Чтение онлайн

Поправив невесомую розовую шаль из морского шелка, я пожала плечами.

— Пока братья были здесь, такой проблемы вообще не было. С ними всегда интересно…

— Братья? — учитель озадаченно поднял брови.

— Да, они за неделю до вашего прибытия уплыли поступать в академию. Родители посчитали, что мальчишкам без этого никак нельзя.

Я поправила выбившийся локон. Служанка, приставленная ко мне мамой, не признавала простоты, так что, отправившись просто прогуляться, я была со сложной прической на голове, словно через час у нас будут гости.

— А сколько у тебя братьев? — полминуты помолчав, спросил учитель.

— Трое. И все старшие! — рассмеялась я. Почему-то упоминание о братьях сразу подняло мне настроение. Надежда, что скоро меня отправят к ним, грела сердце. — А когда начнется прием в академию девочек, меня отправят туда же…

— И это тебя радует? — с сомнением в голосе произнес Черешен.

Я радостно кивнула:

— Еще бы… Эти академии в одном городе, столице эльфийского королевства. Конечно, вместе жить не получится, но там ведь есть выходные.

Черешен насмешливо прищурился и пошутил:

— Даже странно, что ты по братьям так скучаешь. Больше похоже на то, что там у тебя жених…

Я весело покачала головой:

— Нет. Они значат для меня куда больше, чем любой жених. И люблю я их больше. — Я ему еще раз улыбнулась и прошла чуть вперед.

Там, на входе в шатер, как раз выставляли первые товары. Торговцы привезли яркие шелковые украшения, расшитые драгоценными камнями, меховые пледы и прочие дорогие вещи. Тут же стояли книги и свитки. Наборы красок и лекарств. Травы из далеких стран и экзотические ароматы.

Учитель, сложив руки за спиной, терпеливо брел за мной мимо лавок.

Ярмарка не произвела на меня никакого впечатления, единственное отличие от предыдущих было в том, что чуть подальше от входа и ближе к пристани, расположились торговцы птицами.

Но на это я спокойно смотреть не могла. Ненавижу клетки!

Я сразу направилась к ним, чтобы выкупить и отпустить птиц, но, внезапно опрокинув столы, давя ногами клетки и их несчастных обитателей, ко мне кинулись с десяток вооруженных мужчин.

Пока, распахнув глаза, я замерла в изумлении, Черешен вмиг затолкнул меня за свою огромную спину и ударил нападающих парализующей магией, так что они застыли в позах, в которых кинулись на меня...

Некоторые из них тяжело упали на траву, так как магический паралич застал их в прыжке, некоторые застыли в беге. Было жутко смотреть на оскаленные лица и с ненавистью смотрящие на меня глаза.

Я поморщилась и отвела взгляд.

— Испугалась? — мягко поинтересовался учитель, деловито подняв эту парализованную толпу в воздух, и оставил их так там висеть в метре над землей, чтобы они не сверлили меня ненавидящими взглядами.

Я повернулась к нему и, не скрывая восхищения, произнесла:

— Ух, ты… да вы просто мастер боевой магии. Я такого никогда не видела, примите мое самое сердечное признание вашего мастерства!

Учитель поклонился и скромно, между делом заметил:

— Ну, этих мы оставим твоему отцу. Это его дело выяснить, как они смогли пробраться сюда через шесть уровней охраны.

Папа был уже рядом. Он холодно осмотрел нападавших, отдал страже приказ унести парализованных на допрос. Затем схватил меня за плечи:

— Цела?

Я, улыбаясь, кивнула:

— Так все стремительно случилось, я даже испугаться не успела…

Папа обратился к Черешену:

— Не хотите стать телохранителем моей дочери? С дополнительной платой разумеется.

Наверно, это хорошо, что папочка без предисловий, в стиле Дика, всегда хватает быка за рога. Может, это у драконов общее? Надо спросить у Андриеля…

Черешен в ответ чопорно покачал головой:

— В случае нападения я всегда приду на помощь ребенку, ученику... Это долг любого нормального человека. Так что дополнительные выплаты мне не нужны.

— И все же? — прищурившись, протянул папа.

— Нет, спасибо. — Черешен с достоинством поклонился и отошел помочь с упавшими клетками, в которых с ужасом бились птицы.

Проводив учителя взглядом, я прошептала:

— Папа, кажется, ты его обидел своим предложением…

Папа со вздохом прижал меня к себе:

— Это всего лишь игры, взрослые игры… Как жаль, что в них втянули и тебя.

Я не поняла, что он имел в виду, но, оторвавшись от него, направилась помогать учителю, освобождать птиц.

Уже дома, гораздо позже, обдумывая случившееся, поняла, что, живя по детской привычке «дома всегда тихо и безопасно», я непростительно расслабилась и позволила себе беззаботность. А это недопустимо.

Игнир

Это нападение, к которому я не имел ни малейшего отношения, случилось очень кстати. Айонель теперь смотрела на меня, доверчиво распахнув глаза, а ее папаша… Райдер перестал ходить за мной по пятам, хотя меня то и дело выворачивало от его подозрительного взгляда в спину.

Какова сила той самой таинственной Хиль, если она смогла так выдрессировать древнего дракона, что он доверил охрану драгоценной овечки первому встречному волку? Нет, не так, сильнейшему и злейшему волку, который от голода пойдет на все?

Я все больше подозревал, что он понял, кто я. Но почему даже не попытался уничтожить врага? Это понимание полностью выпадало из поля моей логики. Так что я и дальше играл в доброго учителя.

Закончив занятия и проводив Айонель, сел в кресло перед камином, наслаждаясь редким состоянием предвкушения. Накануне, с позволения хозяйки, я побывал в библиотеке, в которой нашел один древний свиток о драконницах, и сейчас жаждал драгоценную находку как следует изучить. Да, в здешней библиотеке было много ценных книг и свитков. Хотя это логично: при появлении столь неординарной дочери родители собрали всевозможные сведения о ней.

Мне тоже было очень интересно, что смогли узнать они…

Недавно поймал себя на том, что воспринимаю Райдера с супругой как единое целое. Это дико и нелепо, совершенно непонятно и просто отвратительно, но… они ходили за ручку, улыбались друг другу и иногда обнимались по углам, поглощенные обсуждением чего-то важного. Это было настолько ненормально и отвратительно, что я брезгливо обходил их в такие моменты, поспешно удаляясь к себе.

В такие моменты я ссылался на плохое самочувствие, и служанка приносила ужин в мои апартаменты, избавляя меня от лицезрения жалкого безумия некогда великой фигуры этого мира.