Чтение онлайн

– Охотно верю. И нисколько не сомневаюсь в вашей порядочности, друг мой. Равно как и ваших способностях вести дела. – Орлов скривился, будто у него вдруг заболели зубы. – Но дело в том, что эта самая казна сейчас изрядно напоминает вымя тощей козы. И, боюсь, скоро все станет еще хуже! Ворье…

Последнее слово его сиятельство закончил чуть ли не шепотом – видимо, все-таки успел сообразить, что таким уж точно не следует делиться с гостем из московской Академии. Но Вознесенский то ли старательно проигнорировал оплошность, то ли действительно не услышал. А может, просто с головой ушел обратно в свои мысли – техническая сторона вопроса и уж тем более финансы его интересовали мало.

– Павел Валентинович… Что ж, – осторожно отозвался я. – Полагаю, у вас появились… Скажем так, некоторые сложности с младшими городскими чинами. Некоторыми.

– К сожалению, почти со всеми. – Орлов махнул рукой. Видимо, решил, что скрывать здесь уже нечего – да и незачем. – Они и раньше не стеснялись отщипывать свой кусок, а теперь и вовсе гребут все, что не приколочено. За последнюю неделю я уволил троих, и, подозреваю, это только начало!

– Да уж… Неприятно, – поморщился я. – Признаться, мы надеялись, что такой человек, как вы, сумеет навести здесь порядок. Казалось, это уже происходит.

– До недавнего времени. – Орлов сердито сверкнул единственным глазом. – Но теперь… Такое впечатление, что каждый просто-напросто норовит урвать побольше. Перед тем, как удрать – и неважно, по моей воле, или по собственной.

– Но почему? – наконец, подал голос дядя, который до этого не проронил ни слова. – Неужели их совсем не интересует карьера?

– Интересует. Только не здесь. – Орлов покосился на меня. – По милости Игоря Даниловича гарнизон лишился половины вольноопределяющихся бойцов. И это не считая тех, кто уже погиб. Я написал в Москву уже сотню писем, но столичные чины не спешат направлять сюда людей. Или, возможно, дело в том, что под боком у Тайги не хотят служить даже те, кто рискует вылететь в запас без выходного пособия.

– Матерь милосердная. – Дядя вытер рукавом выступивший на лбу пот. – Вот уж не думал… Мне всегда казалось, что на Пограничье не найдется места надежнее, чем этот город.

– Может, раньше так и было, – мрачно усмехнулся Орлов. – Не теперь, когда в гарнизоне осталось чуть больше сотни штыков, нам не хватает людей даже на патрули. Боюсь, скоро небезопасно станет и на этом берегу.

– Ну… Мы могли бы помочь друг другу, разве нет? – Я многозначительно приподнял бровь. – Субсидия может и подождать, но если вам так нужны бойцы…

– Благодарю, Игорь Данилович, но это ни к чему, – отрезал Орлов. – Как я уже говорил однажды, у вас своя война, а у меня – своя. И все, чем я сейчас могу помочь вам с Ольгердом Святославовичем – вот это.

Рука – искалеченная, с тремя уцелевшими пальцами, скользнула по столешнице, выдвинула ящик справа и через мгновение уже протягивало мне лист бумаги. Толстой и плотной, с имперским орлом наверху и сразу несколькими печатями снизу, под текстом. Еще до того, как драгоценный документ перекочевал мне в руки, я успел разглядеть хорошо знакомую подпись.

Широкую и размашистую – какой, собственно и положено быть подписи его величества императора.

Я осторожно принял бумагу из рук Орлова. Воскресенский покосился на нее одним глазом, даже чуть подался вперед – и тут же уселся обратно на стул, старательно отводя взгляд. Ему, как человеку порядочному и воспитанному, чужие документы читать не полагалось – хоть и очень хотелось.

А вот дядя уставился на гербовый лист без всякого стеснения – зато с любопытством, опасением и будто бы даже с капелькой неприязни. Так обычно смотрят на змею. С безопасного расстояния, когда она пока еще не может ужалить, но всем известно, что крохотные мешочки в ее пасти наполнены ядом.

Чего и говорить – отчасти я сам так думал. Государева грамота, хоть и была желанной, подразумевала определенные последствия. Как и предыдущий документ на гербовой бумаге – тот самый, который сделал меня законным наследником рода Костровых – она круто изменила жизнь. Мою, дяди, сестер бабушки, гридней – всех.

И не все из перемен будут к лучшему.

– Читайте, Игорь Данилович. – Орлов улыбнулся. Мягко, но при этом как-то не очень радостно, будто все происходящее на самом деле не приносило ему никакого удовольствия. – Полагаю, именно этого вы и добивались.

Именно этого. Я уже успел пробежать весь текст документа наискосок, и теперь перечитывал уже во второй раз – внимательно, цепляясь взглядом за каждую букву. Как я успел выяснить за свою сравнительно недолгую жизнь в теле Игоря Кострова, этом мире – впрочем, как и в любом другом – бесплатный сыр встречается исключительно вы мышеловка. А его величество государь, если и дарит что-то одной рукой, то лишь для того, чтобы второй тут же отобрать раза этак в полтора больше.

И обычно Москва и вовсе предпочитает не вмешиваться. Во всяком случае, пока князья Пограничья продолжают исправно платить в казну налоги и сдавать шкуры, золото и прочие сокровища в Таежный приказ на выгодных столице условиях.

Собственно, примерно так оказалось и в этот раз. Документ с двуглавым имперским орлом, печатью и личной подписью его величества сообщал, что в знак особого расположения его величества верному слуге отечества, князю и просто хорошему человеку Игорю Даниловичу Кострову – то есть, мне – отныне и впредь дозволялось строить в Тайге на государевых землях все, что заблагорассудится, а также в полной мере пользоваться всеми правами титулованного аристократа, такими как найм и содержание дружины, защита владений и возможность при необходимости требовать правосудия и рассмотрения дела лично государем.

Правда, об увеличении вотчины рода Костровых за счет земель на том берегу Невы речи, похоже, не шло. И сколько я ни вчитывался – так и не смог понять, в чем именно заключаются мои преференции, и какие обязательства его величество берет со своей стороны. Формально они, конечно же, присутствовали…

Но, вероятнее всего, только формально. Я с трудом представлял себе обстоятельства, при которых Москва направила бы сюда солдат или хотя бы пару взводов отдельного жандармского полка, случись в моей крепости за Невой пожар или какая-то другая неприятность. Разумеется, я и раньше мог пожаловаться Орлову, что меня обижают нехорошие и злые соседи.

Однако его сиятельство ясно дал понять, что с нынешними раскладами может мне разве что посочувствовать. И в случае визита Зубовых выразить глубокую озабоченность происходящим и написать в Москву очередное письмо. Я пока пока только догадываться, что именно происходит в столице с его корреспонденцией, но воображение почему-то упрямо рисовало сложенный вдвое конверт, подсунутый под ножку в каком-нибудь начальственном кабинете – чтобы стол не шатался.

И хорошо, если в начальственном, а не в караулке у входа в казенный дом.