговорила Эмма. – Потому что я вынуждена просить вас не задерживать меня без особой на то причины.

– Прошу прощения, я забылся! – пролепетал мистер Морган совсем другим тоном. – Я позволяю себе вольность, которой нет оправдания, кроме моего интереса к вам. – Он выпустил Эммину руку, но по-прежнему стоял у нее на пути. – Я был так возмущен злоязычием наших соседей, что совершенно позабыл обо всем остальном. Известно ли вам предназначение той записки, которую я вам показал, происхождение слухов и их источник?

– Я знаю только то, что прочла в ней, – отрезала Эмма, – и, если дело не требует безотлагательных действий, я отказываюсь обсуждать причину решения леди Фанни здесь и сейчас.

– Что ж, возможно, вы и правы, но я не ожидал, что мои вчерашние предостережения оправдаются так скоро. Сплетники не постеснялись выставить нашу случайную встречу на прогулке в дурном свете, и слух об этом достиг ушей леди Фанни.

– Если так, мистер Морган, – воскликнула Эмма с пылающим от негодования лицом и еле сдерживаемой дрожью волнения в голосе, – если вы знаете, что так и есть, я удивляюсь, почему доброта, деликатность или даже обычная учтивость не побуждают вас противостоять этим сплетням? Напротив, вы потворствуете им, нарушая мой покой и преследуя меня даже здесь, в моем доме. Я приказываю вам немедленно пропустить меня и требую, чтобы вы больше не беспокоили меня во время прогулок.

Хрупкая, тоненькая Эмма стояла перед доктором, гордо выпрямившись и с негодованием взирая на него, поэтому мистер Морган не посмел воспротивиться приказу; он шагнул в сторону и с низким поклоном пропустил девушку в калитку. Маленькая Жанетта вприпрыжку помчалась к крыльцу, за нею поспешила и Эмма. Доктор в отчаянии смотрел девушке вслед, но та, ни разу не обернувшись и не бросив на него ни единого извиняющегося взгляда, направилась прямо в дом. Эмма была по-настоящему разгневана и чем больше думала о происшествии, тем сильнее сердилась. Судя по всему, мистер Морган стремился поставить ее в двусмысленное положение и как будто даже желал, чтобы она скомпрометировала себя. В сравнении с неподдельной добротой мистера Бриджа лицемерное дружеское рвение доктора казалось фальшивым и неубедительным. Теперь, когда Эмма нашла нового друга, она с большей твердостью смотрела в лицо своим бедам и решила не пытаться избегнуть одних несчастий, рискуя навлечь на себя другие. И все же, вспомнив слова мистера Бриджа, столь прискорбно подтвержденные самим же мистером Морганом, бедняжка не смогла сдержать вздоха. Хорошо было бы спросить у священника совета, как лучше поступить, пока же девушка пыталась составить собственное мнение и спрашивала себя, в чем заключается ее долг в этом случае. Ей показалось, что самый безопасный образ действий – избегать всякого общения с мистером Морганом и позволить клеветникам умереть естественной смертью от недостатка пищи, и она надеялась, что мистер Бридж с ней согласится. Эмма с радостью покинула бы Кройдон, но в настоящий момент такой возможности у нее не было. Скорее бы пришло время для визита в замок Осборн, куда ее обещали вскоре пригласить!

В ту ночь Эмма провела много бессонных часов, размышляя о неприятностях, вставших у нее на пути, и о том, как их преодолеть. Одна мысль больше всего занимала ее: дойдут ли до мистера Говарда какие-нибудь слухи о ней и поверит ли он им, да и услышит ли вообще что-нибудь. Известия о том, чем занят молодой пастор, Эмма получала только от мисс Осборн и опасалась, что больше не увидит его. Как отнеслась бы она к ухаживаниям мистера Моргана, если бы не была знакома с мистером Говардом, Эмма затруднялась сказать, но ныне она мысленно сравнивала этих двух мужчин, и сравнение было явно не пользу доктора. Девушка не сомневалась, что не смогла бы полюбить другого, разве только встретила бы того, кто обладает всеми достоинствами мистера Говарда, но лучше него понимает самого себя. Ибо, пребывая в полном неведении относительно причин внезапного отдаления Эдварда и хорошо помня, что он, вопреки себе, нередко проявлял признаки особого интереса к ней, Эмма пришла к единственному возможному выводу, что при дальнейшем знакомстве мистер Говард разочаровался в ней, вследствие чего его поведение и намерения изменились. Бедняжка не подозревала, что ровно в эту минуту молодой человек тоже терзался беспрестанными сожалениями и вспоминал их былые встречи как самые драгоценные и восхитительные мгновения жизни.

На следующее утро Эмма с тяжелой головой и еще более тяжелым сердцем обратилась к повседневным обязанностям: слушала, как Жанетта учит алфавит, потом усадила племянницу за шитье и читала ей вслух. Малышка с трудом справлялась с занятиями и едва могла сосредоточиться хотя бы на пять минут. Какое-то время спустя за девочкой прислали из гостиной; минут через десять она вернулась, сияя от радости. Эмма, которая ненадолго прилегла на кровать, закрыла утомленные глаза и задремала, была внезапно разбужена вестью о том, что мистер Бридж явился пригласить Жанетту осмотреть его сад и теперь ожидает, когда тетушка и племянница сопроводят его.

