Чтение онлайн

– Я поговорю с Ниной, - выдаёт тихо.

– Поговори и передай, что если не успокоится, в полицию её сдам, - окончательно выбираясь из-под его ручищи, неуклюже поднимаюсь, оперевшись на больную ногу. – Вот как я теперь мыться буду? Тут и так условия не ахти, последнего лишила! Воду теперь некуда набрать!

– Ну, помыться ты и у меня можешь…

– О! Тебе бы очень этого хотелось, - запыхтела я.

– О! Скажи ещё, что тебе нет, - в том же духе ответил Женя, поднимаясь вслед за мной.

Туман меланхолично посмотрел сперва на хозяина, потом на меня, тихонько рыкнул, точно усмехаясь по-собачьи, на нашу очередную перепалку, и лениво потрусил к дому.

– Я не хочу, чтобы секс с тобой стоил мне жизни или здоровья.

– Ты преувеличиваешь, - режет меня взглядом этот гад. – И ещё не факт, что это дело рук Нины.

– Жень, оглянись, - завожусь я, машу на остатки сарая. – Или ты думаешь, он сам загорелся.

– Нет, не думаю, но то, что это сделала она, у нас нет никаких доказательств.

– А может, тебе стоит определиться, чтобы не возникало подобных ситуаций, - складываю руки на груди.

– Конкретнее, чего ты хочешь? – тоже зеркалит мою позу, у него, правда, повнушительнее скрутка рук выходит.

– Я хочу, чтобы ты выбрал и не таскался по всем бабам деревни!

– Ишь ты, деревенская нашлась, - только усмехается он в бороду. – Или ты себя к ним не причисляешь?

– Ты к словам не цепляйся. Ты же меня понял, - не ведусь на его подколы.

Он подходит ближе и, подцепив меня за футболку, подтягивает к себе, так что я различаю тёмные крапинки в синих глазах.

– А мужа твоего, мы куда денем в этом раскладе? – вкрадчиво спрашивает он.

Я вытягиваю из его пальцев свою футболку, и отступаю, хромая, опять забыв про больную ногу, потому что жарко рядом с ним, и думать хочется свободно, а не теряться от его тяжёлого взгляда и запаха терпкого.

– Мой муж давно не в этом раскладе, - отвечаю, вскинув подбородок.

– Что так? Не любишь?

Такой гад! Прямо по-живому режет.

– А знаешь что? Иди в жопу, Женя! – зверею окончательно.

Пытаюсь оттолкнуть его и пройти, но он перехватывает меня, притягивает, не взирая, что я начинаю дёргаться в его руках.

– Договорились, Маня. В жопу, так в жопу, - плотоядно улыбается он.

Просыпаюсь от женского смеха. Ворошу рядом мятую постель, от Машки только запах её остался да примятая подушка.

Улыбаюсь сквозь сон, чувствуя какую-то лёгкость и симметрию со всем миром. Да, давно со мной такого не было. А в этом доме, в этой кровати, так вообще никогда. А Маня пробралась как-то, ещё и сопротивлялась по дороге.

Снова слышу, как она смеётся, и в ответ ей бухает Туман.

Вот же псина продажная. А ещё говорят, что пёс только одного хозяина выбирает. Хотя, что взять с него, если я сам с первого дня на эту заразу клюнул.

Чем взяла только?

Всё, что в бабах не люблю, всё в ней. Строптивая, зубоскалит постоянно, блондинка.

Терпеть не мог блондинок до неё.

Хрен знает, что за пунктик у меня такой, но бабы мои сплошь брюнетки и шатенки. Тихие и спокойные. А эта, ураган с сиськами. То наедет, то в пожар угодит. Но кровь от неё кипит, и я уже не удивляюсь и не противлюсь своей реакции на неё. Хотелось бы ещё с мужем её прояснить. Мутные у неё какие-то объяснения. Вчера, некогда было додавить в этом вопросе, надо было хватать и тащить в берлогу, пока хромая и доступная.

Потянулся, встав рывком. Потом к полу припал, отжался тридцать раз. Здесь же в дверном проходе турник висит, подтянулся.

Кровь бурлила, бодрость была во всём теле. Да, давненько я не просыпался с такой лёгкой головой и пустыми яйцами.

Прям благодать.

– Ты только медведю не говори, а то разворчится, что я твою диету нарушаю, - слышу, когда подхожу к кухне и вижу, как Машка скармливает Туману оладушки, которые жарит тут же на плите.

Туман жрёт с удовольствием, и, естественно, ничего не скажет, продажная душонка. Он за гречку то уже готов хозяина поменять, а уж за оладьи и подавно.

Лишила невинности мою кухню, ни одна женщина на ней не готовила, и, надо сказать, неплохой вид открывается, сейчас чуть подправлю.

Подхожу тихо сзади и обнимаю Машку со спины, тут же задирая её футболку, оголяя бёдра и ягодицы.

– Мария Леонидовна, у меня в доме дресс-код. Вредные соседки ходят только голые.

Машка вздрагивает от неожиданности, но вместо привычного шипения, выгибается довольной кошкой, упирая в меня свой голый зад. Сам я озаботился только трусами, и то напрасно, видимо.

– Ты бы хоть пса постеснялся, медведь ты ненасытный.

– После того, что он видел ночью,- продолжаю тянуть её футболку вверх, - не вижу смысла.

– Извращенец! Соблазнил деву душем, - выходит из неё с придыханием, и совсем не обвинительно, когда я всё же скидываю футболку, и дотягиваюсь до её сисек, зажимая между пальцами соски.

Машка выгибается, льнёт всем телом, забыв про скворчащие на сковороде оладьи.

Зарываюсь носом в завитках волос на шее, балдея от её запаха, пойди-разбери, что там, что-то цветочное, свежее, всю ночь нюхал, и всё мало было.

– И вообще, я оладьи жарю, мне голой небезопасно, - это была б не она, если бы не вставила что-нибудь.

– Давай вместе жарить, - оттягиваю резинку на своих трусах, высвобождая гудящий от напряжения член, который упирается ей в поясницу, - ты оладьи, я тебя.

– Пипец, как остроумно, - усмехается эта зараза, - ты прям поэт.

– А ты, Маша, экстремалка, ночью на жопу свою, приключения нашла, сейчас и на рот свой трепливый найдёшь, - не оставляю без ответа её шпильку.

– Тебе мало, что я всю ночь твои извращённые фантазии выполняла?
– пытается вывернуться из моих рук.

– Ой, как мало, - держу крепко, только лицом позволяю развернуться, - Очень мало.

Уже давно разгадал её тактику, когда ей покочевряжиться надо для начала.

– И все мои, как ты выразилась, извращённые фантазии, тебе заходят. Скажешь, нет?

У Машки глазки засверкали, явно вспоминает, как я вертел её и мял всю ночь, и как она стонала и кричала, явно разделяя тот восторг, от моих извращённых фантазий.

Не отвечает, но сама медленно опускается на колени передо мной, сводя взгляд на моём члене, который устремлён ей прямо в рот.