Чтение онлайн

Хочется поддержки, ласки, нежности, а от Сережи ничего этого не вижу. А мне сейчас так плохо!!!! Я столкнулась с ПОЛНОЙ своей несостоятельностью, слабостью, беззащитностью, еще со многим другим, и со своей ненужностью мужу. Да, он рассчитывал на меня, что я буду тоже зарабатывать, поэтому и взял взаймы на машину, и долг висит, а я так его подвела! Кому нужны такие жены???? И такие мамы больные кому нужны???? Как мне найти силы не сойти с ума от всех этих мыслей!!! Я теперь не опора, а балласт ненужный. И детям какой пример? Мама-неврастеничка, просто чудесно! И ведь я всегда жила правильно, не курила, не пила, не гуляла, ответственно ращу своих детей, чем я заслужила это дерьмо???? Я не знаю, как быть дальше. Я чувствую, что уже просто на грани, и нигде нет мне спасения и утешения, ни в чем. Читаю Шмелева снова, милая книжка про дореволюционное время, читаю всякие там высказывания святых старцев, да, здорово, многое полезно. Но это не лечит. Это только помогает пережидать приступы, только помогает потом, после приступа, размягчиться и расплакаться, чтобы душа отдохнула. А потом, когда приступ отпускает, и я уже наревелась вволю, такая усталость накатывает, и я ложусь спать. Дремать. Дети играют сами уже, хорошо, а я немного могу подремать. Потом неделю или две я все еще в тревоге, страшно выйти на улицу, сердце начинает колотится, потом все постепенно затихает. До нового приступа. Через пару недель, или даже чаще. Не засекала время. Моя жизнь превратилась в один сплошной кошмар. Либо приступы, либо после них тревожности-отходняк, сердце колотится постоянно, и голова плывет, либо ожидание нового приступа. Вот так. Я в постоянном напряжении теперь живу, в постоянной тревоге. Я больше ни на что не гожусь!

Мне так хочется вернуться в свои пост-студенческие деньки, и НЕ ПОЕХАТЬ на день рождения к Скорову, родственнику, который нас познакомил с мужем, и НЕ ЗНАКОМИТЬСЯ с ним!!! Чтобы вообще не выходить замуж. Недаром наше первое свидание не состоялось. Это был знак. Точнее, оно состоялось, но мы были в разных местах, как будто в разных плоскостях, я- на радиальной его ждала, он – на той же станции метро, только на Кольцевой. Да, было бы лучше мне остаться одной, чем плавать вот в таком дерьме, в каком я сейчас плаваю!

!!!!!!!!!У меня сейчас, наверное, кризис среднего возраста. Я уже не должна и не могу сидеть дома, ведь дети в садике, а я слоняюсь одна по пустой квартире, умирая от скуки и ожидая новых приступов паники. Но и работать пойти я не могу, так как в детском саду зарплата 4 500 р (!!!!), нервов много, а в другие нормальные конторы тут, в городе, меня не берут, никому не нужны больничные с детьми ( и зарплата 6 000 р тут в городе средняя!!!). В общем, я сейчас, извините, как говно в проруби болтаюсь, ни туда- ни сюда, и только злюсь от этого, злюсь на себя за нерешительность и болезнь, на Сережу за то, что денег мало приносит! Замкнутый круг какой-то.

Поговорила с мамой, у нее, оказывается, тоже в 32-33 года появилась одышка, сердцебиение, только вот панических атак не было. Они были у папы. Так что все идет по накатанной. От осинки не родятся апельсинки. Жаль, что я унаследовала от родителей все болячки. Очень жаль!

В моей жизни уже были тупики, подобные тому, в котором я нахожусь сейчас. На последнем курсе я не работала, тк после разрыва с Максом и ухода от сербов (там моя любовь уехала на родину, а директор начал приставать ко мне, думая, что я какая-то проститутка, наверное, раз замутила роман с этим парнем, и я ушла сразу же), и вот год я не могла найти работу, ездила по агентствам трудоустройства в Москве, неа, никак. Только уже весной 1997 года моя научная руководительница помогла мне устроиться в турагентство к ее подруге университетской, нормально, только зп 250 долларов была всего, и я не могла искать людям туры, тк объем информации был огромным по странам и отелям, я просто сразу там потерялась, поэтому только бегала курьером по Москве и анкеты заполняла в офисе, сначала мы сидели в старинном здании на Кузнецком мосту, там такие широкие лестницы, огромные холлы, комнаты огромные просто, все такое витое, красивое, просто чудо! Потом меня перевели в новый офис, на метро Третьяковская, мы там сидели в здании художественного Суриковского училища в Лаврушенском переулке, напротив Третьяковской галереи как раз, на первом этаже. Училище сдавало помещения в аренду. И я ни с кем не встречалась тогда еще, после Макса. Я в свободное от работы и учебы время ездила по церквям окрестным в центре Москвы, в надежде найти себе новый «кадр», познакомиться с каким-нибудь приличным парнем (по клубам я не ходила, на дискотеки, это не мое вообще), нет, я не кидалась на парней, конечно, я просто пыталась как-то провести время. Потом мне стало противно от этих поисков, ведь я в церкви, надо просто думать о жизни, а не глазеть по сторонам, выискивая глазами симпатичных молодых ребят. Мне, конечно, так никто и не встретился, все парни там чмошные совершенно, в церквях этих, убожество одно.

