Гремит оркестр. Кружатся пары.Меж пальм и кактусов стоятС жезлами бравые швейцары.Лакеев пудреных отрядРазносит лакомства. КипятИз красной меди самовары.Вот мармелад и пастила,Вот барбарисные конфеты.Кругом художники, поэты,И дам прекрасных нет числа.На танцы смотрят из углаУченые-анахореты,И отражают зеркалаИх исторические лики.Они воистину велики.Вот Жан, что любит винный сок(Иван Иваныч Казыревский),Ему под пару Жак, высокИ сух, как тополь королевский,Женат, но ходит без рогов.А вот профессор Сапогов,Он Сухаревой башне сверстник,Приятель Нэти и наперсник,Слова переставляет онИ как-то под пасхальный звонОпоросился соблазненком.Пред ними кажется ребенкомВаятель Фарсов: черный ус,Японский лоб и вкусный голос.Пух на челе его, не волос.За ним скуластый, как тунгуз,Поэтик Николай Линяев –Друг обезьян и попугаев,Обдергивает пиджачок,Держа в кармане кулачок(Он вечным насморком страдает).И Митя Близнецов, поэт,В атлас и бархат разодет,Меланхолически вздыхаетИ смотрит свой бокал на свет.А на Санпье глядит в лорнетКитаец-поэтесса Ноки,Она, давно лишась косы,Прошла все каторжные сроки.Ее ужасно любят псы.Еще на коршуна похожий,С подбитым глазом, желтой кожей,Доцент-ботаник Кобельков,Юрист-красавец фон-Ольхоф.И полуголая София,Что бегает встречать трамвай.Но как опишешь этот рай?О том, что знает вся Россия,Поэт, напрасно не болтай!Но вот под гром рукоплесканийВстает Линяев – акмеист,И, пальцем шевеля в кармане,Отходит в угол, как артист,И вдохновенно оправляетЖилет и брюки. Он читает,И голосок негромкий чист.
Ария Линяева
На столе ресторана краснеют вареные раки.Я у двери стою и гляжу, как ошпаренный рак.Я все ночи и дни попугаем мечтаю о фраке.О, когда бы я мог сшить парижский иль лондонский фрак!Вот тогда показал бы я фигу законному бракуИ с бамбуковой палкой, в цилиндре, в полуночный мракУстремился бы к девам, хорошему веруя фраку.О, поклонницы, сшейте поэту торжественный фрак!
Песнь IV
Недаром сегодня так пальцы хрустели.
Н. Минаев
Окончен пир. Уходят гостиДомой. Один Санпье-паукЗадумчиво телячьи костиНа кресле гложет. Легкий стук –И входит Нэти. Взоры блещут,Уста дрожат, алеет нос.Стан, плечи, шея, грудь трепещут.«Вы кто, поэт иль эскимос?» —«Мадам, позвольте ваш вопрос…» –«А ну вас! Будет, надоели!Кормить такого холуяЯ не обязана!..» – «Но я…» –«Вы у меня всю кашу съели!Какого черта, в самом деле,Живете здесь вы?» – «Но…» – «Свинья!Вы где, в гостях или в трактире?» –«Но я поэт…» – «А мне плевать!Что ж не могли вы написатьНи строчки мне? В ученом миреИм известна. СапоговМне поручает переводы.Сам знаменитый ПироговЗнавал меня в былые годы.В Париже я – царица моды,И с Сарою Бернар…» — «Мадам…» —«Ступайте к черту! Завтра ВамВозьмут плацкарту, но смотрите,Коль ребрами вы дорожите,Сюда не смейте больше к нам,Пантагрюэль, обжора, хам.Являться. Прикажу я Мите,Чтоб в Нижний вас отправил сам».Тогда Санпье, как некий демон,В глаза хозяйке поглядел,От злости белый стал совсем он,Меж тем как голый череп рдел.И молвил он с шипящим свистом:«Ага, так вот вы как, мадам,Должно быть, неизвестно вам,Что вы связались с шантажистом,Который многое узнал». –«Что этим вы сказать хотите?» –«А то, что не боюсь я МитиИ не поеду на вокзал.Теперь не будет вам покоя». –«Всё вздор». – «А это что такое?» –Санпье насмешливо сказал.Тут он полез за голенищеИ быстро вытащил письмо.«Вот-с. Для шантажиста это пища.Глядите сами».