Мутация разума.
Шрифт:
– Мы бы могли их отключить, – предложил Винни, – Ну, не совсем мы, но Уильям смог бы. Точно.
– А что, если не все из истуканов умеют плеваться?
– Нужно чтобы кто-то это проверил.
– А чем располагают другие? – спросила Дора, незаметно оглядываясь на команды противников.
– Неправильный метод, – отозвался Нэри, – Других сейчас нет. Только мы.
– Кто-нибудь понял, как цилиндры включаются? – опять заговорил Джаспер, – Реагируют на движение?
Кристин посмотрела в сторону инструктора, который, сидя за пультом управления, расслабленно читал какой-то журнал.
– Наверное да, – ответила девушка.
– Значит, мы можем, действительно можем, спровоцировать ложный запуск систем.
– Как? – не понял Нэри и, ещё раз взглянув на цилиндры, по-прежнему не нашёл ничего подходящего.
– На площадку рвётся огонь, – напомнил Джаспер, – Что может быть лучше?
Команда солидарно отступила от красной черты и, предоставив напарнику пространство для манёвра, сгрудилать чуть поодаль. Джаспер прислушался к шёпоту в темени. Позволив характерному чувству стать более ярким, парень отвел одну руку назад, а вторую выпрямил так, будто собирался сбалансировать ею подачу мяча. Температура тела резко поднялась. Желая влюбиться в своё же присутствие, языки пламени ласково облизнули кончики пальцев и, поманив к себе посторонний огонь, приготовились подчинить его воле курсанта…
Но Джаспер опоздал.
Разгадав идею соперников, Рене мгновенно сорвалась с места и, опередив парня на долю секунды, запечатала источник пробкой из льда.
– Догоняйте, неудачники! – на скользкий ковёр приземлилась серая капля, – Не буду же я вызывать для вас такси! – маслянистая жидкость приобрела облик Хэмиша и, помахав на прощанье рукой, растеклась ртутной лужицей по мраморным плитам.
– Чёрт возьми! – воскликнул Дилан, – Он же так ничего не весит!
Наслаждаясь нетронутой паузой, блестящая змейка проворно огибала снаряд за снарядом и, оставляя напарников далеко позади, уверенно приближалась к зияющей яме.
– Та-ак, теперь моя очередь, – Дора сняла обувь и заколола волосы, – Винни, давай за мной!
Взяв разбег, девушка с силой оттолкнулась от площадки и, увеличив инерцию о верхушку цилиндра, приступила к метаморфозам. Её конечности немного удлинились, а гибкие стопы плавно превратились в дополнительные кисти. Густо покрывая белоснежную кожу, на оголённых руках проступила короткая светлая шерсть и, пряча под собой человеческую натуру, заполнила всё тело. Ладони быстро потемнели и по грубости приблизились к перчаткам. Новый прикус обозначил небольшие клыки. Напряжённо зависнув над розовой макушкой, за спиной Доры расправился хвост и, упруго вплетаясь в нюансы движения, подтвердил принадлежность курсанта к отряду приматов.
Острый конус заметил подходящую цель.
На лету сделав сальто, девушка грациозно ушла от опасности и, зажав цепь продолжением позвоночника, выдернула оружие из слепого гнезда. И опустилась на четыре лапы. В центр оледеневшей поверхности.
– Она же не знает, что нужно искать! – Винни несколько раз подпрыгнул на месте, проверяя готовность суставов, – Пожелайте мне удачи.
– Будь ты проклят, – усмехнулся Нэри и, проследив за долгим прыжком подопечного, обратился к Кристин, – Твоя очередь покинуть статичный балласт…
– Немного рановато, – не отставая от конкурентов, четвёртая команда ринулась в бой, – Мне не за что зацепиться.
Будто накручивая атмомферу на шестерёнки, стальные щупальца отсекали от пространства куски и, хаотично смешиваясь со вспышками тел, захламляли тренировочный комплекс металлическим лязгом. А курсанты продолжали присоединяться к заданию. Доверяя своей интуиции, они слаженно отвечали на выпады снарядов и, хватая боеголовки голыми руками, безжалостно уничтожали сотворённое куратором детище. Другого варианта никто не нашёл.
