Чтение онлайн

Возьмем “Признание” Пушкина. При записи того романса я решил использовать стихотворение полностью. И все же трудно было уложить текст в ритм музыки Яковлева, современника Пушкина и товарища по Лицею.

Представляемый здесь поэтический материал может сослужить добрую службу для грядущего поколения, тем более, что о звездах, о солнце, о луне, о шелестящем камыше, о том, как бьется сердце, ныне почти не пишут. Сегодня уже не прибегают к таким словам, как “Дивлюсь я на небо та й думку гадаю...”. Если человек побывал уже на Луне, то материальный мир выискивает проверенное веками художественное слово. Это введет в поэтическое равновесие.

Человек ранее был ближе к природе, чувствовал ее благодатное воздействие, часто прибегая в порыве счастья или несчастья к плакучей иве или сияющему тополю и вел с ними диалог. Достаточно вспомнить “Ой, чого ж ти, дубе, на яр похилився...”

И еще одно соображение о необходимости издания такого сборника. Ведь Гоголь представлен и Римским-Корсаковым — “Ночь перед Рождеством” и Чайковским — “Черевички”. Следовательно, одна и та же тема, одни и те же стихи порождают новое поэтическое творение в музыке. В силу этого предлагаемый сборник, безусловно, будет полезен и для историков и для композиторов. Состав книги, на мой взгляд, отражает многообразие романсового творчества, а предваряющая книгу статья вводит читателя в мир русского романса.

1987

Беседа с корреспондентом “Книжного обозрения” Б. Тэрнитэ

— Иван Семенович, наша беседа, естественно, — о книге...

— У меня свое, может быть, несколько необычное отношение к книге. Помните у Пушкина —

Цветок засохший,

безуханный,

Забытый в книге

вижу я.

И вот уже мечтою

странной

Душа наполнилась

моя...

Так вот, мы часто держим в руках цветы, и живые, и засохшие. И если не внести духовной сути в те неодухотворенные предметы, то не увидишь, не почувствуешь, что “дышит непонятная святая прелесть в них”, как сказал Лермонтов.

Вот такое у меня отношение к книгам. Они разные, и это хорошо. Какой был бы ужас, если бы книги были однообразными!

В человеческой жизни, думается, книги — самое ценное.

— А ваши самые любимые?

— Вы знаете, я сегодня отвечал по телефону на идентичный вопрос — какие роли и произведения больше всего люблю? Я ответил: те, которые еще не спел, и те произведения, которые еще вынашиваю. Вот с книгами происходит обратное. Видимо, у меня любознательность к книге повышенная. Меня с детства интересовала каждая книга или журнал. Так и сейчас книга меня притягивает к себе. Она помогает, когда необходимо сослаться на авторитетного автора, чтобы быть доказательным.

Вот сейчас снова исследователи, режиссеры еще более пристально обращаются к Достоевскому. В театре Моссовета Юрием Александровичем Завадским поставлен по Достоевскому спектакль “Петербургские сновидения”, звучащий по-новому и громко. Чтобы быть объективным, оценивая его, обращаешься к литературе.

На днях вскрыл пакет из Свердловска, в нем книжка Ю. М. Курочкина “Бабушка уральского театра”. Она об актрисе, об истории театра, о людях, отдавших жизнь искусству. Я написал в письме автору: “Труд ваш важен и ценен еще и потому, что творческая жизнь исполнителей, какие бы они ни были, улетучивается, как дым из трубки, и “адов труд актера” хоть чем-то удержится в памяти человеческой”.

И за это еще раз спасибо всем людям, производящим печатное слово.

Кстати, выражение “адов труд актера” принадлежит герою романа Константина Федина “Костер”.

А какая книга лучше... Как сказать,— у каждого своя...

— Вспомните, пожалуйста, Иван Семенович, первую прочитанную книгу, которая произвела на вас сильное впечатление?

