Чтение онлайн

He все эти имена вошли сегодня в сознание людей. Да, быть может, это и закономерно, так как каждая эпоха выявляет свое значимое и необходимое для жизни, для духовной культуры.

Но не будь предыдущего значимого и важного, не было бы и настоящего. И в этом одно из доказательств многогранности и широты духовной культуры — существование Вашей музыкальной школы.

И, конечно, не только это, но и симфонический оркестр, и различные хоры и ансамбли. Правда, к сожалению, они не пользуются классической акапелльной культурой. Существуют различные объяснения названию Вашего города — Черкасы. Значим он был и во времена Калиевщины, Б. Хмельнипкого, гетмана Дорошенко, родство которого с А. С. Пушкиным установлено в недавнее время. Были там Вишневецкие, Потоцкие, было разумное, было и противное тому.

Словом, Черкасы в правобережье Украины — это остановка для отдыха, раздумий, восхищения.

Вы спрашиваете, помню ли я традиционные наша встречи на могиле Шевченко в Каневе? Ну, конечно.

Черкасы — это некогда стоянка ханов, половцев, печенегов, скифов. Быть может, оттого в правобережье Украины и на той же самой Черкасщине красивые люди, веками обновляясь, украшают род человеческий.

Совсем недавно мне довелось быть у Вас а выступать в строящемся комбинате, который производит тонкое волокно. Было это в отдалении от города, и дороги были несовершенны. Теперь это все благоустроено и не является уже окраиной, а производство этой фабрики является немаловажным центром нашей многосложной экономики.

И вот в будущем, мне кажется, Ваше музыкальное училище может стать институтом. И это будущее недалеко.

Вы готовитесь отметить дату столетия со дня рождения В. И. Ленина. Естественно, люди стремятся узнать Ленина, его жизнь, окружение. И, несомненно, говоря о тех людях, которые окружали В. И. Ленина, можно с большей достоверностью уяснить себе ту эпоху, обстановку, главное — людей.

И вот первый, о ком, мне думается, следует вспомнить — это Глеб Максимилианович Кржижановский. Ведь это он принимал Ленина в партию. Ведь это он написал знаменитую “Варшавянку”, которая служила революционному знамени.

Помню, когда общественность чествовала Г. М. Кржижановского. Был тогда такой период, когда мне сказали — чествуйте его, как ученого, а не как общественного и политического деятеля...

Я тогда уже, когда встречался с такими людьми как Г. М. Кржижановский, В. Н. Фигнер, Д. И. Ульянов, С. Алилуев, трепетно ощущал, что эти люди как и подобные им, посвящали свою жизнь обществу, народу во имя той гармонической жизни, о которой веками мечтало поколение людей. Их стремление к вершине человеческого счастья были разные, но беззаветное служение народу они доказали всей своей жизнью.

Посылаю Вам копию Элегии Г. М. Кржижановского, посвященной мне. Это — для Вас, для прочтения. В конце этой Элегии — обращение к нынешнему и грядущему поколениям — поймут ли, оценят ли вновь пришедшие поколения?!

И вот в Ленинские дни, в дни, посвященные рождению В. И. Ленина вспоминаются, казалось бы, и не столь уж значимые явления, которые были в бурные дни становления советской власти.

…Транспорт замер в стране Советов… Паровозы были крайне нужны… Не собраны уникальные инструменты, произведения великих мастеров — одни были получены добровольно (например, от графа Зубова), другие — с оружием в руках чекистом Прокофьевым и ныне здравствующим профессором и дирижером Большого театра В. Л. Кубацким. Они имели мандаты от Правительства на это. Это были инструмент Страдивари, Амати и др.

Когда В. И. Ленину предложили паровозы с тем, чтобы расплатиться за них этими уникальными инструментами, Ленин отказался, мотивируя это тем, что паровозы мы вот-вот создадим или получим и другим путем, а утерять такие инструменты, такие произведения — непростительно, в них есть важное, неповторимое и создание их требует большого пути.

На наш взгляд это более чем значимое познание и защита интересов духовной культуры.

Те крупицы, о которых я Вам поспешно пишу, конечно, могут быть умножены значительно и значительно общим стремлением.