И я бросила все эти метания по церквям. Это были, в основном, церкви у метро Кузнецкий мост, Марксистская, Таганская, старые, очень красивые маленькие церкви типа Быловской церкви, мне они все нравились уютом своим внутренним. И мне тоже хотелось уюта, я как бы черпала тот уют и питалась им. О религии я особо не задумывалась, тк это глупости и сказки, психологические уловки. Главное – атмосфера спокойствия, а спокойствие мне тогда было очень нужно.Я ходила во все эти церкви, тк они были рядом с библиотеками Иностранной литературы, Истрической библиотекой, где я писала диплом, и по пути в бвблиотеки я заезжала на службы церковные. Поскольку я не работала тогда еще, до марта 1997 года, занималась только дипломом, и времени было много. Да, я где-то год, наверное, не работала, от сербов я ушла в марте 1996 года, а в Реал-Клаб (турагентство) устроилась в 1997 году, в марте. Только один-единственнй раз ко мне подошел мужик после службы, в церкви около метро Кузнецкий мост, а я тогда была модно и дорого одета, сапожки дорогие, сумочка, пальто с капюшоном широкое в ателье сшила себе, подкладка из шотландки, чудесное пальто, и стрижка модная – шапочка, волосы кудрявые светлые, глазки огромные синие, я красотка вообще была! Подошел мужик, сказал, что он хотел бы со мной познакомиться, тк развелся с женой, и ищет себе вторую половинку. Меня это так возмутило! Я что тебе, утешение в горести от развода, что ли? Ну, я довольно жестко сказала – развелся с одной, разведешься и с другой (мол, ненадежный вы типок, как мне кажется), и, гордо задрав свой носик, вышла из церкви. Да уж, были времена…Потом я совершенно успокоилась, окончила Университет, работала на хорошей работе, и как-то все само устаканилось, теперь у меня семья и двое чудесных дочерей! А теперь вот у меня новый ступор: болячка вылезла, и я обследуюсь теперь по полной схеме с этими паниками и обмороками, денег у меня нет, работы нет, муж- диабетик, дети – сопливые. Чудесная жизнь!

Я всегда была жуткой трусихой, перестраховщицей, осторожной и осмотрительной. Однажды, в детстве, в начальных классах еще, я шила что-то тонкой иголкой, сидя на маминой кровати в большой комнате, и иголка вдруг куда-то ускользнула от меня! Как мне показалось – на кровать. Что делать? Я жутко перепугалась, ведь мама всегда говорила, что иголки надо обязательно находить, потому что они могут войти под кожу, пойти по венам к сердцу, и человек умрет сразу! Я, помню, была в таком шоке и страхе, что иголка потералась! И теперь она вопьется кому-нибудь в ногу обязательно, и пойдет по венам до сердца!!! Я была просто до жути перепугана, сердце колотилось от страха, что мне делать???? Я решила найти иголку магнитом, у нас был огромный магнит дома, папа принес с работы, и я полезла на полку книжную в дяди Ваниной комнате, под самый потолок (полки папа сам сделал, стеллажи под потолок для газет и журналов разных, папа у меня рукодельный, как и я). Я под самый потолок залезла, и достала огромный, с крышку от кстрюли, магнит, и излазила с этим магнитом по всей кровати вдоль и поперек. Ничего! Часа два я, наверное, мучилась. Я так переживала! А потом нашла иголку на полу рядом с кроватью. Вот так. Я даже не слышала, как она упала на паркет, она была очень тонкой, поэтому я и решила, что, раз звука падения не было, значит, иголка на кровати. Но стресс у меня был дикий.

Теперь-то я прекрасно понимаю свою маму: она боялась, как и я, не вырастить своих детей из-за болячек, не воспитать их, стать раньше времени больной и дряблой, а я-то удивлялась в детстве, что это мама то на лыжах гоняет, то йогой ходит заниматься, то бегает по вечерам после работы на стадион, занимается бегом! А теперь вот я сама стою перед дилемой: бросить все – как идет, так и идет, сидеть сиднем дома, охать над своими болячками, или заняться своим здоровьем, спортом, обливанием, контрастным душем и тд. Выбор за мной.