Цилиндры же, подчиняясь специальной компьютерной программе, нападали на людей с удивительной гармонией. Они не задевали друг друга атаками; не загромождали цепями лазейки для конусов; не обращали внимание на чьё-либо преимущество и, постепенно расставаясь с припасами, не стремились привести тренировку в состояние бреда. Их миссия заключалась в испытании курсантов на манёвренность, но те, в свою очередь, склонялись к главенству мышечной силы. Кто не мог ею похвастаться, дожидался удобного момента за стартовой чертой. Кто был просто знаком с этой особой, останавливал боеголовки и, фиксируя тросы, подзывал к себе тех, кто по праву считался её лучшим последователем. А трое из кадетов, под прикрытием Доры и Винни, быстро перемещались между снарядами и, лишая противника оборонной способности, заканчивали нехитрое рутинное дело. Они должны были бороться за собственные команды, но Джаспер, Дилан и Бриджит, следуя необъяснимой старой привычке, напрочь забыли о рамках задания.
Всё сильнее погружаясь в игру, курсанты оказывались в особой разновидности транса и, даже не догадываясь об этом, словно бы образовывали единый организм. Девятнадцать голов одновременно поворачивались на эхо нового запуска, тридцать восемь рук взаимодействовали с полосой препятствий так, будто могли сами отвечать за решения, а бережно склеенные фрагменты воспоминаний создавали полную картину событий. Теперь для курсантов не существовало ничего потаённого. Каждый знал то, что видели другие. Каждый мог делиться идеями, не открывая для этого рта. Каждый являлся необходимой деталью в чёткой реализации плана. И каждый был обречен незаметить присутствия специфичной уловки.
Джаспер опустил раскалённые ладони на звено и, размягчив материал, порвал железо, как хлебную корку. Выбросив испорченные половинки, парень перенёс особое ощущение к груди и, сомневаясь, стоит ли полностью усыплять свою силу, огляделся. Над его головой, опутав повреждённые снаряды лианой, пролетела Кристин. Дилан и Ант разбирались с цилиндрами на противоположной стороне. Скотт и Орвилл расчищали заваленный металлоломом проход и, обмениваясь с Хэмишем неясными фразами, наверно предлагали ему что-то авантюрное. Ловко пройдя половину задания, курсанты приближались к ожидаемой развязке.
Джаспер стоял в отдалении от всех и, наблюдая за друзьями, расслабленно выравнивал тяжёлое дыхание. Внутри него, затрагивая каждую клеточку организма, постепенно зарождался незапятнанный агонией свет. Никакого жара, только тихое ласковое тепло, которое бы с радостью посвятило себя человечеству. Находясь в окружении разрухи, парень неожиданно ощутил, как по его телу струится признательность и, перебегая взглядом от напарника к напарнику, понял, что утопает в ранее неоформленных волнах любви. Джаспер словно искупался в золотистом прозрении, а выйдя из ванны, забыл подобрать полотенцем медовые излишки. Разве он прежде не замечал, что другие курсанты – его братья и сёстры? Или всё это время от парня ускользала очевидность их ценности? Сколько лет Джаспер знает своих одноклассников? Сколько дней и ночей они провели в академии в тесной компани, но лишь сейчас, завершив с друзьями очередное упражнение, парень будто бы впервые осознал свой долг перед ними.
Уловив за спиной какое-то движение, курсант обернулся. Неуклюже перебираясь через цепи, к нему направлялся изрядно потрёпанный Бобби и, зажимая ладонью рассечённое плечо, безуспешно пытался остановить кровотечение. Штанина на его левой ноге была разорвана до колена и болталась затравленным шлейфом на уровне икр; на локте другой руки расплывался синяк; футболка пестрела рваными дырами и, оголяя участки загорелого торса, сохраняла покрой из оставшихся сил; одну из бровей пересекала свежая царапина.