Чтение онлайн

Я не хотела прощаться со своим здоровьем. Не хотела рисковать своей жизнью. Кто знает, сколько мне суждено прожить? Десять лет? Пятьдесят? Восемьдесят? А если этот ритуал отнимет половину? Или больше? Я не могла представить, как буду жить каждый день в неведении, думая, что каждый рассвет может стать для меня последним.

— Это не выход! — выкрикнула я, вскакивая со скамьи. Мой голос эхом разнесся по пустой церкви, отражаясь от холодных каменных стен. — Разве нет другого способа? Чего-то, что не требует таких… таких жертв?

Он остановился, но не обернулся. Я видела только его силуэт, окутанный тенями, словно черным плащом.

— А ты думаешь, я не искал? Думаешь, мне нравится идея отдать часть своей жизни? Своей силы? Своего будущего?

— Тогда зачем ты предлагаешь это? — я чувствовала, как к горлу подступают слезы, и ненавидела себя за эту слабость. — Почему ты готов так рисковать?

— Потому что альтернатива хуже, — его голос звучал глухо, будто он говорил сквозь сжатые зубы. — Потому что если нас найдут… если узнают… нас не просто убьют. Нас уничтожат. И это будет медленно, мучительно. И произойдет это очень скоро, если мы ничего не предпримем.

Я почувствовала, как холодок пробежал по позвоночнику. Мысль о том, что нас могут схватить, пытать, казнить, преследовала меня с того момента, как я узнала о нашей связи. Но слышать, как он говорит об этом так… буднично, словно о неизбежном событии, было невыносимо.

— Почему ты сегодня такая нервная? — внезапно спросил он, слегка меняя тон. — Не наша ли связь, на тебя так действует?

Эти слова буквально взорвали что-то внутри меня. Я вспомнила дневник Эвелин, её строки о том, как она обрела способность управлять огнем, как принимала магию своего искаженного.

— К нам приходил Гэллен. — прошипела я, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони — Советник. Он расспрашивал меня, интересовался истинными.

Я почувствовала, как искаженный напрягся. Даже сквозь тени, даже не видя его лица, я ощутила, как изменилась его поза — стала более собранной, настороженной, словно хищник перед прыжком.

— Что именно он спрашивал? — голос искаженного стал тихим, почти шепотом, но в нем звучала такая властность, что я невольно ответила:

— Всё. Всё, что мог. Как я себя чувствую, не было ли странных ощущений, снов. Не встречала ли я кого-то необычного.

— И что ты ему сказала?

— Ничего, конечно! — я была возмущена даже предположением, что могла выдать нашу тайну. — Я не идиотка. Я знаю, что рискую многим. Я искренне ненавижу эту истинность и всё, что с ней связано!

Последние слова вырвались словно сами собой, громче, чем я намеревалась. Они эхом разнеслись, отражаясь от стен, множась и усиливаясь, пока не стихли, оставив после себя гнетущую тишину.

— Я разделяю эти чувства, — сказал он наконец, и в его голосе появилась странная нотка — что-то среднее между усталостью и горечью. — У меня, знаешь ли, тоже есть своя жизнь. Мне нужно заниматься другими делами. У меня скоро свадьба.

Эти слова ударили меня словно пощечина. Свадьба? СВАДЬБА?!

— Свадьба?! — я не узнала свой голос — настолько он был пропитан яростью. — Ты все еще собираешься жениться?!

— А почему нет? — в его голосе появилась та самодовольная насмешка, которую я так ненавидела. — Мы же пытаемся разорвать нашу связь, не так ли? Какая разница, что я делаю в своей жизни?

Я открыла рот, чтобы возразить, но внезапно поняла, что он прав. Какая, собственно, разница? Мы не пара. Мы не любовники. Мы даже не друзья. Мы — случайные жертвы древней магии, которая связала нас против нашей воли. Почему меня вообще должно волновать, что он собирается жениться?

Но волновало. И это бесило меня даже больше, чем его самодовольный тон.

— Я не готова жертвовать своей жизнью и своими годами ради этого ритуала, — сказала я, резко меняя тему и стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Должен быть другой способ.

— Тогда предложи его, чистая! — он выплюнул последнее слово, как проклятие. — Или, может, ты думаешь, что я наслаждаюсь этой ситуацией? Я делаю всё, что в моих силах!

— Но этого недостаточно! — прошипела я, делая шаг к тени, где он скрывался.

Темнота заколебалась, словно он переместился. Его голос донёсся уже из другого угла полуразрушенной церкви, ледяной и отстранённый.

— О, простите меня, госпожа Совершенство. Я вижу, вы каждую ночь приходите с целыми свитками решений наших проблем.

— Я нахожусь в гораздо большей опасности, чем ты, — процедила я сквозь зубы.

— Неужели? — в его голосе прозвучала насмешка. — И какие же веские доводы привели тебя к этому удивительному заключению?

Я скрестила руки на груди, инстинктивно защищаясь.

— То, что ты искажённый. Я сомневаюсь, что в вашем мире вообще существуют такие понятия, как закон и порядок. Готова поспорить, тебя даже не накажут за связь с чистой. Ну, подумаешь, согрешил немного. Для вас, должно быть, это обычное дело — творить зло и погружать свой мир в хаос.

Повисла тяжёлая тишина. Я почувствовала внезапный холод, как будто температура в церкви упала на несколько градусов. Когда он снова заговорил, его голос был тихим, но в нём звенела сталь.

— Как можешь ты судить о мире, в котором никогда не была? О народе, которого никогда не видела? О законах, которых не знаешь? — каждое слово падало, как камень. — Очередные россказни своих старейшин наслушалась? Те же самые сказки, которыми пугают непослушных детей?

Я почувствовала, как к щекам приливает кровь. В его словах была правда, которую я не хотела признавать. Я действительно ничего не знала о мире искажённых, кроме историй, которые нам рассказывали с детства.

— Тебе нравится внушать мне страх, не так ли? — я вдруг почувствовала странную смелость, переводя тему. — Тебе нравится чувствовать своё превосходство, видеть, как я нервничаю в твоём присутствии.

Он усмехнулся, и этот звук пробрал меня до костей — низкий, почти интимный.

— Если бы мне было так важно внушать тебе страх, я бы давно показал своё лицо. Поверь, тебе бы оно не понравилось.

— Трус! — выпалила я, не думая о последствиях. — Ты прячешься в тенях не потому, что боишься напугать меня. Ты боишься сам! Боишься, что если я узнаю, кто ты, если увижу тебя, то смогу как-то использовать эту информацию против тебя.

Повисла тяжёлая пауза. Я слышала его дыхание — глубокое, размеренное, как будто он пытался контролировать свой гнев.

— Что ж, — наконец произнёс он, и его голос звучал непривычно тихо. — Ты хочешь знать моё имя? Хорошо. Меня зовут Райт. Довольна?