Чтение онлайн

Когда преподобного Анатолия спросили о соеди­нении молитвы с дыханием, он написал в ответ: «Нозд­ренное дыхание впоследствии объясним. А пока вот немножко: ты дышишь чем? Ухом?.. Ведь ноздрями! Ну, вот тебе и все! Значит, соедини с дыханием молитву, — как учит Лествичник, — вот и ноздренное дыхание»291. Старец отвечает неохотно, не вдается в подробности, а, по сути, говорит известное, ведь преподобного Иоан­на Лествичника читали все.

А вот о смирении преподобный Анатолий поминает не раз. «Делай по силе, делай со смирением и самоукорением, и обыкнешь, и полюбишь ее так, что и насильно не оторвут от нее»292, — писал он о молитве Иисусовой одной сестре. «Ибо и всякая, а особенно эта… молитва… требует познания своей немощи и смирения»293. «Ты, матушка, что-то неловко спасаешься! Будь смиреннее... Не ретись чересчур на молитву»294.

Преподобный Амвросий замечал: «Ежели всякая доб­родетель без смирения не может состояться, то кольми паче молитва прежде всего требует смирения, так как молящиеся имеют дело с гордыми бесами»295. Без смирения любой подвиг неустойчив, и все святые, будучи обуреваемы различными напастями, в вели­ком смирении молились Богу о помощи и заступле­нии. И бывали услышаны не за свои подвиги, а за сми­рение.

Преподобный Амвросий писал одной сестре о быв­ших с нею искушениях: «Ты пишешь, что враги душевные воздвигли на тебя такую брань, что мешают тебе обычно совершать внутреннюю молитву, производя около тебя шум и гул, как бы пляску целого хоровода; почему и спрашиваешь меня скудоумного, что тебе делать и как поступить в таком случае? Надобно подражать угодникам Божиим, как они поступали в подобных случаях. Читаем в житии Арсения Великого, что он иногда, восставая от внутренней молитвы, гласно молился с воздетыми руками: “Господи Боже мой! Не остави мене, яко ничтоже благо сотворих пред Тобою николиже, но помози и сподоби положити начало!”

В краткой сей молитве угодника Божия выражается, во-первых, великое смирение и самоукорение, и самоуничижение. Во-вторых, показывается, что угодник Божий не без причины так молился, а, видно, за строгую жизнь борим был помыслами возношения от мысленных врагов, которые никого не оставляют в покое, а всех борют, чем кого могут»296.

Старец Иосиф говорил, что занимающемуся молитвой Иисусовой необходимо во всем вести себя смиренно: во взгляде, в походке, в одежде297. Он учил, что душа должна быть приготовлена к принятию благодати. «А приготовленность сия состоит в сокрушении сердца и во смирении мыслей и души. Мы должны понуждаться произносить молитву с сокрушением сердца, со смирением, с целью покаяния, и больше ничего»298. Более того, надо считать себя недостойным духовной радости. «А смирение дороже всех прочих добродетелей, и самой радости духов­ной»299.

Преподобный Амвросий, показывая положение сми­рения в ряду других добродетелей, вспоминал случай из патерика: «К преподобному Сисою Великому пришел один брат и говорит: “Отче, за молитвами вашими я содержу непрестанно память Божию”, т. е. молитву. Старец отвечал: “Это не велико; а вот дивно, если кто помощью Божией искренно может считать себя хуже всякого человека, хуже всякой твари”»300.

Старец Варсонофий рассказывал поучительный слу­чай из жизни старца Макария, как простой монах приобрел молитву: «В Оптиной при батюшке отце Макарии был один инок, часто приходивший за советом к старцу, по-видимому с искренним желанием исправления. Старец сказал ему, что ближайший путь к усовершенствованию есть непрестанная Иисусова мо­литва…

Инок начал творить молитву Иисусову. Через несколько времени приходит он опять к отцу Макарию с печалью.

— Ну, что, брат? — спрашивает старец.

— Прохожу, отче, Иисусову молитву, но какая может быть от нее польза, если я произношу ее только устами, сам не понимая, что говорю, ум все отбегает в сторону.

— Ты не понимаешь, — возразил отец Макарий, — зато бесы понимают и трепещут. Успокойся, брате, и по силе продолжай молитву.

Прошло немного времени после этой беседы, и инок приходит к батюшке. С радостью он сообщает, что Иису­сова молитва открывает ему великие тайны Божии. Старец возразил ему:

— Не обращай внимания и не придавай этому значения.

Вскоре инок опять сообщил отцу Макарию о тех же духовных дарованиях, которые дает молитва Иису­сова, и снова старец запретил ему придавать этому значение. Другим же отец Макарий сообщил, какой великой милости Божией сподобился брат в такое короткое время. Ему возразили:

— Но вот такой-то много лет совершает Иисусову молитву, а откровений не имеет. Отчего это?