28 сентября. Была сегодня весь день на поселке, помогала матери на огороде. Как же хорошо у родителей под крылышком! Пусть даже и мама помешана на религии, снова и снова меня грузит, но я не обращаю внимания, меня успокаивает сама обстановка моего детства, любимый финский дом дедовский, запахи в комнатах, знакомые с рождения, и так мне хорошо от той обстановки, я снова вернулась в беззаботность и детство! Меня накормили-напоили, по головке погладили, как говорится, и все беды ушли как будто в сторону. Подольше бы держалось это ощущени! Если бы еще и мама не навязывала мне чувство вины за наследственные болячки, в которых я вообще не виновата, и если бы мои дети были бы здесь, вообще чудо было бы! А то был некий дискомфорт от того, что я тут, а дети- сами по себе, в садике. Как будто я их сбагрила с себя.

Милена переутомилась. Или подхватила Машин вирус. Жаловалась на голову, ее вырвало, но температуры нет. Завтра будет сидеть дома. А я реву с утра и до вечера, меня как будто прорвало, то ли из-за успокоительных, не знаю. Дай Бог, все уладится, стабилизируется давление, уйдут психозы, сделаю медкнижку и пойду в садик работать воспитателем, если все будет слава Богу. Господи, помоги мне вернуться на путь истиный, снова петь на клиросе! Душа моя этого жаждет, она страждет, от этого все мои нервы, наверное. Господи, помоги!

Я очень, очень люблю своих маму и папу, и я была, наверное, несправедлива по отношению к ним, во многих обвинениях в из адрес, хотя их дела по отношению к моей семье как-то не вяжутся с их словами, что они меня любят и все такое, но возможно, я еще многого не понимаю, и они исходили только из лучших побуждений. Хотя не давать мне жить нормально в двух комнатах – какие тут благие побуждения? Не знаю, но мне спокойно, когда родители рядом, я готова согласиться уже со всем, что мне говорит мама, я готова, у меня просто нет сил на другое, мне надо подзарядиться энергией от родителей. А для этого надо с ними соглашаться во всем, соглашаться с тем, что я плохая, что веду не праведный образ жизни, раз не хожу в церковь, и тд. Сейчас мне это нужно для самосохранения, я это чувствую, и готова ради самосохранения и подпитки энергетической от родителей пойти на унижения. И соглашаться с мамой, что я плохая, да, я такая-сякая. И я с детства привыкла слушаться родителей, и я люблю их, они для меня всегда были авторитетом. Хоть вот теперь я во многом разочарована, конечно. Но мне надо пока соглашаться, терпеть унижения, пока я не обрела снова прежние силы.

Моя болезнь – наказание мне за злословие на свою мать, за осуждение ее (хотя ее слова расходятся с делом, когда касается меня и моих детей), но она моя мать, а я осуждала ее при всех, рассказывала, как несправедливо она со мной поступает (и это действительно так, ее действия по отношению ко мне – не справедливые!), но, наверное, я по привычке детской своей терзалась из-за этого, ведь моя мама не права, и мне это больно, но как я могу ее осуждать, ее, авторитет, пусть она даже не права по отношению ко мне? И вот этот внутренний конфликт мой и привел к мытарствам, к нервам. Хотя все мои обвинения были правильными. Но мое внутреннее чувство вины, привитое с детства, и давало мне все эти терзания, угрызения совести и тд. Это как Стокгольмский синдром, наверное. Но у меня нет больше никого рядом, поэтому утешение дает пока мне только она, мама, тем более, что я согласилась с ней во всем, что касается меня, она довольная, что одержала победу надо мной, и теперь такая добрая, внимательная, она сказала, что простила меня, несмотря на мою жестокость к ней. Сказала, что я поступала подло и низко, не слушая ее и не стремясь ходить в церковь, и вот она оказалась права, меня Бог наказал моей болезнью за грехи. Ладно, пусть так, мне пока важно, чтобы кто-то был со мной рядом, пусть я унизила себя снова, соглашаясь с матерью по всем пунктам, соглашаясь с тем, что я и моя семья – плохие, неверные, и так далее. Мне надо восстановиться любыми путями, пусть даже путем такого унижения. Мне не важно. Главное, чтобы она была рядом, хоть кто-то! Потому что, как только она уходит на поселок, меня снова охватывает паника. Снова подскакивает давление, я снова умираю. Как в детстве, когда у меня тоже были панические атаки без родителей. Пока мне хорошо и спокойно с матерью. Пока так надо. Да, я – приспособленец, я готова унижаться, лишь бы достигнуть желаемого. Да, я такая.