За трюмоБессильно ухватилась дама:«О Боже, почерк Либенсдама.Отдайте мне письмо, молю!Я так давно его люблю.Он – рыцарь чести, ради Бога!Ведь он застрелится…»Но строгоСанпье прищурился в стакан(Там таракан в шампанском плавал)И, усмехаясь, точно дьявол,Письмо упрятал в чемодан.Вдруг Нэти злобою вскипела,Вскочила, страшно зашипела,Грозя, затопала ногойИ Бульку бедного огрелаЧто было силы кочергой(Сей Булька-пес – любовник Ноки).«Ах, гнусный негодяй! Постой!Наглец, погрязнувший в пороке,Рамолик с лысой головой,Мы из тебя повыжмем соки!Прислуга верная моя,Сюда ко мне, мои друзья!»Раздался топот, свист и говор.Бегут лакеи, кучера,Пять кузнецов, три столяра,И дворник, и швейцар, и повар.«Свяжите этого ослаИ первым поездом отправьтеКо всем чертям! Пока поставьтеЗдесь сторожа». Она ушла.И связанный Санпье осталсяС Циклопом. Варвар улыбался:«Эх, барин, говорил я вам,Возможны ль грубости такиеС подобной дамой? Знаю сам.Вон в ванной-то у них какиеСюжеты голые висят.Помилуй Бог! Хоть я женат,А загляделся на картину,Да рукомойник и разбил.Потом три дня шальной ходилДа скипидаром мазал спину.Что ж, запрягать велю я сыну.Дай Бог, чтоб шагом дотащилВас к вечеру. Ассенизатор,Мой кум, свой экипажик дал.И то сказать, вы – литератор,А не гвардейский генерал.Меня же вся Европа знает…»На кухне бьют часы. Всю ночьТомится Нэти и страдает.Что делать? Как беде помочь?Она отчаянно рыдает;И вдруг встает, соображает,С улыбкой жирного клопаМизинчиком на стенке давитИ шепчет с грациозным па:«О Боже мой, как я глупа,Я знаю, кто меня избавит!»
Песнь V
Как и вчера нам повезло.
Н. Минаев
Есть на Таганке серый дом,И есть квартира в доме том,А в той квартире печь и нары.На нарах, развалившись, спятДве подозрительные парыИ, как извозчики, храпят.Сюда по улице свернулаКарета – крытый дилижанс –И Нэти в серый дом впорхнула,Шипя затверженный романс.«Линяев, встаньте!» – «Кто так рано?Ах, мать!» – «Очнитесь, это я.Что, не услышат вас друзья?» –«Небось не встанут: Адка пьяна,А Сонька дрыхнет как свинья.Вчерась им ловко подфартило,В Петровском сперли пять рублей.Полы там поломойка мыла,Так подозрение на ней…»«А вы, мой друг, крадете сами?» –«Что делать, барыня! СтихамиНе разживешься. Только я-сКраду по малости. У насБандит есть в шайке — Женька Сокол,Так он субъекту одномуБутылкой голову раскокалИ чудом не попал в тюрьму.Способный оченно мальчонка,Да только постоянно пьян.А Городушников Иван,Рыжебородый старичонко,Над нами главный атаман.Да что вы странно так глядите?»«Линяев, милый, помогитеУкрасть с вокзала чемодан». –«Чей чемодан?» – «Санпье-поэта.Письмо похитил он…» – «Ну, этоПустая штука, легче нет.А я на лысого скелетаДавно сердит: "Вы не поэт,А стихотворец" – это мне-то.Пущай вперед не брешет врак.Я стырю чемодан, да толькоНе даром, я ведь не дурак,Не Сокол, не Иванов Колька».«Я завтра подарю вам фрак!» –«Фрак? Вы не шутите?» – «Нисколько».«Как? Что вы? Фрак! Да если так,Я украду вагон багажный.Ах, мать! Не верится никак!Фарт, мать его, ей-Богу, важный!..»Линяев хохотал в кулак,Чесал низ живота и бедра,И наконец воскликнул бодро:«Вот счастье, мать его растак!Теперь я будто как в угаре…»«Фрак этот сшил портной Трике.Вы завтра ждите на бульваре,Да приходите налегке:Воротитесь во фрачной паре!»«О жизнь, теперь ты хороша!Как расцвела моя душаПри этом вдохновенном даре!» –Линяев сделал антраша,Губами руку Нэти сцапалИ, от восторга чуть дыша,Вдруг звонко высморкался на пол.
