Чтение онлайн

— Тогда просто скажи мне, — я старалась звучать спокойно, хотя внутри всё дрожало от напряжения. — Чего ты хочешь? От меня, от всего этого? Какова твоя цель?

Он молчал так долго, что я уже решила, что он не ответит. Но затем его голос прорезал тишину, твёрдый и решительный:

— Я хочу покончить с этой истинностью. Разорвать связь. Освободить нас обоих.

— И как? — с надеждой спросила я. — У тебя есть план? Какие-то идеи? Продвижения?

— Если бы они были, — его голос звучал устало. — Поверь, ты бы знала первой.

Я опустилась на одну из уцелевших скамей, чувствуя внезапную усталость. Я хотела, чтобы от нашего общения был какой-то толк, чтобы мы двигались к какому-то результату, а не топтались на месте. И тогда я решилась.

— Я нашла дневник, — произнесла я, наблюдая за тенью в углу. — Дневник одной из истинных.

Я услышала резкое движение в темноте — моё заявление явно застало его врасплох. Он сделал шаг вперёд, всё ещё оставаясь в тени, но я чувствовала, как изменилась атмосфера. Напряжение в воздухе стало почти осязаемым.

— Что ты сказала? — его голос был тихим, но в нём звучало что-то новое. Интерес? Надежда? Страх?

— Дневник, — повторила я, чувствуя странное удовлетворение от того, что наконец-то сумела его удивить. — Я нашла личный дневник девушки, которая была истинной чистой. Она писала о своих переживаниях и о своей метке.

— И что ты узнала? — в его голосе сквозило нетерпение, которое он пытался, но не мог скрыть.

— Немного, — призналась я. — У меня не было времени прочитать всё. Только то, что она была чистой.

— Насколько достоверен этот дневник? — спросил он с сомнением. — Откуда ты знаешь, что это не подделка, не выдумка чьего-то воспалённого воображения?

— Я нашла его в закрытом хранилище Зала Знаний, — объяснила я. — В отделе, куда имеют доступ только практически избранные. Не думаю, что они хранили бы там фальшивки.

— Закрытое хранилище? — его голос выдавал удивление. — И как же тебе удалось туда проникнуть?

Я рассказала ему о нашей с Вандой вылазке, о том, как мы обманули хранительницу, как я случайно наткнулась на тайник с запрещёнными текстами, и как среди них оказался этот дневник.

— Кажется, я на тебя плохо влияю. — не весело усмехнулся он.

— А я влияю на тебя? — спросила я внезапно, удивляя саму себя. — Хоть как-нибудь?

Он молчал так долго, что я уже решила, что он проигнорирует мой вопрос. Но когда он заговорил, его голос звучал иначе — тише, мягче, с оттенком, которого я раньше не слышала.

— Больше, чем ты думаешь.

— Например? — я затаила дыхание, не веря, что он действительно отвечает на мой вопрос.

— Например, тот факт, что я никогда и ни перед кем не извинялся. За всю свою жизнь. Ни разу.

Это заявление меня поразило. Я знала, что он высокомерен, но такой уровень самомнения казался просто невероятным.

— Это невозможно, — покачала я головой. — Даже самый совершенный человек иногда ошибается. Даже самый гордый иногда признаёт свою неправоту.

— Видимо, я не вхожу в эту категорию, — в его голосе слышалась странная смесь гордости и… стыда?

— Но ты извинился передо мной, — заметила я тихо. — Сегодня.

— Да, — согласился он после паузы. — И это должно дать тебе представление о том, насколько ты… особенная.

Это слово — “особенная” — повисло между нами, наполненное значениями, которых я не могла или не хотела понять. Я почувствовала, как краска приливает к моим щекам, и была благодарна темноте, скрывавшей моё смущение.

Мы оба замолчали. Тишина обволакивала нас, комфортная и тревожная одновременно. Я чувствовала странное спокойствие, несмотря на абсурдность ситуации: я, чистая, сидела в заброшенной церкви посреди ночи и разговаривала с искажённым, с которым была связана древней, непонятной связью. И что самое странное — мне не хотелось уходить.

— Ты не устал там стоять в своём углу? — спросила я, нарушая тишину. — Может, хочешь присесть? Обещаю, я не буду подглядывать.

— Тебе так не терпится меня увидеть? — в его голосе вернулись насмешливые нотки. — Такое любопытство… опасно, знаешь ли.

— Вовсе нет, — пожала я плечами с деланным безразличием. — Если не хочешь показываться, не надо. Так будет проще тебя забыть, когда всё это закончится.

Моя небрежно брошенная фраза, кажется, задела его за живое. Температура в церкви словно упала на несколько градусов, и я почувствовала, как по коже бегут мурашки.

— Ты хочешь меня забыть? — спросил он тихо, и его голос прозвучал ближе, чем раньше. Он больше не стоял в своём углу — он двигался, приближался ко мне, оставаясь при этом в тени.

— А ты разве нет? — парировала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, хотя сердце колотилось в груди как сумасшедшее. — Ты сам сказал, что хочешь разорвать эту связь, освободиться от истинности.

— Разорвать связь не означает стереть память, — возразил он.

Было что-то в его голосе, что-то почти… уязвимое? Нет, не может быть. Я, должно быть, выдавала желаемое за действительное.

— Почему тебя это волнует? — спросила я прямо. — Что тебе до того, запомню я тебя или нет?

Он молчал так долго, что я начала думать, что он не ответит. Но затем его голос прозвучал так близко, что я вздрогнула:

— Потому что за всю мою жизнь никто не смотрел на меня так, как ты.

— Как? — прошептала я, едва дыша.

— Без страха, — ответил он просто. — Без отвращения. Без… предубеждения.

— Это потому, что я тебя не вижу, — попыталась пошутить я, но шутка вышла натянутой.

— Возможно, — в его голосе слышалась горечь. — Именно поэтому я и остаюсь в тени.

Я почувствовала движение воздуха рядом со мной и поняла, что он совсем близко, возможно, на расстоянии вытянутой руки. Моё сердце забилось быстрее, и я сама не понимала, от страха или от чего-то другого.

— Покажись мне, — попросила я тихо, удивляясь собственной смелости. — Если не хочешь, чтобы я тебя забыла, позволь мне увидеть тебя.

Тишина. Долгая, тягучая тишина, в которой слышно было только биение моего сердца и его дыхание — ровное, но с едва заметным напряжением.