— “Пiд тихими вербами” Гринченко. В той книге отразилась романтика украинского села, в ней рассказывалось о любви и трагедии... В ней был дух такой же, как в повестях Гоголя, в украинской классической литературе, опере и драмах.

1970

* * *

Пушкин... Ежегодно приезжаю сюда в его день, чтобы петь в его память. Каждый находит здесь то, что он ищет. Я обретаю в этих местах многое, о чем не перескажешь словами. Целый сезон, в концертах, вообще в жизни отдаешь, а тут — обретаешь.

1971

Впервые я исполнил арию Ленского в бессмертном “Евгении Онегине”, когда мне было восемнадцать лет. Ни лишения, ни разруха гражданской войны оказались неспособными заглушить дивную поэзию и изумительную музыку! Гениальное творение поэта и композитора не могло не захватить новую публику, ибо в основе своей оно несло истинность человеческих переживаний.

Где найдешь в дни печали и радости такое творческое многообразие, как в наследии великого гения России? Порой, приобщившись к сегодняшним произведениям литературы, с затаенной радостью думаю о том, что всегда остается со мной и “Для берегов Отчизны дальней”, и повести, и маленькие трагедии...

Говоря об опере, мне хотелось бы заметить, что не следует, на мой взгляд, привносить в спектакль то, что не вошло в музыкальную партитуру. А сейчас, к сожалению, к этому нередко прибегают. Мне припоминается давний спектакль Большого театра, опера “Мазепа”, когда знаменитый бой, звучащий в симфоническом оркестре, пытались иллюстрировать зрительно — на занавесе аппликатурно был изображен поединок. Нужны ли подобные эксперименты? Думаю, что нет. Искать и экспериментировать, естественно, право каждого художника. Но нужно больше доверять гениальным творцам, благодарно почитая тех, кто создал великие произведения, не являющиеся однодневками.

Трудно выделить в гениальном наследии Пушкина любимое произведение. Все зависит от душевного состояния, когда через звук воспринимаешь человеческие страсти, радость или печаль. Так, в первой части Первой симфонии П. И. Чайковского мне представляется едущая кибитка, еле слышный колокольчик. Она везет вас к пушкинской Арине Родионовне. Она словно напевает “Буря мглою”, а в это время флейта как будто подпевает легкому стиху Пушкина...

В течение пятнадцати лет мне посчастливилось принимать участие в Пушкинских праздниках во Пскове и Михайловском. И в той церкви, где отпевали Александра Сергеевича, всегда звучала музыка. Исполнялись и классические произведения, и сочинения современных композиторов. Я пел под аккомпанемент арфы и детского хора под управлением А. Тучкина. Здесь звучала музыка С. В. Рахманинова, А. Бородина, М. Сахарова, романсы на стихи Пушкина, фрагменты “Реквиема” Берлиоза, песни — “Выхожу один я на дорогу”, другие сочинения.

Как не вспомнить в эти дни И. Л. Андроникова, много лет возглавлявшего Пушкинские праздники; С. С. Гейченко, ведущего огромную работу по сохранению всего, что связано с пушкинским именем; всех тех, кто принимал участие во всенародных праздниках, посвященных нашему национальному гению.

Навсегда осталось в памяти душевное волнение, неизменно возникавшее в местах, связанных с именем Пушкина. А перед глазами — вдохновленные лица людей, слушающих бессмертные строки поэта, великую музыку, навеянную великой поэзией. Бесценно это приобщение к прошлому, живущему в нас и наших потомках на многие лета!

1987

Славен город Псков своей притягательной силой — по нему можно вспоминать историю нашей Родины — отстаивание рубежей России, сражения на Чудском озере, которое возглавлял Александр Невский; путь из варяг в греки... Софья Перовская... Отречение русского императора на железнодорожной станции Псков...* Из Пскова вышло много талантливых людей, писателей, например, В. Каверин... Много было выходцев из Пскова, талантливых, бунтарствующих...