Песнь VI
И прошла знакомая эстонка.
И. Минаев
Вокзал. Сигнал на Нижний дан,И совершился ход событий:Пока Санпье прощался с Митей,Линяев стибрил чемодан.Увы, напрасно Ноки с БулькойЗа ним пустились, лая вслед,Явился жалкою сосулькойДомой ограбленный поэт.Линяев между тем с добычейК себе вернулся под шумок,Отмычкой вывинтил замок(Старинный воровской обычай).И вот со всех сбежались ногТоварищи: «Делись, ребята!Гляди-кась, что там?.. Пудра, вата…» –«Ну, это, братцы, подаритьПридется, видно, Соньке с Адкой,Пущай мурло попудрят ваткой». –«Вот бритва». – «А чего ей брить?» –«Возьми-ка бритву, Федорага…» –«Ну нет, об бороду моюОна свернется, как бумага,А мыла я не признаю!» –«Платки… Лишь барские причуды:Рубашки, пара башмаков.Сморкаться можно без платков.Две монархических посуды…Ого! Портвейн! Пей, Сокол, вот!..»И, полон буйного веселья,Лихой бандит, трясясь с похмелья.Бутылку опрокинул в рот.«Ура, письмо! Читай, народ!»
Письмо Либепсдама
«Ну и что Вы страсть таите,Будто кассу под замком?Я живу себе в МадритеИ сражаюся с быком.Разноцветного рубахаИ зеленовый жилет.У руке моей навахаИ большого пистолет.Ежели Вы, Нэти, душке,Не придете до меня,Застрелюся я из пушке,Как последняя свинья.Бросьте праздных разговоров,Несравненного мадам!Ваш король тореодоровМойша Лейбов Либенсдам».Заря подобна алым лентам.Пречистенский бульвар. С узломЗа гоголевским монументомПрисела Нэти. К ней козломЛиняев скачет с документом:«Достал, извольте-с!» – «Вот вам фрак,Изящный и не очень тесный,Владел им Либенсдам известный».И Нэти упорхнула. МракРедеет. Жадными рукамиЛиняев, красный точно рак,Бумагу рвет и как дуракГлядит безумными зрачками,От ужаса начав потеть.Он фрак попробовал надетьИ зарыдал: до пяток свисли,Болтаясь, фалды; рукава –Как два ведра на коромысле;Ушла с плечами головаВ широкий воротник. ПрохожийВизжит от хохота. О, Боже!Мальчишки свищут: «Эй, робя,Смотрите, чучело какое!..Да в этот фрак залезут трое,Парнишка. Кто надул тебя?»Линяев, плача и скорбя,Бежать пустился по бульварам,Усердно поминая мать,Чтобы на Хитровке татарамКостюм комический продать.Он выручил рубля четыре,Закусок и вина купилИ, запершись в своей квартире,Три ночи без просыпу пил.
Эпилог
От прошлого печаль.
Н. Минаев
Мадрит пестреет и сияет.Цирк полон. Вылетает бык.Торреро гордо выступает,Красиво шпагу поднимает,Быку пронзает шею вмигИ представление кончает.Умолк толпы веселый крик,Ушли с испанками испанцы.Пуста арена. Стихли танцы.Тогда-то славный Либенсдам,Кумир Москвы, любимец дамИ их интимный собеседник,Кряхтя, выходит из угла.На нем запачканный передник,В руке лопата и метла.За ним – с ведром босая Нэти.Он собирает до утраОкурки, сор; предметы этиОна кладет на дно ведра.«Шветает, душке, спать пора…»Чета, обнявшись, засыпаетВ своем углу на камыше.И Нэти сладко восклицает:«Ах, с милым рай и в шалаше!»
