Чтение онлайн

– Почему именно Мореход?

– Потому что в этих кругах убийца обычно получает двойную долю, ты сам знаешь. Робик поручил эту работу ему. Но не заплатил сколько положено. Поэтому Армез потребовал с него должок. Значит, это и правда он прикончил Джеймисона.

– Откуда ты это знаешь?

– Я не знаю, я додумываю.

– А, додумываешь, – протянул Маттьё, когда машина остановилась у трактира.

– Именно так. Потому что, если ты помнишь, Жан Армез был убит одиннадцатого апреля, почти сразу после возвращения Робика, спустя всего десять дней. Убили его «по-гангстерски», как сказал помощник мэра. Из пистолета с глушителем. Это не кажется тебе странным?

– Кажется, – согласился Маттьё.

– Я думаю, в этом случае Робик сам уладил дело.

– Адамберг, давай вернемся к убийству доктора.

– Робика нельзя шантажировать, в этом ты со мной согласен. Что бы ты ни говорил, единственная причина, по которой Робик решил удовлетворить просьбу нашего убийцы, – это тайное желание избавиться от доктора: об этом я сказал тебе в трактире и напоминаю сейчас. Доктор что-то знает о завещании, но Робику точно не известно, какую опасность может представлять это «что-то». Этот вопрос тревожит его многие годы. А поскольку в том пресловутом письме его просят сымитировать преступление лувьекского убийцы, он не упускает случая убрать Жафре и поручает сделать это одному из своих головорезов. В чем мы можем не сомневаться, так это в том, что он не сам решился на убийство доктора. Потому что он не мог знать всех деталей картины преступления «по-лувьекски». О них он прочитал в том самом письме.

– Яйцо.

– Яйцо. И удары ножом слева.

– Но на сей раз, по словам судмедэксперта, удары были нанесены тоже левой рукой, но уверенно, и лезвие вошло ровно.

– Об этой подробности Робику не было известно: выбранный им наемник был настоящим левшой, и бил он сильнее, чем наш приятель из Лувьека. Отсутствие блошиных укусов подтверждает эту версию: наш лувьекский убийца не подозревает о том, что оставил эту важную улику на телах своих жертв, потому и не упомянул о ней в письме. Ты вызвал наши войска в трактир?

– Они уже ждут.

Адамберг и Маттьё под мелким дождиком вошли в трактир и попросили у Жоана кофе погорячее. Тот за стойкой протирал стаканы, разглядывая их на свет, чтобы не осталось разводов.

– Все готово, – сказал Жоан.

И действительно, шесть лейтенантов уже жадно пили кофе, чтобы согреться, а две пустые чашки ждали вернувшихся комиссаров.

Адамберг велел команде пересесть за самый дальний стол.

– Хочешь, чтобы вас не беспокоили? – спросил Жоан.

– Да, если можно.

– Сколько времени?

– Можешь дать мне час?

– Считай, уже, – ответил Жоан, повесил табличку «Закрыто» и запер дверь. – Вот, – сказал он. – Заведение в твоем распоряжении.

– Спасибо, Жоан, – поблагодарил Адамберг и сел.

– Продолжай додумывать дальше, мы тебя слушаем, – заявил Маттьё, наливая себе полную чашку кофе.

– Почему додумывать? – с вызовом спросила Ретанкур.

– Он сам мне так сказал: «Я не знаю, я додумываю».

– Вернемся к делу о фальшивом наследстве, – начал Адамберг, не обращая внимания на ироничный тон Маттьё, который его совершенно не смущал.

– Это наследство вполне может оказаться законным, – вставил Маттьё.

– Я думаю, – продолжал Адамберг, не задерживаясь на замечании коллеги, – в общих чертах произошло вот что. Все махинации и незаконные дела Робика приносят ему доход, но, как он считает, недостаточный. Полиция Лос-Анджелеса начинает рыскать вокруг его предприятия по продаже автомобилей, и он чувствует, что ему стало трудно дышать американским воздухом. Ему пора уезжать. Но уезжать не просто зажиточным, а богатым, очень богатым человеком. Так он и организует грандиозную операцию с наследством. Робик уже давно задумывал большое дело. Едва приехав в Лос-Анджелес, он открыл салон люксовых авто – «ягуаров», «порше», «мерседесов», – предназначенных исключительно для привилегированной публики, мы же понимаем. Благодаря общительности, сердечности и искренности американцев, готовых моментально с вами подружиться – пример с доктором Жафре и Дональдом Джеймисоном это подтверждает, – Робик, используя свое богатство, умение притворяться и подчинять себе людей, за двенадцать лет завязал доверительные отношения со своими клиентами. Так ему удалось проникнуть в высокие круги. Туда, где женщины надевают на вечеринки множество драгоценностей, а это богатый источник добычи для банды Робика. Ведь в Соединенных Штатах принято выставлять напоказ свое богатство, хвастаться им и гордиться, в отличие от Франции, где это считается вульгарным.

