Чтение онлайн

Гай Музоний Руф не был добрым учителем.

Он не терпел глупцов, ждал от учеников молчания и требовал внимания.

Он на своем опыте знал, как тяжела жизнь: жестокие императоры трижды, а возможно и четырежды, отправляли его в изгнание. И он не нянчился с теми, кто приходил к нему учиться. Среди учеников стоика встречались даже правители, но философу было безразлично, насколько они важные персоны или чьи они дети. Неважно, ранимы они или гениальны. Ко всем он предъявлял невероятно высокие требования.

Эпиктет, учившийся у Музония, однажды допустил в задании логическую ошибку, которую счел пустяком. «Я же не Капитолий сжег», — сказал Эпиктет, пытаясь преуменьшить промах. Учитель не оценил отговорку. «В данном случае твое упущение и есть Капитолий», — отрезал Музоний, сопроводив исправление суровой отповедью [86] . Ведь ученик не просто ошибся — он поленился, а затем попытался оправдаться.

Было бы прекрасно, если бы каждый учитель был дружелюбным и веселым, если бы в классах царила самостоятельность, а занятия проходили на свежем воздухе. Было бы прекрасно, если бы каждая идея утешала и вдохновляла. Но это не подготовило бы учеников к жизненным сложностям.

Не всякий мог вынести нрав Музония, но Музоний пережил изгнание, а Эпиктет — рабство, и данные испытания делали их идеальной парой. К тому же при всей своей строгости Музоний был человеком открытым, любившим учить. Даже в его суровости скрывалось глубокое сострадание — в конце концов, он требовал совершенства от того, кого другие и за человека-то не считали [87] . Более того, он открыто выступал за равноправие, утверждая — и это в I веке! — что женщины тоже достойны изучать философию.

Под руководством Музония Эпиктет стал одним из величайших умов Античности, а позже вдохновлял Марка Аврелия. Мог ли Эпиктет достичь этого в одиночку, просто читая книги?

Возможно.

Но с Зеноном произошло иначе. После той судьбоносной встречи в книжной лавке он спросил продавца, где можно найти человека, подобного Сократу. И так совпало, что в этот самый момент мимо проходил философ Кратет. Торговец сказал: «Вот за ним и ступай», и обучение Зенона началось.

Кратета в Афинах звали Открывателем дверей, потому что именно это делают великие учителя: открывают двери в миры и к возможностям, о существовании которых мы и не подозревали [88] . Они проникают, как говорил Музоний, «в самый разум слушателя». Они затрагивают самую глубину его души.

Через одного-единственного ученика учитель способен изменить мир.

Стала бы Хелен Келлер тем, кем она стала, без своей наставницы и подруги Энн Салливан? [89] Был бы Платон Платоном без Сократа? Аристотель без Платона? Александр без Аристотеля? Что, если бы Квинт Юний Рустик не познакомил Марка Аврелия с трудами Эпиктета? Что, если бы столетия спустя профессор Райнлендер, ветеран Второй мировой войны, не открыл ту же самую книгу Джеймсу Стокдейлу? [90]

Мы должны искать великих учителей… и избегать плохих.

Ведь учитель может и обделить мир, отнять у нас любопытство, стремление к новому и даже доброту. Представьте, насколько по-другому могла сложиться молодость Малкольма Икса, если бы его школьный учитель английского, мистер Островски, не растоптал его мечты. «Ты знаешь, что мы все здесь к тебе хорошо относимся, — сказал учитель. — Но ниггеру нужно быть реалистом. Юрист — это нереальная цель для ниггера». Мистер Островски посоветовал ему подумать о профессии, где можно работать руками. Малкольм стал уличным преступником.

Одни учителя открывают двери, другие — закрывают.

Отец Джона Адамса мечтал о том, чтобы его сын поступил в колледж. Сам же Джон Адамс готов был заниматься чем угодно, лишь бы не ходить в школу. Он часто прогуливал уроки ради рыбалки, охоты или воздушного змея. Ему не нравились учителя, и он считал, что не узнает в школе ничего полезного. Когда он заявил, что хочет стать фермером, отец отвел его на соленый марш [91] резать тростник и месить грязь, чтобы показать, каков этот труд на самом деле. На следующий день Джон вернулся в школу. И все же Адамс-младший продолжал мучиться. «Мне не нравится мой учитель, — сказал он отцу. — Он такой небрежный и злой, что я ничему у него не научусь». На следующий день отец перевел его в частную школу Джозефа Марша. И с Адамсом произошла разительная перемена. Он стал учиться. Стал читать. Скопил денег, чтобы купить «Речи» Цицерона. Меньше чем через год пятнадцатилетнего юношу признали готовым к колледжу. Следующей осенью он поступил в Гарвард.

Возможно, у вас дислексия. Возможно, вы считаете, что не сильны в математике или лишены творческой жилки. Возможно, вы всегда ненавидели школу. Но не задумывались ли вы, что вам просто не попался подходящий учитель? Где-то есть человек, который станет для вас идеальным наставником. Где-то есть тот, кто вас поймет. Ваша задача — найти его. Говорят: когда ученик готов, учитель появится сам. Может быть, это и правда… но нельзя просто сидеть сложа руки в ожидании чуда. Мы должны искать учителей и школы, которые подходят именно нам. А как родители и опекуны мы должны помогать находить подходящую среду обучения для детей — как в стенах учебных заведений, так и вне их.

Музоний понимал: для преображения ученика необходимо, чтобы он стал активным участником обучения. Порой он даже нарочно отваживал самых многообещающих учеников — просто чтобы посмотреть, из какого теста они сделаны. Он говорил: «Как камень, даже если бросишь его вверх, понесется вниз в силу такого своего устройства, так и одаренный — чем больше отталкивать его, тем больше он тяготеет к тому, для чего по своей природе рожден» [92] .

Он хотел, чтобы ученики были не просто умными, — он хотел, чтобы они жаждали учиться.

Но как бы сильно мы ни стремились к знаниям, важно обуздать нетерпение.

Есть притча о юноше, который хотел побыстрее овладеть фехтовальным мастерством. Когда учитель сказал ему, что на обучение уйдет десять лет, он пришел в ужас.

— Я не могу ждать так долго! А если я буду трудиться вдвое упорнее?

— Тогда тридцать лет, — ответил мастер.

— Но я готов на все, лишь бы поскорее! — взмолился юноша.

— В таком случае, — сказал учитель, — это займет семьдесят лет. Торопливый ученик учится медленнее всех.

Нужные нам уроки требуют времени. Иные могут быть болезненными. Как говорил своим ученикам Эпиктет, бравший пример с Музония, «школа философа, люди — это лечебница. Выходить оттуда должны не удовольствие испытав, но боль. Вы ведь приходите туда нездоровые» [93] .

Ценные вещи редко даются даром. И образование не исключение.

Найти великого учителя никогда не поздно, но чем раньше, тем лучше. Ведь путь предстоит неблизкий.