Расшифровка имен: Нэти – Анна Ипполитовна Худякова, вдова профессора Тимирязевской академии, Либенсдам – видный московский адвокат М. Л. Мандельштам, Санпье – автор поэмы поэт Б. А. Садовской, Миненков и Линяев – поэт Н. Н. Минаев, Ноки – поэтесса Хабиас (Н. П. Оболенская), Близнецов поэт Д. И. Кузнецов, Городушников – поэт И. Рукавишников, Федорага – поэт В. П. Федоров, Женька Сокол – поэт Е. Г. Сокол, Фарсов – инженер К. К. Барсов, живописец-непрофессионал, скульптор.
Уп. проф. Тимиряз. Академии И. И. Пузыревский и др. с измененными фамилиями; Сапогов – академ. Каблуков, Раиса Хитровна – Раиса Дмитриевна Фиксен – воспитательница дочери Худяковой; Марья Кафровна – Марья Лаврофна сотрудница Тимир. акад.
Сонька – Софья Александровна Богодурова – племянница Садовского, в те годы – жена Н. Н. Минаева. Адка – подруга Богодуровой. – Примеч. Н. Минаева.
Н. Минаев
ПОСЛАНИЕ Б. САДОВСКОМУ
На эти строчки нежно глядя,Прими почтительный поклон,Мой новоиспеченный дядя –«Нижегородский Аполлон!»Да будет благостен и светелТвой поэтический удел,Хотя ты к фраку страсть заметилВо мне, а к Соне – проглядел.Твоей поэмой мы пленялиДруг другу уши и умы,Но если бы тебя не знали,Могли обидеться бы мы.Мы на тебя зубов не точим –Настолько пламенна любовьНас всех к тебе, но, между прочим,Поговорим о фраке вновь.Кому он в наше время нужен?Ну, посуди, какой в нем прок,Когда на самый «тонный» ужинПрийти в чем хочешь не порок.Когда на «пышном» юбилееТому, на ком изящный фрак,Придется быть лицом алее,Чем молодой вареный рак.И даже – это факт – для бракаТеперь в нем надобности нет:Я «окрутился» [18] и без фракаС твоей племянницей, поэт!1928. 10 января, Москва.
18
Перифраз строки Брюсова «Окрутимся без брака».
ПАПЕ НА СЕМИДЕСЯТИПЯТИЛЕТИЕ
Ты председатель, я же член,В одной Комиссии мы были,Но в тишине архивных делТеперь другие люди всплыли.Вот почему твой юбилейСо всем Нижегородским краем,Как праздник всей семьи своей,В кругу домашнем мы встречаем.И если б вопреки судьбеБылое снова стало близким,В нем улыбнулись бы тебеХрамцовский, Мельников, Гацисский,Сам Минин, верно бы, назвалТебя своим любимым внуком,Ведь ты печатно доказал,Что Минин не был Сухоруком.Писцовых и платежных книгУспел ты разобрать немалоИ в древних грамотах постигКонцы, середки и начало.Как мудро ты одолевалАндрея Павлыча коварство,Парийскому дорогу дал,Призвал Романова на царство.Прими же общий наш привет!Лишь пожеланье надо вставить,Чтоб через двадцать пять мы летОпять могли тебя поздравить.Август 1925
МУШКЕ
Милой женственностью дышитПрелесть трех сестер моих,Флора кудри их колышет,Сыплет розами на них.Ласковы, скромны, стыдливы…Вот они в красе своейНаклонились, точно ивы,Над потоком быстрых дней.Их очаг семейный тлеетБлагодатно с давних пор.Кто в неверности посмеетУпрекнуть моих сестер?!Я гляжу, как ангел падший,С умилением на них,И ко дню рожденья младшейПосвящаю мерный стих.Подросла ты, поднимаясьДиким, тонким лепестком,Расцветала, распускаясьПышным маленьким цветком.Ты хозяйственна, как пчелка,Сладостный уют любя.Быстро бегает иголкаВ тонких пальцах у тебя.Вот вечернею пороюТы садишься за рояль, —И за тихою игроюМне прошедшего не жаль.Вот, передник надевая,Изучаешь тайну яств.Это тайна золотаяДрагоценнее богатств.Но и в кухне, подле крана,Как всегда, изящна ты.Вспоминаются Медяна,Предков гордые черты.Профиль правильный и ровный,Маленькой ноги подъемПусть останутся любовноНавсегда в стихе моем.1925