Чтение онлайн

— Ты не готова, — наконец произнёс он, и в его голосе звучала странная смесь сожаления и решимости.

— Я сама решу, к чему я готова, — возразила я с неожиданной твёрдостью.

— Нет, — его голос стал жёстким, непреклонным. — Не сейчас.

Я почувствовала волну разочарования, смешанного с раздражением. Всегда одно и то же — полуответы, уклончивые фразы, отказы.

— Ты сказал, что никогда не извиняешься, — заметила я с горечью. — Похоже, ты также никогда не идёшь на компромиссы.

— У меня есть свои причины, — ответил он, и в его голосе прозвучала усталость. — И поверь, они достаточно веские.

— Возможно, — я пожала плечами. — Но мне надоело быть в неведении.

Я понимала, что сегодня просто какой-то вечер откровений. И, честно говоря, мне это нравилось. Я не хотела, чтобы то почти-дружелюбие, с которым мы сейчас общались, заканчивалось. Удивительно, но в какой-то момент я даже забыла, что нахожусь рядом с искаженным. Обида и ненависть вчерашней ночи будто испарились, оставив после себя странное, но не неприятное чувство.

И, кажется, он ощущал то же самое, потому что вдруг сказал с нотками сожаления:

— Скоро рассвет.

Я непроизвольно взглянула на разбитые витражи. Действительно, небо за ними начинало светлеть, приобретая тот особый предрассветный оттенок, который нельзя спутать ни с чем другим.

— Надеюсь, ты будешь достаточно благоразумна, чтобы прийти завтра сама, — продолжил он, и знакомые язвительные нотки вернулись в его голос. — Не хотелось бы снова… вытаскивать тебя из постели.

— Мы ведь только что неплохо общались, — я закатила глаза. — Обязательно нужно было всё испортить своим командным тоном?

— Я не командую, — возразил он с наигранным удивлением. — Я лишь выражаю… настоятельную рекомендацию.

— О, ну это, конечно, совсем другое дело, — съязвила я в ответ. — Спасибо за разъяснение, теперь я чувствую себя гораздо свободнее.

Он тихо рассмеялся, и этот звук странным образом согрел меня изнутри.

Первые лучи солнца проникли через разбитые окна, заливая старую церковь золотистым светом. В этот раз я решила уйти первой. Не дожидаясь его команды или разрешения, я встала и направилась к выходу.

— До завтра, — бросила я через плечо, не оборачиваясь. — И да, я приду сама.

С этими ночными вылазками мой сон стал поверхностным и прерывистым, а режим дня превратился в хаос. Я понимала, что скоро мама приступит ко мне со своим пристальным вниманием и не отступит, пока не получит ответы. И моё предчувствие не подвело.

Утром я проснулась от того, что мама без стука вошла в мою комнату и начала бесцеремонно меня будить. Мне казалось, что я едва сомкнула глаза, что прошло не больше десяти минут с тех пор, как я вернулась домой. Я с трудом разлепила веки и взглянула на часы — восемь утра. Учитывая, что домой я вернулась около четырёх, получалось, что я спала всего несколько часов.

Чувствуя себя совершенно разбитой, я натянула одеяло на голову, пытаясь игнорировать настойчивый голос матери.

— Лира, вставай немедленно! — мама решительно стянула с меня одеяло. — К нам едут гости!

— Какие ещё гости? — пробормотала я, пытаясь вернуть своё укрытие. — Сейчас же восемь утра… Дай мне поспать ещё хотя бы час.

— Важные гости, — в голосе мамы звучало нетерпение, смешанное с волнением. — Это связано с твоим истинным.

Эти слова подействовали на меня лучше любого ведра ледяной воды. Я резко села на кровати, сон как рукой сняло.

— Что? С каким истинным? Что ты имеешь в виду? — мой голос дрогнул, а сердце забилось так, что, казалось, его стук слышен на всю комнату.

Мама, уже занятая выбором наряда из моего шкафа, ответила, не оборачиваясь:

— Кажется, твоего истинного нашли. По крайней мере, мы с папой на это надеемся. По городу уже поползли слухи, и нам это совершенно не нравится.

Мне стало дурно. Какой ещё истинный? У меня не может быть истинного… по крайней мере, не того, кого мои родители хотели бы видеть. Мой истинный — искажённый, с которым я только что провела несколько часов в заброшенной церкви. И если кто-то узнал об этом…

Но потом я заставила себя успокоиться. Если бы они знали правду, они бы не предупреждали, не давали бы мне время подготовиться. Они бы просто ворвались и… нет, нужно мыслить рационально. Если к нам едут гости, чтобы обсудить моего “истинного”, значит, они чего-то хотят, и это определённо не связано с моей настоящей ситуацией.

Наспех умывшись и приведя себя в порядок, я натянула выбранное мамой платье — нежно-голубое, с высоким воротником и длинными рукавами, слишком официальное для обычного дня. Заплетая волосы в аккуратную косу, я пыталась придумать, что скажу этим таинственным гостям. Ложь? Правду? Нет, правду точно нельзя. Полуправду? Может быть.

Я всё ещё размышляла над этим, когда услышала голоса из гостиной. Мои родители и кто-то ещё — мужские голоса, низкие, уверенные. Сделав глубокий вдох, я вышла из комнаты.

В гостиной, помимо мамы и отца, стояли трое мужчин. Ближе всех к моим родителям — мужчина в элегантном тёмно-синем костюме. Под пиджаком виднелась водолазка того же оттенка, что придавало ему одновременно строгий и изысканный вид. Он выглядел уверенным и каким-то… значительным. У него были карие глаза и тёмно-каштановые вьющиеся волосы, идеально уложенные. Небольшая ухоженная щетина подчёркивала его чёткую линию подбородка, а прямой нос и выразительные брови завершали образ человека, привыкшего к власти и уважению.

В нескольких метрах от него застыли двое прислужников нашего правителя, Магнуса Росмана, в своей характерной белоснежной военной форме. Их присутствие сразу заставило меня насторожиться ещё больше. Зачем кому-то нужна охрана, чтобы посетить наш скромный дом? Прислужников правителя обычно можно было увидеть только на официальных мероприятиях, но никак не в повседневной жизни обычных граждан.

Когда я вошла, все пять пар глаз обратились ко мне, и в комнате воцарилась напряжённая тишина.

Мама позвала меня, и в её голосе звучала та особая интонация, которую она использовала только в присутствии важных гостей. Я на мгновение замерла в коридоре, пытаясь собраться с мыслями. Глубокий вдох, расправленные плечи, вежливая улыбка. Всё как полагается приличной дочери из семьи чистых.

— Лира, дорогая, — пропела мама, как только я появилась в дверном проёме, — познакомься с нашим гостем.

Она деликатно, но настойчиво подтолкнула меня в спину, едва заметно для других, но ощутимо для меня. Я заметила, как лихорадочно блестят её глаза — смесь волнения, благоговения и тревоги. Никогда прежде не видела её такой… взвинченной.