Моя цель — ответить на Ваши письма, прежде всего засвидетельствовать уважение к Вам, Вашему труду педагогов, сеющих доброе, разумное, и пожелать Вашим учащимся радости в искусстве, а значит и в жизни.

И.Козловский

1/XI – 69 г.

Киев, 4, ул. Пушкинская, 20

Стефановичу М.Н.

Дорогой Михаил Павлович!

Спасибо за Ваше письмо!

Позвольте дальше продолжить разговор по общим делам:

1) Не проверили ли Вы, как идет ремонт (или, быть может, он уже закончен) в квартире Саксаганского и как живет его супруга Нина Митрофановна?

2) В Полтаве умер оперный режиссер Кононович, осталась одинокая женщина, которая помогала ему в последний период его жизни.

Там не оказалось средств для того, чтобы на могиле сделать ограду и надгробие. При его жизни мало, очень мало, но все же откликались на его житье-бытье, а сегодня наше дело — оказание чести памяти ушедшего. Именно для этого и существуют наши общественные организации, чтобы по силе возможности откликаться.

Прошу Вас посодействовать и в этом.

И.Козловский

17/XI – 68 г.

P.S. Адрес Кононовича:

Полтава, 11, ул. Шевченко, д.1. Городничая

В газету г. Миргорода “Прапор перемоги”

Мне трудно и легко ответить на Ваши вопросы. Трудно потому, что Вы просите поведать о тех годах, в которые мае довелось быть в Миргороде, а эти годы были творческие в военные.

То, что Вы слышали по радио, конечно, известным образом интерпретировано, так как каждый художник вносит свое толкование.

Многие фамилии не были упомянуты, да и события интерпретировались руководителями этой передачи по законам творчества, вытекающим из формы и времени.

Был ли я в Миргороде? Был. Был и в том виде, о котором Вы слышали по Радио. Мы вошли в город с песней и по сути поспешно отступали, а по бокам медленно ползущего состава вагонов скакали на лошадях махновцы, размахивая шашками. Хотите верьте, хотите — нет, но страх сейчас рисуется значительно отчетливее и сильнее сегодня, чем тогда.

Мы ведь тоже могли ответить на эти угрозы и у нас было маленькое преимущество, потому что состав хоть и медленно в гору, но все же двигался. А по шпалам на лошадях, хоть и размахивая шашками, догонять состав — это скорее напоминало спектакль украинского театра “Гетьман Дорошенко” или “Богда Хмельницкий”.

Решал эту проблему по сути небольшой перегон километра в 3-5. Разбери путь или положи на рельсы шпалы и … могло быть так, как нередко в ту эпоху и бывало. Все — и голова, и чуб на голове, и ветер чуб колышет, и солнце светит, как светило, але око неподвижно и взор зупинився на сонце.

Через год или два я был в Миргороде уже в составе оперных и украинских артистов. Шли тогда отрывки из “Онегина”, я пел Ленского, шла “Катерина”, “Запорожец за Дунаем”.

В составе были артисты высокого мастерства и профессионализма, педагоги высших учебных заведений — Авраменко, он же — Онегин, Ива в “Катерине” и концентант; Попов — красивый голос — тенор, красивая внешность, математик, ныне он в Волгограде читает лекции; Василиса Трифоновна Старостенецкая — замечательная Галька, Наталка-Полтавка и Лаза в “Пиковой даме”. Ныне она, как и ее супруг — знаменитый дирижер оперы и симфонических концертов — живут в Горьком, где он был руководителем оперы; И. И. Плешаков — знаменитый бас, замечательный мельник в “Русалке” и Мефистофель, свыше четверти века он нес ответственный басовый репертуар в театре им. Кирова в Ленинграде, сейчас — профессор Консерватории в Ленинграде. Замечательный был голос у Матильды Костюченко, которая уже ушла из жизни, замечательный музыкант — Семен Коробов, административные руководители — семья Волынских, они же были и музыкантами — один — скрипач, другой — флейтист и третий — администратор… Ну как их всех не вспомнить! Ну как не вспомнить земских врачей, ветеринаров, лесников, педагогов — мечтали ли они о том, что Миргород будет курортом.