Чтение онлайн

Деньги были своевременно переведены, навигация открылась, но завод оборудование не грузил и на запросы не отвечал. Более того, из неофициальных источников СП стало известно, что изготавливать оборудование никто и не собирался.

Руководитель СП созвонился с директором и, не получив вразумительного ответа, сообщил о своем вылете в Красноярск, чтобы разобраться на месте, просил встретить. Его встретила «Волга», а дальше все происходило, как в настоящем детективе.

Водитель сообщил, что ему требуется заправиться. Заехали на заправку, а когда он отправился в кассу, в салон «Волги» с решительным видом ввалились трое громил, приставили пистолеты приезжему гостю в бока и заявили: «Сейчас тебя машина отвезет назад в аэропорт, и ты ближайшим рейсом улетишь назад в Москву. Если появишься когда-либо в Красноярске – жить не будешь. А сейчас поставь свою подпись тут, тут и тут».

На просьбу москвича посмотреть текст, который нужно подписать, ему несколько раз крепко ткнули стволами в ребра, после чего у него пропало всякое желание сопротивляться. «На Шварценеггера я не похож!» – подумалось ему и пришлось подписывать предложенную бандитами филькину грамоту.

Когда возвращались в аэропорт, водитель сообщил, что директор его ни о чем «таком» не предупреждал, а действовал он под угрозой совершенно незнакомых ему людей – свое-то здоровье дороже!

По прилету в Москву «подписант» сразу же прибежал к нам в министерство с просьбой повлиять на завод и заставить его вернуть деньги. Но чем ему можно было помочь? Пришлось объяснять, что в современных условиях предприятия являются самостоятельными субъектами права, его административное руководство в лице отраслевого министерства ликвидировано, и что действовать можно только через правоохранительные органы (милицию, прокуратуру, суды), куда и следует обратится пострадавшему с соответствующей претензией.

Я все-таки пытался переговорить с директором завода, чтобы хотя бы разобраться в ситуации, но тот каждый раз уходил от разговоров под какими-то надуманными предлогами.

Очень бурная реакция на этот инцидент была у руководителя «Немецкой экономики», госпожи доктора Андреа фон Кнооп. Эта организация занималась расширением сотрудничества российских и германских предприятий, представляла в России интересы всей германской экономики, и для нее была небезразличной привлекательность экономического климата нашей страны.

«Что же будет, господин Ломтев, что же будет? – восклицала госпожа фон Кнооп во время нашей встречи, - Ведь немецкие промышленники непременно узнают про этот случай, и после этого работать в России никто не захочет! Что мне говорить Правительству Германии?». Успокаивал, как мог, но, кажется, безрезультатно.

* * *

Другим безобразным пороком нашего общества стала приватизация, а точнее, как ее сразу же окрестили, «прихватизация», в результате которой огромная часть государственной собственности была практически безвозмездно передана в частные руки. Появились новые хозяева у «Уралмаша», «ЗИЛа», энергомашевских гигантов Питера и других предприятий, и хозяева эти зачастую не знали, что же делать со свалившимся на их головы богатством.

К примеру, «ЗИЛ» был продан за бесценок (около 5 млн. долларов США) «Микродину». Его новый собственник Ефанов сразу же стал превращать завод в торгово-складской комплекс. Только личное вмешательство мэра Москвы Лужкова, который в ультимативной форме потребовал от Ефанова продать акции «ЗИЛа» правительству Москвы по цене покупки, предотвратило преждевременную ликвидацию завода.

Не знаю подробностей, каким образом некий Степанов, математик из Свердловска, стал владельцем большинства заводов энергетического машиностроения, но факт остается фактом – контрольные пакеты акций «Электросилы», Ленинградского металлического, Белгородского, Подольского и др. заводов стали принадлежать именно ему. На первых порах Степанов, не будучи даже знаком с азами специфики машиностроения, начал «ломать дрова». Из-за его «порохового» характера у него начались конфликты с трудовыми коллективами, затем с местными властями.

На Степанова посыпались жалобы, по старой памяти нам поручалось с ними разбираться, а что мы могли решать? Явного криминала в действиях Степанова не было, ранее имевшийся административный ресурс после смены собственника у нас исчез, и поэтому на поступающие жалобы приходилось давать отписки с рекомендациями обращаться в суд.

