Чтение онлайн

– Молчи, заноза, - перехватываю удобнее под вёрткий зад и вношу в дом. – А то в компостную яму сброшу.

– За что? – верещит тут же.

– Да на тебе косяков столько…

– На мне? – засверкала глазами, опять заёрзав. – Да ты на себя посмотри, медвежина распутный.

– Ну, тут вопрос спорный, кто из нас распутный, - хмыкаю я, и без особого трепета скидываю её в кресло возле камина, и сам на колени перед ней опускаюсь.

Вид, надо сказать, мне открывается отличный, особенно если учесть, что эта модница городская опять в шортах коротких, джинсовых, широких, прямо все трусы напоказ, ничего не скрыто узким джинсовым перешейком. Ещё и меня в распутстве обвиняет.

– В чём он спорный?
– продолжает фырчать, но по сторонам глазками стреляет, а потом и меня перед собой замечает. Ножки пытается свести, видимо, зная, про вентиляционную особенность своих шорт. Возвращаю стопу на место.

– Что ты собрался…

Без лишних слов скидываю с её ноги сланец, и, водрузив ступню себе на бёдра, аккуратно проминаю, пытаясь понять: во-первых, врёт или нет, что болит нога, во-вторых, если не врёт, то насколько серьёзна травма.

Машка замолкает, зачарованно глядит на мои пальцы, даже губу закусила. Видно, что заходит ей мой массаж. Замечаю, как вцепилась в подлокотники кресла, и наблюдает.

Трындит поди, потому что пока не выказывает никаких эмоций на мой диагностический массаж.

– А ты вообще кто? – задаёт вдруг вопрос.

Вскидываю взгляд.

– Здрасте, Маша, - хмыкаю, продолжая, давит гладкую аккуратную стопу. – Я сосед твой Женя. Или тебе память отшибло?

– Дурак! – закатывает глаза. – Кто ты по профессии? Создаётся впечатление, что компетентно массируешь…

Усмехаюсь. Какая проницательная.

– Спортсмен, - отвечаю и медленно подбираюсь к пятке, - в прошлом.

– Спортсмен? А какой…- тут её голос срывается, и она инстинктивно дёргает ногу к себе. – Ай! Больно же!

– Понятно, - удерживаю её ступню, но на больную территорию больше не лезу. Всё же подвернула.

– Что понятно?

– Всё мне с тобой понятно, - дразню её и осторожно опускаю ножку на пол, иду в коридор, там, где у меня стоит аптечка.

Возвращаюсь как раз в тот момент, когда эта неугомонная язва, пытается сбежать. Неуклюже так, крадётся, совсем в другую сторону.

– Я тебя привяжу, - обещаю, наблюдая, как она мечется, когда понимает, что я её застал на горячем.

– Ты охренел? – тут же в атаку кидается.

– И рот заткну кляпом!

– Иди, своей Нине экзекуции устраивай, - гордо голову вскидывает.

И ведь ничему её жизнь не учит.

– Села, - гаркаю, на неё.

Надоела тут обиженку ревнивую строить.

Машка от неожиданности приземлилась, прямо там, где стояла, на низкий пуф, ещё и на ногу больную опёрлась, и, охнув, чуть не сверзилась с него.

Дурында.

Может реально связать её, поусмирять с недельку. От грязных картинок, что замелькали перед глазами, кровь забурлила, а ведь хотел с холодной головой с ней вопросы порешать, а не представлять, как замечательно бы ей пошёл кляп.

– Ты, Маша, по-моему, чёт попутала, или цену себе набиваешь, - стараюсь отключить порнофильм в голове.
– Не помню, чтобы я тебе в верности клялся. Да и ты сама, насколько я знаю, замужем.

Сажусь опять перед ней.

Личико запылало, глаза засверкали, уже ответ обдумывает, явно что-то в своём репертуаре истеричном.

Беру без прежнего трепета её стопу, и, открыв аптечку, достаю бинт эластичный, перевяжу на первое время, потом неплохо было бы, компресс сделать.

– Так что не строй из себя фиалку невинную, и мне мозг заканчивай ломать, - мотаю бинт, поглядывая на неё.

Надулась, сидит, злобно смотрит, явно заклинание на мою импотенцию про себя читает.

Закрепляю бинт, опускаю стопу и резко стягиваю её на себя, чётко развилкой горячей, ко мне на пах.

– Ты…что…- от неожиданности все слова растеряла, и в плечи вцепилась, смотрит, предвкушает, что дальше будет.

– Вижу, язвочка, моя сладкая, что заходит тебе пожёстче, - прихватываю за зад, вжимая плотнее, чтобы поняла, что мне тоже. – Любишь, когда мужик доминирует, - мажу носом по коже нежной, на шейке, собирая её дрожь.
– Но сейчас всё же чётко мне озвучь, хочешь меня?

– А если скажу, что нет? – дёргается, ожидаемо характер свой проявляя.

– Домой пойдёшь, - хмыкаю я, хотя держать продолжаю крепко, всё больше наполняясь её ароматом свежим, тонким, и отпускать, совсем не хочется. Ладони мои чётко на упругой заднице, и тело уже просит продолжения.

– А ты к своей тощей? – затягивает засранка, хотя чувствую, как соски твёрдые в грудь мне упёрлись.

– Ну а что мне у тебя милости выпрашивать, - не остаюсь в долгу, тоже могу нервы помотать.

– Ах, так, - толкает, и я не совсем устойчиво сижу, заваливаюсь на спину, на ковёр, но так даже лучше. Вид на миллион. Мои любимые сиськи прямо перед лицом. Я аж облизываюсь. – Вали тогда на все четыре стороны.

– Так это ты вали, - подбираюсь руками всё ближе к острым вершинкам, гордо торчащим сквозь хлопок футболки.

– Тогда отпусти меня, - ёрзает по члену, явно чувствует, что сделать это мне сейчас крайне тяжело, да и сама Маша не стремится разорвать контакт, хотела бы, уже давно свалила бы.

– А я тебя и не держу, - еле нахожу в голове мысль, чтобы зачем-то продолжить этот бессмысленный диалог, ведь и так понятно уже, что никто никуда не пойдёт.

Машка непроизвольно гнётся в моих руках, а мне до вожделенных сисек миллиметры.

– Пожар! – вдруг раздаётся на улице истошный крик.

У меня ещё в отключённом мозгу мелькает мысль, откуда народ на улице так точно знает про то, что творится у меня в штанах под Машкиными бёдрами.

– Пожар!

– Пожар? – переспрашивает Машка.

Принюхиваюсь, явственно ощущая палёный запах, и понимаю, что горит рядом и уж точно не в моих штанах.

Оперативно сталкиваю Машку, по-моему, даже немного не аккуратно, и кидаюсь к выходу.

Распахиваю дверь, и тут же вижу, что дымит с соседнего участка.

– Етижи-пассатижи, - выходит из меня, пока я сбегаю вниз, глядя, как горит Машкин сарай.