Чтение онлайн

Настанет день, и вы будете руководить. Но сначала нужно научиться подчиняться. А прежде всего — научиться служить.

Они встречались в домах в разных уголках страны: Панетий, философ-стоик; Публий Рутилий Руф, римский политик, бросивший вызов царившей в Риме коррупции; Полибий, великий историк. Этих и многих других мыслителей, писателей и государственных мужей объединил прославленный полководец Публий Корнелий Сципион Эмилиан, и в его честь историки назвали данную группу людей «кружком Сципиона».

Сципион не был обычным солдатом. Он был воином-философом, который любил окружать себя великими умами. Один античный историк писал, что Сципион с равным рвением предавался «оружию и занятиям науками; он либо тренировал тело, подвергая его опасностям, либо закалял ум учением».

Возможностей для тренировки тела у него было предостаточно, но лучшим местом для тренировки ума служили встречи «кружка Сципиона».

Там он и его друзья обсуждали природу лидерства. Спорили о нарастающих проблемах Рима. Говорили о справедливости. Обменивались книгами и декламировали стихи. Рассуждали о формах правления и о том, какая из них лучше обеспечивает стабильность и прогресс. Находили время и для смеха — над цикличностью истории и человеческими заблуждениями, над противоречиями друг друга и над странными теориями того времени, вроде той, что кто-то видел в небе два солнца [102] .

Должно быть, это было потрясающее зрелище. Даже муха на стене — и та была бы очарована [103] .

Выдающиеся люди всегда создавали вокруг себя подобную среду.

В 1764 году небольшая группа художников, писателей и философов основала «Клуб». Они встречались раз в две недели в разных местах Лондона. Среди них были Сэмюэл Джонсон, Джеймс Босуэлл, Эдмунд Берк, Эдвард Гиббон и Адам Смит. Даже если эти имена сегодня вам ни о чем не говорят, знайте: мы живем в мире, который они помогли создать — литературной критикой, биографиями, политическими теориями, экономическими открытиями и историческими трудами.

«Они встречались многие годы, — пишет Лео Дамрош в своей увлекательной книге о “Клубе”. — Дарили друг другу идеи. Вдохновляли. Бросали вызов. Вместе горевали и ссорились».

Подобно кружку Сципиона, друзья из «Клуба» вели долгие и разносторонние беседы на все мыслимые темы. Спорили, поддразнивали друг друга, критиковали работы. Соперничали. «Тот, кто борется с нами, укрепляет наши жилы и оттачивает наше мастерство, — говорил Берк, вторя метафоре стоиков. — Наш противник — наш помощник». Они поддерживали друг друга и открывали перед друзьями двери.

Почти в то же самое время по ту сторону Атлантики подающий надежды печатник Бенджамин Франклин основал маленький клуб из двенадцати друзей под названием «Джунто» [104] , посвященный взаимному совершенствованию всех участников. Это был первый из многих клубов, которые он создаст, — от библиотек до Американского философского общества. Он стремился расширить свой мир и сделать его лучше.

Традиция продолжилась и во времена Эмерсона: вокруг него в 1836 году в Конкорде сформировался «Трансцендентальный клуб», который он же и финансировал. В него входили, в частности, Генри Торо, Натаниэль Готорн, Маргарет Фуллер и Элизабет Пибоди. После Первой мировой войны в Париже сложилось сообщество писателей-эмигрантов — так называемое потерянное поколение; в него входили Эрнест Хемингуэй, Гертруда Стайн, Фрэнсис Скотт Фицджеральд, Томас Элиот, Эзра Паунд и другие. А чуть раньше, в Лондоне начала XX века, возник влиятельный «Блумсберийский кружок», объединявший таких светил, как Вирджиния Вулф, Эдвард Морган Форстер и Джон Мейнард Кейнс. В 1950-е битники преобразили литературу — точно так же, как в последующие десятилетия панк, гранж и рэп преобразили музыку. В наши дни есть так называемая мафия PayPal — в частности, Питер Тиль, Рид Хоффман и Илон Маск, — вышедшая из одного стартапа конца девяностых.

