Ты был инспектор с головы до ног,Осанистый, седой, высокий, в синем фраке.Суровый окрик твой и дружеский упрекМы слушали, устав от беготни и драки.Мне смутно помнится немецкий твой урок:Bin zides Hundchen, повесть о собаке.Ты в карцер запирал меня на долгий срокИ в стихотворчестве беспутства видел знакиСпокойно-величав, в час шумных переменЛовил проказников и ставил их у стен,Но отчего, скажи, глаза твои так кротки?Ах, в доме у тебя, что год, то новый гроб.Любимый сын пускает пулю в лоб,Жена и дочери во власти злой чахотки.1942
<Н. М. АРХАНГЕЛЬСКИЙ>
Вот, круглолиц, румян и черноглаз,С приветливой улыбкой, в светлой рясе,Ты быстро входишь в наш уютный класс.Какая тишина, какой порядок в классе!И длится увлекательный рассказО снах Иосифа, о блудном свинопасе,О том, как Моисей народ в пустыне спас,О муках на кресте и о девятом часе.Я помню институтский юбилей,С гирляндами венков, цветов и вензелей,Ты соприсутствовал смиренно двум владыкам.Был архиерейский хор для нашей церкви дан.И слушала толпа блестящая дворян,Как лик торжественно перекликался с ликом.1942
<Н. Н. КОСТЫРКО-СТОЦКИЙ>
Едва окончив университет,В наш Институт ты был назначен сразу.И скромно прослужил здесь тридцать лет,Не выехав из Нижнего ни разу.Умеренный и мудрый Архимед,Ни фальши не причастный, ни экстазу,Как математик, презирал ты фразу,Любил охоту, был в душе поэт.Всегда благожелательный и чинный,Длинноволосый, с бородою длинной,Ты бремя жизни терпеливо нес.Я вижу, как проходишь ты Откосом,В очках, прямой, костлявый, с длинным носом,А за тобой бежит легавый пес.1942
<А. П. НИКОЛЬСКИЙ>
Ни росту, ни манер ты не имел,Словесник грузный в вицмундире старом,Лишь вечно раздражался и кипел.И был за это прозван Самоваром.Составить хрестоматию сумел,А собственную жизнь развеял паром.Из-под очков пылали глазки жаром,И носик, разгораясь, пламенел.Переходя к запою от запоя,Ты забывал, что в водке нет покоя,Что граф Капнист взыскателен и крут.Он в силу министерских строгих правилВ уездном городке тебя служить заставил.Там на кладбище ты нашел приют.1942
<А. В. ЗАХАРОВ>
Ты крепок, точно стиснутый кулак,Красавец с темно-рыжей бородою.Нейдет к тебе учительский твой фрак,Не ладит галстук с грудью молодою.
– В Китае рис… В Бразилии табак…
Австралия окружена водою…Набег Батыя нам грозил бедою…Осада Трои… Рюрик был варяг…Любил ты освежиться лишней кружкой.Беспечный хмель за дружеской пирушкойРумянил грубоватые черты.Но педагогу не проходят даромЗанятия, приличные гусарам.И с Институтом распрощался ты.1942
<И. М. ГОЛАН>
Полузадумчиво, медлительно, суровоПо классу носишь ты объемистый живот.Тяжелый профиль, властный поворот,Покрой солидный фрака голубого.Что значит Βακτερια? Палка. ВотБактерия в буквальном смысле слова.Δι δασκαλος και παις. Переведите снова…Δι δασκαλος και παις. Читайте перевод.Раз кто-то вытащил подушку из сиденья,И провалился ты. Преступник не посмелСознаться. Я за всех, как жертва подозренья,День целый в карцере безвинно просидел.И вот кричу теперь в пространство без ответа– Я не виновен, нет! Не я устроил это!1942
<М. Н. ЧОХ>
Бородка черная и розовый румянец,Прищурены зрачки голубоватых глаз.Ты с кафедры, смеясь, оглядываешь нас,Мы за тетрадями проворно лезем в ранец.Неясен смысл твоих латинских фраз,Их сложный синтаксис, классический их глянец.Неясно, кто ты сам: словак или германец.Mehercule… Deabus… Nefas-fas…Во франко-прусскую войну ты был уланомИ весело трубил. В атаку за тобойНеслись ряды улан по нивам и полянам,С французской конницей завязывая бой.И в звуках твоего ликующего смехаМне чудится трубы раскатистое эхо.1942
<В. Л. ПАРШЕ>
Швейцарский гражданин, ты в Нижнем основался.Экзамена на чин, раз пять передержав,Не смог преодолеть. Без чина и без правВольнонаемным ты учителем остался.Являя сумрачный неумолимый нрав,За шалости карал и злобно издевался,Когда я невзначай в спряжениях сбивался,С истрепанным Марго перед тобою став.Хранишь ты бережно обычай свой французский:К обеду свежий сыр, каштаны и салат,Лафит или Бордо за утренней закуской.Приплюснут красный нос, усы торчат.Ты отвращение природное к французамВо мне укоренил. Хвала тебе и музам!1942
<И. С. ПРОСВИРНИН>
Ты приносил, бывало, на урокТо пожелтелые из гипса руки,То в ровных прописях красивых строкЗамысловатые фиты и буки.А впрочем, у тебя не знали скуки:Кто Купера под партой приберег,Кто Гауфа. Там, сбросив гнет науки.Играют в перышки. – Звонок! Звонок!Как ветхое лицо твое поблекло,Как стареньких очков чернеют стекла!Я помню осень; позднею поройБредешь ты тихо улицей сырой.Туманятся седые тротуары.Куда ты шел, такой больной и старый?1942
<И. И. ЖИХАРЕВ>
Молодцевато стянутый сюртук,Высокий рост, усы и вид парадный.Гимнастика – наука из наук:Ты в этом для меня пример наглядный.— Мое почтение!.. Прыжок изрядный…Сердечное спасибо… Полный круг!Направо шагом марш! – И зал прохладныйНагрелся вмиг от наших ног и рук.Три раза в год здесь музыка грохочет,Толпа гостей танцует и хохочет.Вот с генеральской дочкой адъютант.Вот с предводительшей губернский франт.Мы, маленькие, тоже не скучаем:Нас угощают фруктами и чаем.1942
<М. М. НИКОЛЬСКИЙ>
Спокон веков ты прозывался Стриж,Хоть на стрижа не походил нимало:Из-под бровей высматривала мышь,Щетиной плоской борода лежала.Гуляя от учительской до зала,Ты водворял в шумящих классах тишьИ без обеда нас сажал, бывало:– Останься-ка… Уж больно ты шалишь…Ты жил и умер вместе с Институтом.Но, отдаваясь роковым минутам,Не вспомнил ли в прорывах смертной мглыЗал, коридор, обедни и балы?Не вспыхнул ли на сердце с новой силойРодного Института призрак милый?1942