Апофеозом «художеств» Степанова стало его решение о переводе Ленинградского металлического завода в Архангельскую область, если не ошибаюсь, в город Вельск. Завод оставался по-прежнему на берегах Нев, платились налоги по новому месту его регистрации, а заработная плата выплачивалась только работникам, подавшим заявление на их перевод на новое место. Возник настоящий скандал: шутка ли, огромный завод функционирует, его работники пользуются городской инфраструктурой, а налоги выплачиваются где-то на стороне!

Терпение городской администрации лопнуло, и она прибыла искать правду в Москве.

Вызывает меня как-то первый замминистра Свинаренко. У него сидит узнаваемый человек (не стану называть его имя - он и сегодня в должности). Сразу после знакомства гость обрушился на меня:

– После Вашей фактически поддержки (действия Степанова ни в одном из Ваших писем не были осуждены) он распоясался и вывел из Питера один из крупнейших заводов! И вместо того, чтобы немедленно дать по рукам зарвавшемуся самодуру, Вы нам предлагаете обращаться в суд! Что это за дела такие?

Настала моя очередь удивляться правовой безграмотности моего оппонента:

– Степанов является почти единственным собственником предприятия и волен в пределах действующего законодательства принимать соответствующие решения. А кто не согласен с его решениями, тот должен обращаться…

– Да какой он собственник? Вам следует знать, что агенты Степанова, длительное время выстаивая у проходной, пользовались бедственным положением рабочих и скупали у них ваучеры за бесценок. Его действия противозаконны!

– Уважаемый …! Давайте опустимся на землю! Уже несколько лет нет Советской власти, а, мне кажется, кое-кто этого не замечает! Действия Степанова можно посчитать безнравственными, но никак не противозаконными. А если Вы считаете иначе, то почему же Вы спокойно наблюдали это беззаконие и не прекратили его с помощью милиции?

Возникло замешательство. Разговор перешел в спокойное русло, и мы договорились, что нужно договариваться, а в суд обращаться лишь в крайнем случае.

Мы встретились со Степановым в ближайшую субботу. Проговорили с ним не меньше трех часов, выпили литровую бутылку «Белой лошади», загрызли это все печеньем «Юбилейное» и определились, по крайней мере, по двум вопросам.

Во-первых, мне удалось убедить Степанова, что к местному руководству следует относиться более уважительно: не лебезить, конечно, перед ним, но почаще советоваться, в особенности по вопросам, связанным с социальной сферой. Чиновники очень не любят, когда их игнорируют, но часто становятся союзниками, если к ним прийти за советом. А иногда, что немаловажно, незаменимыми защитниками! Вначале Степанов начисто отрицал подобный подход («там сплошь все идиоты и тупицы, кланяться им – себя не уважать!»), но затем после долгих увещеваний с моей стороны пообещал взять на вооружение дипломатические приемы во взаимоотношениях с местным начальством.

Во-вторых, Степанов согласился, что на энергомашевских заводах необходимо иметь комплексный план развития, где кроме показателей производства учитывались бы проблемы его модернизации, специализации, капитального строительства, внешних связей, социальной и кадровой политики. К чести Степанова, через несколько недель он торжественно вручил мне профессионально оформленный требуемый документ.

Через некоторое время Степанов пришел ко мне с просьбой помочь: для модернизации производства потребовалось закупить за рубежом технологическое оборудование, которое в России не выпускалось. Для этих целей Степанову потребовалось около 450 млн. долларов США, и эту задачу, казалось бы, ему удалось решить: зарубежные банки подтвердили свое согласие дать соответствующий кредит, но без учета таможенных платежей, а их набиралось на сумму более 100 млн. долларов. Возник тупик! Такие вот у нас были дикости: государство законодательно тормозило ввоз станков, предназначенных для развития производства и в перспективе обеспечивающих поступления в бюджет платежей, значительно превышающих суммы таможенных сборов. Но это лишь в перспективе! А Минфину хотелось сразу и сейчас, и Степанову, к сожалению, со ссылкой на действующее законодательство, в беспошлинном ввозе станков был отказано.