– Если твоя гипотеза верна, то у Робика был еще один крупный козырь: он француз, – сказал Вейренк. – Ведь американцы обожают Францию, первую в мире по туризму. Они любят ее историю, памятники, замки, гастрономию, вина, и это увлечение распространяется и на жителей нашей страны: по их мнению, все французы приветливы, прекрасно воспитаны и отличаются хорошим вкусом во всем, от старинной мебели и картин до одежды. В Америке до сих пор бытует расхожее представление об элегантности французов, особенно француженок. Вдобавок к этому французский акцент кажется им необычайно приятным. Все эти лестные предрассудки, вероятно, сильно помогли Робику достичь своей цели, и Ле Гийю, скорее всего, сопровождал его на светских приемах.

– Почему Ле Гийю?

– Потому что он был красив, Жан-Батист. Ему ничего не стоило привлечь и разговорить женщину.

– Верное замечание, Луи. Робик поддерживал «французскую элегантность» и, вероятно, даже заказывал костюмы в Париже. Итак, он приступил к операции «Наследство» при содействии Ле Гийю, который так же ловко, как он, умел добывать полезную информацию. Их мишень должна была соответствовать четким критериям: мужчина, холостяк, единственный сын, родители умерли, и у них тоже не осталось ни сестер, ни братьев, ни других близких родственников – словом, никого, кто мог бы претендовать на его состояние. Робик уже вынашивал одну идею, он сосредоточился на Дональде Джеймисоне, которому посоветовал съездить в Комбур и Лувьек, о чем мы узнали от Жоана. Вернувшись из Франции, повидав Мон-Сен-Мишель, Париж, Эйфелеву башню, НотрДам, замки на Луаре и прочее, восхищенный Джеймисон приехал к Робику и поблагодарил за совет. Он был в восторге от Комбурского замка, старинного Лувьека и Сен-Мало. Между ними завязались более тесные отношения, и новый «друг француз» не раз приходил к нему поужинать. Робик удостоверился, что Джеймисон живет один и, кроме него, в доме только слуги. Эти детали я, конечно, додумываю…

– И это чувствуется, – ехидно вставил Маттьё.

– …но они недалеки от реальности. Робик остановился на Джеймисоне, потому что у него имелось его письмо.

– Надо же! – снова подал голос Маттьё.

– Да, я так думаю. Потому что образец почерка жертвы был совершенно необходим для его плана. Это могло быть письмо из Франции, в котором он благодарил Робика за идею заехать в Бретань и рассказывал о своем захватывающем путешествии. Судя по тому, что успел заметить Жоан во время их с доктором обеда в трактире, Джеймисон был человеком эмоциональным, разговорчивым. Возможно, Ле Гийю уже имел в запасе несколько писем от влюбленных в него богатых вдовушек, и те из них, которые жили одиноко, могли стать неплохой поживой. Однако, собрав исчерпывающую информацию на Джеймисона, они выбрали своей будущей жертвой его. Потому что почти каждый вечер он куда-нибудь ездил и возвращался только поздно ночью.

– Твои «додумки» похожи на кинотриллер, – сказал Маттьё.

– Но это реалистичный фильм. Я хотел бы, чтобы ты досмотрел его до конца. Решение принято, и Робик или другой, более способный к этому парень, учится имитировать почерк Джеймисона, используя его письмо. Робик знает, что Джеймисон крайне суеверен и ни за что не станет писать завещание. Предполагаю, что он этого никогда не скрывал и рассказывал об этом друзьям, как когда-то доктору Жафре.

– Договорились, предположим, – опять перебил его Маттьё, в очередной раз удивив коллег своей насмешливой репликой, смысла которой они так и не поняли.

– Это и было главным препятствием, и его предстояло преодолеть, – невозмутимо продолжал Адамберг. – Робик сделал это, составив правдоподобный текст завещания, который объяснил скорое и неожиданное появление этого документа.

– И ты знаешь текст этого завещания?

– Почти, и сейчас я его изложу.

– Прекрасно, я с интересом смотрю твой фильм, – сказал Маттьё, попросив Жоана принести еще кофе. – Значит, парень написал…

– В перчатках.

– Надел перчатки и написал под диктовку Робика, идеально подделав почерк Джеймисона.