Ты рассыпаешься на тысячи мгновений,Созвучий, слов и дум.Душе младенческой твой африканский генийОпасен как самум.Понятно, чьим огнем твой освящен треножник,Когда в его дымуКозлиным голосом хвалы поет безбожникКумиру твоему.1929 (1935)
ФЕТ
Ко мне ползли стихи твои,И я следил их переливы,Узоры пестрой чешуиИ прихотливые извивы.Но, от небесного огняВзорвавшись в сердце без ответа.Как пепел, пали на меняСтихи спаленного поэта.Обуглен вдохновенный лик.Лишь на стене со мною рядомУгрюмо хмурится старикС безжизненным потухшим взглядом.1929 (1930, 1935)
"Узоры люстр, картины, зеркала..."
Узоры люстр, картины, зеркалаИ томная, высокая Диана,Пролог несочиненного романаЭрот, смеясь, шептал нам из угла.Расстались мы. Не знаю, чья стрелаПчелой взвилась у девственного стана,Пред кем на миг раскрывшаяся ранаБлаженством медоносным истекла…Где ж эпилог романа? На портрете.О, эти волосы и плечи эти,Точеный профиль и змеиный взгляд!В изгибах платья губы чуют сноваТомительно-душистый душный ядИ шепчут недосказанное слово.<1929?>
МАРТЫНОВ
(Отрывок из поэмы «Лермонтов»)
Над кавказскими снегамиВ час вечерней иглыВеличавыми кругамиПлавают орлы.И, послушная приказу,Подступает ратьК непокорному Кавказу —Славу собирать.Там среди блестящей свитыПроскакал Шамиль.Говорливые копытыПодымают пыль.В Пятигорске на бульвареВечер гонит всех,Здесь в тени густой чинарыМузыка и смех.Здесь, в остротах неусыпен,Шумный круг друзей:Глебов, Лермонтов, Столыпин,Трубецкой, Манзей.Все они в усах и баках,В блеске эполет.Франты штатские во фракахЩурятся в лорнет.Лишь один одет по-горски,Как лихой черкес.Он не ищет в ПятигорскеОбщества повес.Молодой майор МартыновОтличиться рад,И недаром ВельяминовБрал его в отряд.По аулам, по заваламОн помчится в бой,Чтоб вернуться генераломВ ленте голубой.Будет он воитель ярый,Покоритель гор.Замечтался под чинаройЮноша-майор.— Милый друг, постой немножко,Подожди меня! —Это Лермонтов-МаёшкаПрокричал с коня.Но Мартынов сухо встретилДружеский привет,Ничего он не ответилЛермонтову, нет.Заломил папаху с алымВерхом и тесьмой,Поиграл своим кинжаломИ пошел домой.декабрь 1930
АКВАРЕЛЬ
Твой взор – вечерняя истома.Твой голос – нежная свирель.Ты из семейного альбомаВ прозрачных красках акварель.На серо-матовой страницеРисую тонкие черты:Блестят плоды, сверкают птицы,К озёрам клонятся цветы.Зачем на светлой акварелиНельзя мне вечно быть с тобой,Хотя бы в виде той газелиИль этой чайки голубой?<1935?>
"Дух на земле – что пленная орлица..."
Дух на земле – что пленная орлица.Из клетки к небесам не воспарить.Смирись, поэт: искусству есть граница,И не ему над временем царить.Есть многое, о чем мечтать не надо,Чего ни спеть, ни воссоздать нельзя,Вот почему скудна твоя награда,Вот почему узка твоя стезя.1929 (1935)
"Смешно тревожиться, что полночь наступила..."
Смешно тревожиться, что полночь наступила,Когда вот-вот воспрянет новый деньИ не поможет призрачная теньСкрыть от него, что будет и что было.Ведь наша жизнь не линия, а круг,И содержания весьма простого.Учение Коперника – паук,И соловей – умнее Льва Толстого.1935 (1929)
"Назойливой гурьбой в уме теснятся предки..."
Назойливой гурьбой в уме теснятся предки.Они, как маятник испорченных часов,То медлят, то спешат; как птицы в клетке,Перекликаются десятком голосов.Тот философствует, тот глупости городит.С утра и до утра, всю жизнь, из года в годРой неотвязчивый молву свою заводит,Стыдит, советует, припоминает, лжет.О, сердце, разгони крикливую ватагу,Развей отпетых душ непогребенный сор,Чтоб не смущал твою суровую отвагуИх надоедливый, их беспокойный вздор.1929 (1935)
"Ты вязнешь в трясине, и страшно сознаться..."
Ты вязнешь в трясине, и страшно сознаться,Что скоро тебя засосёт глубина.На что опереться и как приподняться,Когда под ногой ни опоры, ни дна?Мелькают вдали чьи-то белые крылья:Быть может, твой друг тебе руку подаст?Напрасны мечты, безнадёжны усилья:Друг первый изменит и первый предаст.Крепись! Тебя враг благородный спасает.С далёкого берега сильной рукойОн верную петлю в болото бросаетИ криками будит предсмертный покой.1941
"Карликов бесстыжих злобная порода..."
Карликов бесстыжих злобная породаИз ущелий адских вызывает сны.В этих снах томится полночь без восхода,Смерть без воскресенья, осень без весны.Всё они сгноили, всё испепелили:Творчество и юность, счастье и семью.Дряхлая отчизна тянется к могиле,И родного лика я не узнаю.Но не торжествуйте, злые лилипуты,Что любовь иссякла и что жизнь пуста:Это набегают новые минуты,Это проступает вечный день Христа.1929
«ВРЕМЕНИ ТАЙНЫЙ РАЗМАХ»
"Времени тайный размах никому не известен..."
Времени тайный размах никому не известен,Но я не верю, что был он всегда одинаков.Время коварно. Один только маятник честен,Раб безусловный условно поставленных знаков.Может быть, сутки то легче бегут, то тяжеле.Ритма Земли не дано ни узнать нам, ни смерить.Вместе ведь с ней мы летим к ослепительной цели.Стрелкам часов поневоле приходится верить.Видно, крылатый Сатурн, когда был помоложе,Юную Землю проворнее мчал небесами.Но и Сатурн утомился. Помилуй нас, Боже,Если Земля остановится вместе с часами.1930 (1935)