Чтение онлайн

Состоявшая преимущественно из молодых и не очень женщин.

– Итак, началось, – вздохнул Сокол с переднего сиденья.

– Доброго дня, ваше сиятельство! – Весьма обширных форм дама встала у меня на пути. – Позвольте выразить вам свои искренние соболезнования!

– И мои! – подхватила вторая – тощая с длинным острым носом. – Слышала, вы с покойным Михаилом Петровичем были дружны.

Не успел я ответить, как барышни возрастом от пятнадцати до сорока с хвостиком обступили нас с Жихарем со всех сторон. Кто-то изо всех сил изображал сочувствие моей утрате, кто-то старательно расхваливал героически павшего полковника – не забывая, впрочем, упомянуть заслуги и остальных участников сражения. Но большинство просто перешептывались, разглядывая меня из-за могучих телес матрон, которые прорвались сюда первыми и теперь упрямо держали оборону.

Девушкам помоложе пришлось довольствоваться местами во втором ряду, зато глазами они оттуда стреляли похлеще «холландовских» крупнокалиберных штуцеров. И уже всерьез подумывал нырнуть обратно в машину и, наплевав на все приличия, велеть Жихарю доставить нас прямиком к воротам кладбища. Или даже чуть дальше – если придется.

Слава оказалась приятной, но весьма утомительной. И я бы с радостью удрал от нее подальше, но, к счастью, спасение пришло раньше.

– Дорогу! Дорогу прессе! – Звонкий голос прокатился вдоль тротуара. – Московское телеграфное агентство!

Напористость и щелчки объектива фотокамеры сделали свое дело: барышни нехотя расступились, и к нам, наконец, пробилась уже знакомая мне рыжеволосая госпожа репортер. С нашей последней встречи она успела уложить шевелюру в чинного вида прическу и сменить армейский бушлат с чужого плеча на приталенное пальто, а меховую шапку – на аккуратный вязаный берет, черный по случаю траура.

– Доброго дня, сударыня. – Я учтиво склонил голову. – Так вот кому я обязан…

– Маргарита Вольф. Московское телеграфное агентство. – Рыжеволосая не слишком умело, зато весьма изящно изобразила что-то вроде реверанса. – Прошу извинить, что не представилась сразу же, ваше сиятельство – тогда нам всем было не до этикета.

– Пожалуй, – улыбнулся я.

– Надеюсь, вы задержитесь в городе. И сможете уделить агентству – в моем лице, конечно же! – хоть немного времени. – Ры… то есть, Вольф состроила ангельское личико, выражение которого совершенно не вязалась с хитрющими зелеными глазами. – Я очень, очень рассчитываю на… эксклюзивное интервью!

– Знаем мы эти ваши интервью, – тихо прошипела полная дама. – Рассчитывает она, видите ли…

Лично я не имел против некоторых вольностей, особенно в исполнении весьма привлекательной столичной репортерши, однако местные женщины терпеть подобное явно не собирались. Матроны тут же сомкнули ряды и принялись без всякого стеснения оттирать незваную гостью в сторону – подальше от меня – и сопротивляться такой силе она, конечно, не могла.

– Вот! Держите, ваше сиятельство. Непременно найдите меня!

Вольф ухитрилась каким-то чудом сунуть мне в руку крохотный клочок бумаги. И даже подмигнула напоследок – перед тем, как ее окончательно оттеснили от тротуара в сторону ближайшего здания. Избавившись от конкурентки, местные тут же снова принялись пожирать меня плотоядными взглядами, будто всерьез примериваясь урвать хотя бы кусочек князя с первого разворота столичной газеты.

– Прошу нас извинить, сударыни, но время не ждет. – Сокол взял меня под локоть и чуть ли не силой вытянул из толпы. – Вынуждены вас покинуть. У его сиятельства еще много дел!

Жихарь встал слева от меня, сзади мелькнула внушительная дядина фигура в двубортном пальто, и мы чуть ли не строем вырвались из окружения и быстрым шагом направились в сторону кладбища.

– Премного благодарен, – проворчал я, поправляя ворот плаща. – Должен заметить, сегодня дамы весьма настырны.

– То ли еще будет, ваше сиятельство. – Сокол ехидно оскалился. – Но такова уже цена славы.

И я сам уже сообразил, что попасть на первый разворот столичной газеты – то еще приключение. Не то чтобы меня так сильно смущало внимание прекрасного пола, однако наслаждаться им тоже не выходило – сегодня, во всяком случае. Слишком уж важные дела привели нас в Орешек – и слишком много глаз сейчас наблюдали за мной со всех сторон.

– Князь в окружении поклонниц… Надеюсь, это в газеты не попадет. – Я, не сбавляя шага, развернул бумажку, которую вручила мне Вольф, и вполголоса прочитал: – Преображенская улица, дом двадцать два, апартаменты на третьем этаже… Что это вообще такое?

– Полагаю, вам оно ни к чему. А вот мне, пожалуй…

Когда Сокол состроил злодейскую физиономию и потянулся к бумажке, я едва успел убрать ее в карман. И тут же отплатил сполна: пристроил свободную руку наглецу на плечо и будто бы невзначай придавил. Хрустнули кости, и спина согнулась так, что пальцы бравого фельдфебеля почти достали до мосторой.

– Сокол. Птица моя ненаглядная, – мягко, чуть ли не с нежностью произнес я. – А тебе не говорили, что ты… как бы это помягче сказать? – охренел?

– Каждый день, ваше сиятельство. Иногда… ой! – даже не по разу, – пропыхтел Сокол. Но, стоило мне чуть ослабить хватку – тут же вывернулся и зашагал дальше, как ни в чем не бывало. – Но на что только не пойдешь ради любимого князя. Мой долг, как верного слуги, любой ценой защищать репутацию и вашего сиятельства. Даже если ради этого придется принять удар на себя!

Я усмехнулся. Похоже, Сокол и сам был не против «интервью» со столичной репортершей. И почему-то заодно решил, что мне ни в коем случае не стоит пользоваться ее приглашением.

– Знаешь, иногда я забываю, зачем сделал тебя правителем Гатчины, – нарочито-задумчиво проговорил я. – Мне даже начинает казаться, что Жихарь справится ничуть не хуже.

– Вот и славно! – Сокол с готовностью закивал – будто только и ждал этих слов. – А я пока с радостью побуду водителем. Сейчас самое время погреться в лучах вашей славы. От дамочек отбоя не будет!

– Он прав.

Дядя, до этого шагавший следом суровой молчаливой тенью, вдруг подал голос. Он явно был не в восторге от нашей с Соколом беседы. Точнее, ее формы – к содержанию, вопросов, похоже, не имелось.

– Он, конечно, болван, но он прав, – без особой злобы проворчал дядя. – На тебя и раньше наверняка поглядывали, а уж теперь… Женщины во все времена любили отважных героев. Особенно тех, про кого пишут в газетах.

– О да, – кивнул Жихарь. – Охота началась, ваше сиятельство.

– Да ладно вам. – Я поморщился. – Уже скоро они все забудут.

Если я хоть что-то смыслил в том, как устроены умы и сердцы человеческих женщин, опасаться было нечего. Не то чтобы Катя делилась со мной всеми секретами, однако я замечал, как она вздыхает, когда на экране появляется любимый актер… каждый раз новый. Объекты девичьих грез менялись если не раз в неделю, то раз в две – непременно. И я изрядно сомневался, что взрослые дамы более постоянны, чем моя сестра неполных четырнадцати лет от роду.