Не будет преувеличением сказать, что большинство этих людей были необычайно талантливы сами по себе. Многие являлись настоящими гениями. И все же даже им требовалось сообщество.

Как и всем нам.

Музыкант Брайан Ино придумал термин scenius («сцениус») [105] , чтобы объяснить, как мы становимся лучше, оказавшись частью группы, культуры или экосистемы влияний. Существуют ли гении-одиночки? Конечно. Но «сцениусов» куда больше.

Чем раньше мы найдем свой круг, тем лучше.

Нужно найти своих людей — и тогда вы найдете себя.

Подумайте о тех, кому не выпало такой удачи. Кто ковыляет по жизни в одиночку. Кто увядает в одиночестве. Подумайте о цветах, оставшихся неопыленными, о гибридной силе [106] , так и не раскрывшейся. Подумайте о потерянных годах, о несозданных произведениях, об отложенных открытиях — и все лишь потому, что люди слишком долго искали своих.

Но еще страшнее кладбище талантов, угодивших не в тот круг. Эта история стара, как сам кружок Сципиона. Молодое дарование попадает под дурное влияние. Спортсмен, окруженный подпевалами, расслабляется и начинает считать, что ему все дозволено. Ученого затягивает в воронку конспирологии и безумия.

Трудно не стать лучше, окружив себя выдающимися людьми, — в общении, работе, в духовной жизни. И столь же часто случается, что потенциально великого человека губит не-слишком-великое окружение.

«Скажи мне, с кем ты общаешься, — говорил Гете, — и я скажу тебе, кто ты».

Нам нужно найти круг, который бросает нам вызов, вдохновляет и понимает нас, открывает новые идеи, не дает расслабиться и заставляет выходить за собственные пределы. «Проводи время только с теми, кто сделает тебя лучше, — советовал Сенека, — допускай к себе только тех, кого ты сам можешь сделать лучше» [107] .

Ваша компания может собираться раз в год на длинный уик-энд. Встречаться за ужином и беседой в одном ресторане раз в месяц. Пересекаться на одних конференциях. Общаться в групповом чате. Встречи могут быть официальными, а могут — спонтанными и нерегулярными. Но это должно быть нечто такое, что способствует вашему росту и делает вас лучше, чем вы были прежде.

Сегодня есть масса способов создать и поддерживать свою группу. Благодаря интернету и живым встречам ваши возможности куда шире, чем могли представить участники кружка Сципиона, «потерянного поколения» или Блумсберийского кружка. Вы можете организовать свой круг как угодно — просто убедитесь, что он сделает вас лучше.

И мудрее.

Майор Джордж Паттон уже бывал здесь раньше. В этом он не сомневался.

— Я участвовал в этой битве мальчишкой, — сказал Паттон, осматривая поросшее травой поле, где полегли тысячи людей во время Гражданской войны — за десятилетия до его рождения.

Он часто рассказывал друзьям о вспышках памяти. Вот его несут на щите викинга; вот он сражается в Польше в XIV веке вместе с Иоанном Слепым [108] ; вот участвует в наполеоновских войнах; ведет римский легион в Галлии.

Как-то в 1933 году, когда он беседовал с одним военным историком о битве в Глуши [109] , разговор прервал глубокий старик. «Джентльмен совершенно прав, — пояснил ветеран. — Я был в той битве, и, джентльмены, мы драпали что было сил».

Паттон настаивал, что его дежавю подлинны, что в нем живет перевоплощенный дух поколений воинов. Возможно, в этом что-то есть, ибо его действия на полях сражений в Африке, Италии, Франции и Германии в обеих мировых войнах были столь стремительны и дерзки, что казались продолжением легендарных кампаний прошлого.