Чтение онлайн

Заменяя кровь на реакцию распада, поток пламени жадно пожирал своего же хозяина. Грубо вторгаясь в человеческое тело, стихия выворачивала на изнанку каждый миллиметр, каждую клетку белкового организма и, не собираясь останавливаться, переделывала на собственный вкус всё то, что было Милошу дорого. От фигуры Джаспера почти ничего не осталось. Его рост увеличился, руки утончились, шея стала более гибкой, а лицо… А лицо исчезло под лакированной маской огня, но парень по-прежнему был там. Осторожно выбирая дорогу, Милош приблизился к негасимому факелу и, встав напротив Джаспера, приготовился к нему прикоснуться.

Умение парня доставляло ему настоящее удовольствие и, одновременно с этим, мучило Милоша постоянными болями. Находясь в его ладонях почти с самого рождения, редкая способность казалась хрупким осколком чего-то огромного и, присутствуя в руках неуловимым напряжением, постоянно напоминала курсанту о себе. Она была словно дополнительным человеком, некой сущностью, которой, по какой-то причине, не позволили развиться в отдельную личность… Но навязчивый квартирант не мечтал о побеге. "Нечто" курсанта не желало расставаться с напарником, ведь уникальный тандем существовал на неподдельной и многолетней симпатии. Лишь сознание Милоша могло обеспечить своенравную силу идеальной средой обитания. Только оно было достаточно гибким и стойким, чтобы выдерживать многократные слияния с посторонними рассудками, и только покалывания в ладонях, соединяющие закаулки души с геометрией тёрхмерного тела, позволяли Милошу ощутить себя значимым. Погрузив правую руку в огонь, кадет представил, что чувствует не пламя, а мягкие волосы.

– Поговори со мной…

Дотронувшись пальцами до Джаспера, парень крепко стиснул зубы и, превозмогая боль, сосредоточился. Линии на руке пронзило характерное чувство. Плотно прижав ладонь к уху любимого, Милош настроился на нужную волну и, стараясь игнорировать ожог, повторил свою просьбу. Мысленно. Но Джаспер оставался неприступен. Жжение будто рассеченной лезвием плоти уговаривало человека выйти из тени. Приманивая к себе крупицы сознания, оно пыталось отыскать того Джаспера, который умел быть добрым, забавным, немного неуклюжим… Оно хотело напомнить парню о его повседневных делах, о том, что он обожал, что ценил и что моментально вспыхивало под действием высоких температур, но никто не отзывался.

Милош больше не мог выносить многоградусный жар. Разорвав ментальную связь, парень отдёрнул повреждённую руку и, стерев со щёк слёзы и пот, провёл по лбу друга кровавой ладонью.

И это был экстренный выход.

Пойманное в тесную камеру пламя тут же исчезло. Кипящие озёра металла освобождёно притихли и, став ядовитой припаркой для избитого комплекса, постепенно теряли свой жгучий оттенок. Рыжее сияние впиталось обратно в кости курсанта, а к самому Джасперу, напрочь забыв о бушующем пекле, вернулся привычный человеческий облик…

Но отключенное Милошем сознание сильно опаздывало.

– Держу! – схватив друга за обугленный ремень, парень притянул его к себе и заботливо опустился вместе с ним на колени.

*Шпалеры – стенной односторонний безворсовый ковёр с сюжетной или орнаментальной композицией.

**Султан – украшение на головном уборе в виде вертикального перьевого или волосяного пучка. Был распространён на шляпах, киверах и касках в большинстве европейских армий первой половины XIX века.

Глава 3. Землетрясение.

Почувствовав запах больничной палаты, Джаспер рефлекторно поёжился и, ощущая под ребрами знакомую пустоту, разомкнул слегка опухшие от приступа веки.

– Привет.

– Привет…

Тонкое одеяло опутывало тело жёсткими складками. Над головой, протянувшись вдоль металлической узкой кровати, тихо жужжала люминесцентная лампа и, лениво перемигиваясь с припылённой соседкой, разгоняла проникающие сквозь окно сумерки.

– Где врач?

Милош кивнул на незапертую дверь и, положив левую руку на простынь, нежно прикоснулся к ладони любимого. Он сидел напротив Джаспера уже несколько часов. Всматриваясь в неспешное угасание дня и прислушиваясь к сдержанным разговорам медицинского персонала. Люди в белых халатах приходили и уходили, приносили с собой капельницы и замеряли частоту пульса, а парень продолжал напряжённо наблюдать и, не имея возможности что-либо сделать, казался ещё одним предметом скудной мебелировки.

– Ты как? – заглянув в чайные глаза, Милош аккуратно разместил правый локоть на спинке по-ковбойски развёрнутого стула, – Хочешь, я принесу воды?

Джаспер отрицательно мотнул головой и, нерешаясь задать тот самый вопрос, слабо дотронулся до пальцев напарника… Так робко, словно Милош мог его ненавидеть.

– Всё в порядке, – красноволосый погладил широкое запястье, – Тебе совсем необязательно сейчас это слышать.

– Но мне нужно… – прошептал курсант, избегая смотреть в глаза собеседнику, – Очень нужно…

– За полчаса огонь уничтожил всё, на что Джай потратил месяц работы, – произнёс Милош и, не желая рассказывать другу о Бобби, подробно остановился на материальных убытках, – Расплавились снаряды, подключённые к ним системы, автоматические механизмы… Даже стены пострадали.

– А он? – красноволосый запнулся, – Он что, умер?

– Нет-нет, – торопливо успокоив любимого, Милош не позволил пациенту подняться с постели, – У Бобби ожог третьей степени. Он в реанимации, его ввели в искусственную кому.

Джаспер разбито лёг на бок и, обняв руку напарника, как плюшевую игрушку, затих. В нём что-то оборвалось. Надрезав важные линии связи, пламя будто бы уничтожило часть его эго и, вылизав яростью мысли и чувства, оставило внутри безразмерную пропасть. Чёрную. Идеально обработанную. Каждый сделанный вдох казался призраком прошлых событий, каждая новая секунда давила на парня горьким раскаянием и, лишь констатируя неприятные факты, совершенно не помогала справиться с ними.

– Там же трохея… И голосовые связки… – Джаспер спрятал в подушку лицо, – Как он вообще жив остался?

– Рене успела вовремя. Милый…

Не собираясь отзываться, курсант натянул покрывало на голову и, сжавшись в комок, прошептал что-то неразборчивое. Он хотел исчезнуть. Уменьшиться до такой степени, чтобы человеческий глаз не различал его присутствия, а затем раствориться. Да, раствориться и исчезнуть. И больше не быть отвратительным. Больше не вызывать у друзей настороженность, больше не являться причиной беспорядков и больше ни минуты не играть роль чудовища. В чём он провинился? За что ему выпало это проклятие? Ведь Джаспер не хочет быть плохим. Он не хочет и никогда не хотел причинять людям боль, но день за днём, раз за разом, его руки, его характер разрушают построенные трезвым сознанием планы.

– Я не специально… – наволочка впитала горячее дыхание, – Я совсем, совсем, совсем не специально…

– Я знаю, – встав со стула, Милош присел около Джаспера на корточки, – Я знаю, – освободив здоровую руку, парень отогнул шерстяное одеяло и, прижавшись щекой к дрожащей спине, попытался хоть немного успокоить напарника, – Тебя никто ни в чём не винит. Это была случайность. Несчастное стечение обстоятельств и только.

– Случайность? Случайность? – Джаспер рывком отстранился от любимого, – И когда именно произошла эта "случайность"?! Когда я родился? Когда во мне проснулось…то, что проснулось? Или когда у меня появился ты? Тот идиот, который вечно старается убедить и меня, и окружающих в том, что я нормальный. А я ненормальный. Ненормальный, ясно?! – карие глаза полоснули обидой, – Мне нельзя находиться рядом с людьми. Мне нужно существовать в лесу, отшельником. Я монстр. Монстр. Монстр! Как бы ты не верил в обратное, – не желая разговаривать, Джаспер откинулся на жёсткий матрас и отвернулся от друга.