Чтение онлайн

При этом я не заметил у него никаких признаков драконьего окаменения, не иначе его жена знала какое-то эльфийское средство — другими причинами объяснить подобный феномен я не мог. Давно смирившись с этим фактом, недовольно осмотрел свои почти окаменевшие ноги. Древние драконы постепенно превращались в камень, и это аксиома, не требовавшая доказательств.

Прервав раздумья, вновь принялся за свиток. Но вдруг огромное зеркало в золотой раме, висевшее между двумя арочными окнами, внезапно потемнело. Из темного дыма выступила мерзкая рожа дракона с горящими огнем глазами.

Вот и гости пожаловали.

— Чего тебе здесь надо, Бип? — раздраженно рявкнул я, приглушая звуки щитом.

— Не Бип, а Биполом, — гневно отозвался гость в зеркале.

— Мне плевать, хоть просто лом или обломок, — с отвращением отозвался я. — Тебе здесь делать нечего. Она моя!

— Светлую боишься? Она уже напугала нашего мальчика? Я слышал, она там у вас в замке часто шастает. Уже и до тебя добралась, судя по дрожи в коленках?

Не к месту вспомнились слова Айонель о том, что, покидая окаменевшее тело, духи драконов навсегда остаются в темной ненависти.

Да, они все там злобные ничтожества!

— У меня есть план, и ты в него не входишь, — прорычал я, возвращая взгляд к свитку. — Сгинь!

— И что же ты решил делать с драконницей, малыш? — вкрадчиво продолжил расспрашивать он. — Не хочешь с нами поделиться замыслами? Или добычей?

— Тебя это не касается! Еще полезешь за моим, закупорю в кувшин. Драконница моя! — рявкнул я в сторону темного, и секунды не сомневаясь, чьих рук дело недавнее нападение на Айонель. Так легко миновать все уровни защиты Райдера простые люди не могли.

— Ладно, ладно, живой дракон, — не скрывая зависти и злорадства, прошептал он, — я тебя понял! Позже сочтемся, тебе недолго осталось. Но, помни, мы ее ждем!

— Брысь… — отозвался я и накинул на зеркало щит. К сожалению, они имели надо мной власть, так как, когда-то, девятьсот лет назад, я обратился к ним за магией. Проклятие драконов* на мне не сработало, и магия не спешила пробуждаться. А мне она ой как была нужна, по глупости я пошел к ним на поклон.

*Подробно об этом в первых книгах.

Если бы мне тогда кто сказал, как дорого это обойдется, я бы ни за что не согласился на столь опрометчивый шаг, но, увы, никого настолько умного, чтобы предупредить, рядом не оказалось. И теперь я то и дело им служил.

Но дело даже не в этом. Более мерзких, дышащих ненавистью и ядом существ не найти. Даже простое общение с ними причиняло немалый вред, приводя в исступление, усиливая ненависть и желание терзать все, что попадает под руку.

Вернувшись к свитку, наконец, с трудом вчитался в строку на древнеэльфийском:

«Самое страшное — это ПРИКОСНОВЕНИЕ сил драконницы».

И вновь отложил свиток на колени.

Что за прикосновение? И от чего оно зависит? Удар в обличье зверя? Или просто огненный шар? Что за «Сила драконницы»? Я покачал головой и недоверчиво нахмурился. Не попутал ли чего писатель древности?

При мне девчонка трогала всех, пользовалась магией, и ничего не менялось.

Я даже припомнил, как сразу по прибытии в академию, в мое отсутствие, они с женишками так распоясались, что вышли играть в догонялки на полянке у замка. И, разыгравшись, Айонель разбежалась и не заметила, что я появился позади из сферы. Мне пришлось поймать ее на подлете, чтобы мы не упали на землю вместе.

Помню, что в тот момент и позже в ней был только этот противный Свет, который, как водится, сильно обжег меня. Но, по сути, больше ничего сверхопасного ее прикосновение не несло.

Так что же имел в виду ученый прошлого?

Раздался какой-то шорох. Кто-то нерешительно потоптался у моей двери. Служанка пришла убраться?

Я прислушался, прокашлялся, чтобы там не сомневались, что хозяин здесь и покидать комнаты не намерен. И кого нелегкая принесла?!

Вновь аккуратно постучали. Справившись с гневом, вслух добродушно произнес:

— Кто там? Входите.

— Учитель… можно? — неуверенно приоткрыв плечом дверь, поинтересовалась девица. Принцесса явилась ко мне с подносом, на котором стояли тарелки с закусками, чайник с кипятком и две позолоченные фарфоровые чашки с эльфийскими картинками.

Выдохнув бурлящий во мне гнев, вслух радостно произнес:

— Конечно, входи, милая девочка, я всегда рад тебя видеть.

— Спасибо! — Она расплылась в улыбке.

Я фальшиво похвалил ее за заботу и, желая придушить ее на месте, вежливо кивнул в сторону стола. Она установила на него поднос с угощением и принялась расставлять чашки и тарелки.

— Вы не поужинали, и я решила, что зайду к вам… и мы поужинаем вместе, а то родители уехали, а я не могу есть одна.

— Уехали? Так поздно? — вслух подивился я.

Потом подумал, что лучшего способа приучить драконницу есть с моей руки, чтобы в любой момент выкрасть из дома, и искать не надо.

Надо закрепить похвалой достигнутое:

— Конечно, ты все сделала правильно. Мы с тобой два одиночества, значит, в этот грустный вечерний час должны держаться вместе…

— Спасибо, учитель… — она коротко рассмеялась. — Теперь, если что, я смогу к вам приходить?

— Самой собой! Это даже не обсуждается! — с наигранным возмущением сообщил я, являя доброе воодушевление при виде ученицы.

Она радостно улыбнулась и кивнула.

Мы приступили к чаепитию.

Впрочем, дальше она мне не мешала. Тихо пила чай из чашки, закусывая печеньем, молча думая о чем-то своем.

Как ни велико было мое искушение спокойно дочитать свиток, но надо все делать, как следует, и я прервал молчание вопросом:

— Тебе скучно?

— Когда родители дома, то нет. А вам?

— Я всегда один… привык уже.

Жалостливая девица печально покачала головой так, будто у нее запершило в горле, потом сказала:

— Тогда давайте всегда держаться вместе? Хорошо?

— Прекрасная мысль… — сдержав циничную усмешку, ласково улыбнулся я. — Буду очень благодарен.

Я тогда не знал, на что соглашаюсь. И каких нервов это будет мне стоить.

Родители драконницы стали покидать замок все чаще и отсутствовать все дольше. Навязчивая девица стала являться ко мне каждый вечер. С неизменным чаем и закусками на подносе. Единственное, что изменилось, она стала предпочитать пирожные, вместо печенья.