Памятуя о своем обещании, священник явился с визитом к миссис Уотсон и, поведав, что вчера видел, как ее маленькая дочка собирала цветы на лугу, пригласил малютку в свой сад полюбоваться прекрасными фиалками и анемонами. Обрадованная Джейн, которая любые знаки внимания, оказываемые дочери, относила на свой счет, с готовностью согласилась, и Эмме пришлось, преодолев сонливость, сопровождать свою юную подопечную в гости.

Девушка чувствовала себя совершенно неспособной на какое-либо напряжение сил, и даже осознание доброты и участия, проявленных мистером Бриджем, едва ли могло вдохнуть в нее необходимую энергию. Добрый старик сразу приметил вялые движения и отяжелевшие веки девушки, но, понимая, что Эммины страдания вряд ли вызовут сочувствие у ее себялюбивой невестки, не обмолвился ни словом, пока они не покинули дом Уотсонов и не нашли прибежище среди живописных кустов, окружающих пасторат. Здесь мистер Бридж ласково взял Эмму за руку и с грустной улыбкой сказал:

– Боюсь, бедная девочка, вы очень подавлены тем, что узнали вчера, и переживаете сильнее, чем ожидали.

– Да, я много думала об этом, – призналась Эмма, – и еще больше о том, что сказал мистер Морган вчера после вашего ухода. Но вас отнюдь не должно удивлять мое уныние, если вы вспомните, сколько разных невзгод выпало на мою долю в последнее время.

– Я все же не могу отделаться от подозрения, – ответил священник с лукавой усмешкой, которая тут же исчезла с его губ, – что вы испытываете некоторые сожаления относительно мистера Моргана.

– Нет, вы ко мне несправедливы. Впрочем, в подобных вопросах любые заверения бесполезны, и я не буду к ним прибегать. Мне ничего не стоит прекратить общение с ним; но что действительно угнетает и беспокоит меня, так это ужасная мысль о том, что уже распространились клеветнические слухи о наших отношениях. Мистер Морган сообщил мне, что история дошла до ушей леди Фанни Олстон и что именно по этой причине она так внезапно оборвала переговоры со мной.

– Весьма вероятно. Ее милость – величайшая сплетница в мире, и у нее есть постоянно пополняемый источник городских новостей и скандалов, которые горничная леди Фанни выведывает на потребу хозяйки у мясника и булочника.

– Но если сплетня дошла уже до самой леди Фанни, насколько далеко она может распространиться? Я лишусь репутации, а вместе с ней и шансов самостоятельно зарабатывать себе на жизнь, и что со мной тогда станется?

Губы у нее задрожали, из глаз брызнули слезы, и она пришла в такое нервное возбуждение, что мистер Бридж испугался, как бы у нее не случилась истерика. Однако Эмма волевым усилием справилась с волнением, и через две-три минуты ей удалось вернуть себе внешнее спокойствие, хотя прошло еще некоторое время, прежде чем она вновь смогла говорить.

– Голубушка, – сочувственно произнес священник, – не следует поддаваться унынию. Вспомните, Кто посылает вам испытания, и вы станете мыслить спокойнее и яснее. Мне представляется, вы совсем не виноваты в случившемся и, покуда ваша совесть чиста, не должны отчаиваться.

– Мою душу угнетают не только нынешние невзгоды, – объяснила Эмма, стараясь говорить спокойно. – Временами ко мне возвращаются воспоминания о тех, кого я утратила, и неотступно преследуют меня. Я лишилась близких, которые с раннего детства растили меня, а вместе с ними и счастливого дома, где меня нежно баловали, холили и лелеяли. Затем, только начав привыкать к новому дому и ценить общество единственного родителя, я потеряла и его. А теперь, когда с утратой отца я осталась без средств к существованию и вынуждена полагаться только на саму себя, у меня самым загадочным образом отнимают даже мое доброе имя и всякие виды на будущее. Кажется, бороться с лавиной несчастий бесполезно. Чего еще мне ожидать, кроме всеобщего презрения и бесчестья?

– Я признаю громадность понесенных вами потерь, – согласился священник, – и не могу отрицать, что переносить их, возможно, тяжело, но у вас еще остаются некоторые милости Божьи, за которые стоит быть благодарной. Вы обладаете крепким сложением, здравым умом и совестью, не отягощенной чувством вины. Вместе с состоянием вы могли лишиться и бодрости духа, но, по вашим словам, сохранили ее.

Эмма опустила взгляд и попыталась напустить на себя невозмутимый и беспечный вид, но не была до конца уверена, что в самом деле сумела достичь той степени душевного спокойствия, к какой призывал мистер Бридж. Перед ее мысленным взором промелькнул образ мистера Говарда, и она поняла, что, перечисляя свои горести, умолчала о той, которая угнетала ее не меньше прочих. Девушка густо покраснела, не смея взглянуть на священника. Мистер Бридж некоторое время наблюдал за выражением ее лица, а потом поинтересовался: