Чтение онлайн

— Мы гораздо больше, чем друзья, — вздохнул Рауль. — Но, видишь ли, по факту всё довольно сложно. И я специально сегодня познакомил тебя с дядей. Хотел, чтобы эти сложности не показались тебе… странными.

— Ну давай, — поощрила я. — Выкладывай подробности. Думаю, что уже поняла многое, но совершенно точно не всё.

— Ладно, — покорно согласился Рауль. — Думаю, ты знаешь, что мой дядя очень богат и очень опасен. Он уже составил завещание, согласно которому после его смерти восемьдесят процентов его состояния — а это деньги, ценные бумаги и недвижимость — перейдут ко мне, как к единственному родственнику.

Я впечатлённо присвистнула. Получается, после смерти дядюшки Рауль Эскан станет одним из самых завидных женихов в стране. Даже немного удивительно, что золотоискательницы до сих пор за ним толпами не бегают. Разве что не знают о столь заманчивых перспективах парня.

— Но ты должна знать, — продолжил Рауль, — что дядя человек непростой. И в некоторых вопросах придерживается максимально традиционных взглядов.

Как раз тут я всё понимала прекрасно. Конечно, Кэл Уорси уже отошёл от дел, но уважением и влиянием в тех самых кругах, несомненно, пользовался по сей день. И если его родственник окажется альтернативно ориентированным… Кодекс чести у подобных личностей весьма специфичен и толерантности к представителям меньшинств не включает. Мягко говоря.

— Хочешь сказать, что если он узнает о твоих предпочтениях, ты рискуешь лишиться не только наследства? — довольно риторически вопросила я.

— Такого позора он не допустит, — обречённо подтвердил Рауль. — На всё пойдёт, чтобы не допустить.

Убить родного племянника? Тут даже и такое не исключено. А уж его возлюбленного утопить в заливе и подавно святое дело в подобной ситуации. Чтобы точно ничего нигде не всплыло.

— Но дядя болен, — продолжил Рауль, отвлекая меня от мрачных картин, рисуемых не в меру разгулявшимся воображением. — По самым оптимистичным прогнозам ему осталось года три. Это я знаю наверняка. Потому и хочу сделать тебе одно предложение.

— Слушаю, — кивнула я.

— Я хочу предложить тебе стать моей женой.

Услышав это, я не почувствовала ни тени удивления или возмущения, уместного, наверное, в подобной ситуации. Если начистоту, вообще никаких эмоций, разве что небольшое удовлетворение от того, что хоть одна из свалившихся на меня за последнее время головоломок наконец-то сложилась.

— Разумеется, фиктивно, — торопливо добавил Рауль. — Но ведь у нас с тобой немало общего, взять хоть оперу. Мы оба взрослые, серьёзные, ответственные и уравновешенные люди, потому, уверен, отлично уживёмся и даже сможем замечательно проводить время вместе.

— Пожалуй, — совершенно искренне согласилась я.

— Вот именно! — заметно воодушевился Рауль. — И, кроме того, мы составим брачный контракт, по которому ты после развода получишь очень хорошие деньги. Надо только будет дождаться, когда дядя покинет этот мир, дав мне наследство и свободу. И ты тоже станешь после этого свободной, а ещё очень обеспеченной девушкой.

Всё получилось ровно так, как я и ожидала. И не сказать, чтобы предложение не выглядело заманчивым. Три года, в компании адекватного и приятного мне человека, с которым обо всём, полагаю, можно будет нормально договориться, трагедией стать не обещают. К тому же, наконец-то угомонится мама. А потом — свобода и куча возможностей построить такую жизнь, как мне захочется. Честная сделка? Более чем. Но всё-таки от привкуса торговли собой отделаться не получалось.

— Я не жду ответа прямо сейчас, — поспешно добавил Рауль, видимо, что-то разглядев в выражении моего лица. — Подумай как следует, взвесь всё. И не думай, пожалуйста, я никому больше ничего подобного не предлагал. Даже не искал, кому бы предложить. Только после встречи с тобой подумал, что всё может получиться.

— Подумаю, — пообещала я. — Дома, в спокойной обстановке. И позвоню тебе, когда приму решение.

До моего крыльца мы шли снова молча, но попрощались, к некоторому моему удивлению, весьма тепло. И ничуть не потому, что моя мама, разумеется, подсматривала, притаившись в спальне за шторой. Просто не было никаких причин вести себя иначе.

Поскольку поесть в гостях мне так толком и не удалось, первым долгом я пробралась на кухню, соорудила себе бутерброд и сжевала его с удовольствием, под мысли о том, что не так-то уж и хорошо быть богатым. Хотя бы потому, что нередко приходится с манерным видом прикидываться любителем всяких гадких деликатесов.

Потом, уже под душем, я наконец-то приступила к серьёзному обдумыванию предложения Рауля. Отчасти оно мне очень даже нравилось, но именно что только отчасти. Честное, даже немного чересчур, логичное, очевидно взаимовыгодное, не лишённое привлекательности. И отвратительности тоже. Не то, чтобы брак по расчёту как таковой был для меня удивителен, просто никогда раньше я и представить себе не могла, что сама стану участницей подобной сделки.

В сущности, не было в ней ничего неприемлемого. Более того, во многих смыслах браки по расчёту оказывались более… надёжными, что ли. Не слышала, чтобы поженившиеся таким образом хоть раз при разводе с публичным скандалом делили ложки и вилки. Зато бывшие пылкие влюблённые делали так сплошь и рядом.

Загвоздка, как я поняла, хоть и не сразу, состояла в другом. Я, лично я, ни на что не рассчитывала. В довольно буквальном смысле. Не было у меня ни планов, ни какой-то мечты, для реализации которой требовались бы предложенные Раулем деньги. Хотела я всего лишь заниматься делом, которое мне нравилось, и жить тихой, спокойной жизнью. То и другое у меня было и без того, во всяком случае, совсем ещё недавно. Так что Рауль сделал своё предложение самой подходящей и одновременно самой неподходящей девушке. Или нет?

Правда состояла в том, что оказаться для меня теперь было ровно так же сложно, как и согласиться. Зная, кто дядя Рауля, вынеся из личной встречи с ним кучу не самых приятных впечатлений, совсем не только о поданном на стол, я отлично понимала, почему нужна Раулю. И он мне нравился. Не как мужчина, но именно от такого друга я точно не отказалась бы. А разве не именно это он мне предложил? Дружбу. С оплатой, да…

С другой стороны, это вот сейчас мысль о, так скажем, материальной компенсации вызывает у меня отторжение, даже почти негодование. Но что если на второй день после свадьбы я встречу любовь всей своей жизни? Тут ведь надо понимать, что от дядюшки, пока тот не уляжется в гроб, не сбегу и я, если соглашусь. Ни одна вертихвостка не смеет бросать племянника Кэла Уорси. То есть, срок брака нам обоим придётся отбывать до победного, в любом случае. И в таком раскладе, пожалуй, деньги послужат хоть каким-то, но утешением. Типа, не зря страдала.

К тому же кто знает, встречу ли я вообще эту самую любовь, при своём-то откровенно скептическом отношении к романтике. Стало быть, мои шансы пострадать из-за сделки… ну, где-то почти нулевые. А вот Рауль страдает прямо сейчас. Едва ли необходимость делать такое предложение мне делает его счастливым, но как тут поступить иначе? И значит ли это, что с моей стороны благородно и правильно будет помочь ему?

Плюхнувшись на кровать, я тяжело вздохнула. Как ни старалась, а в итоге всё равно только запуталась в собственных рассуждениях и ощущениях. Часть меня негодовала и требовала не торговать собой. Но её вопли заглушали многочисленные доводы разума и совести, доказывающие, что это не торговля собой, а помощь человеку, который мне небезразличен. В конце концов, от денег можно будет и отказаться. Потом. Или нет. Как пойдёт, в общем.

С этой мыслью я решила прекратить думать о вечном и взяться за ум. Точнее, за учёбу. А ещё точнее, за работу над дипломом. Всё-таки, несмотря на все проблемы, как мои, так и Рауля, консультацию в пятницу никто не отменял. Подготовку к ней, разумеется, тоже. Вдобавок, учитывая, в каком настроении пребывал в последнее время профессор Лирс, разочаровывать его не стоило.

Над книгой я и заснула. И разбудило меня худшее, что только можно себе представить, причём не только с утра — звонок Ричи. Первым моим желанием было сбросить вызов. Потом я помечтала, как беру трубку, посылаю его на все весёлые, какие только в голову придут, и с чувством глубокого морального удовлетворения нажимаю отбой. Но тут я вспомнила про Олли и, разумеется, не сделала ни того, ни другого.