— От недостатка смирения, — ответил старец. — Для Господа приятнее всего смирение. Сам Христос кроток и смирен сердцем. С приобретением смирения мы достигаем полного спокойствия душевного»301.

Преподобный Амвросий вспоминал еще слова пре­подобного Исаака Сирина и говорил: «Ты объясняешь о прежнем своем духовном настроении, что ты относилась к Христу, как к другу, объясняя Ему свои нужды. Но такое настроение духа лютеранское, а не православ­ное, и не смиренное, а высокое. Православное же отношение к Господу должно быть самое смиренное. Святой Исаак Сирин пишет, что мы должны к Господу припадать в таком смирении, считая себя за земляных червяков и подобно им ползающих, и произносить молитву к Господу в детской простоте, как лепечущие дети, а не с высокомудрием»302.

В другом месте он объясняет, с кого мы должны брать пример: «Подражай в молитве мытарю, о котором Сам Господь говорит, что он не смел и очей телес­ных возвести к небу, а об уме и говорить нечего; то есть никак не дерзал умом восходить на небо, а стоял пред Богом со страхом и смирением, как зримый свыше от Господа, и прося помилования: “Боже, милостив буди мне грешнику”, — и не дерзая спорить с фарисеем, который явно уничижал его»303.

Смирение в молитве — единственное оружие против невидимых духов. Они горды и не могут выносить смирения. Старцы объясняли, как в усердной молитве человек сталкивается с их противодействием, как они воюют помыслами во время молитвы и после нее. Преподобный Амвросий писал по этому поводу: «Враг сильно нападает на вас. Это оттого, видно, что обе вы помолиться любите, а смирения, потребного для сего, должно быть, не стяжали. И выходит, что молитвою вы врага только раздразнили; а не имея нужного смирения, не имеете против него потребного оружия. Преподобный Филофей Синайский в 13-й главе говорит: “...многое смирение нам потребно предлежащим к хранению ума о Господе, первее пред Богом и перед людьми... понеже к гордым бесам брань имамы”. И преподобный Исихий пресвитер в 20-й главе говорит, что подвизающемуся во всякое мгновение времени подобает имети при молитве внимание и смирение»304.

Смирение необходимо в молитве. Мы должны стараться молиться со смирением, но мы должны быть смиренными не только в молитве. Оно должно обни­мать собою всю жизнь ревнующего о молитве. Это фун­дамент правильной молитвы. Потому и восклицает преподобный Макарий Оптинский: «Паки умоляю тебя, обрати все твое внимание, тщание и искание, и старание на приобретение смирения, не в слове токмо­ и виде, но в чувстве души; оно одно сильно избавить­ тебя от сетей вражиих»305. А на вопрос, каким путем идти, в другом письме отвечает: «...ты желаешь спастись и ищешь оного, спрашиваешь меня, каким путем идти. Нам путь показан Самим Господом нашим Иисусом Христом — смиренный: “Научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим”. И святые отцы шли путем сим, и чем были выше жизнию, тем более видели свою ху­дость и считали себя под всею тварию. Они и нас тому научили»306.

Преподобный Варсонофий говорил, что учителем смирения выступает Сам Господь, и чтобы обрести сми­рение, надо просить о нем в молитве. Впрочем, и са­мому надо проявлять послушание духовному руководителю, чтобы победить гордость и стяжать смирение307. Старец рассказывал, как в скиту старшие монахи, завидев в каком-нибудь послушнике гордость и са­момнение, намеренно его бранили, желая научить смирению308. Но неправильно понимать смирение как бездействие, или что нужно только смиряться, ничего не делая, и при этом надеяться на спасение. Старец приводил в при­мер высказывание своего тезки, препо­добного Варсонофия Великого, который на вопрос о сми­ре­нии ответил псаломскими словами: Виждь смирение­ мое, и труд мой, и остави вся грехи моя. Он объяснил, что истинного смирения без трудов не бывает309.

Преподобный Никон неоднократно слышал от стар­ца: «Главнее всего и прежде всего — смиряйтесь и смиряйтесь!»310 Время суровых подвигов прошло311, и поскольку мы сущие банкроты перед Богом, то надеяться надо лишь на то, что Господь не отринет нас за наше смирение312.

О смирении в современной православной литературе говорится так часто, что упоминание о нем используют как дежурную фразу, как обязательный оборот речи, во многом не несущий отдельной смысловой нагрузки. Вопреки этому, когда оптинские старцы говорят о молитве со смирением, они внушают нам, что мы должны молиться с соответствующим чувством, с осознанием­ собственной немощи, собственного окаянства и греховности. Они указывают на необходимость подготовки к молитве.