На развалинах мира
Шрифт:
– Что?
– Типи Белой Совы.
Мой голос на мгновение дрогнул. Элина почувствовала моё состояние и тихо сказала:
– А ты был бы против? Вижу, что да… Тогда, обними меня…
– Линка?
Я прижал ее к себе и, теряя голову, стал искать ее губы. Она не сделала попытки высвободиться, напротив, ещё крепче прижалась ко мне, позволяя моим губам, коснуться её нежной шеи…
– Вот и ответ…
– Линка!
Мы молчали, наполненные новыми ощущениями в отношениях между нами. В эти мгновения я даже позабыл, что мы не у себя дома, а в суровой и враждебной степи, где опасность и смерть может подстерегать повсюду. Я остро хотел сейчас же обладать девушкой…
– Дар!
Мы оба вздрогнули. Ната окликнула меня из-за зарослей кустарника, не делая попытку выглянуть и увидеть происходящее.
– Мне так стыдно…
– Она не сердится… на тебя. Стыдно должно быть мне.
– Я не хотела… Дар, я не хочу, чтобы ты думал, что я остаюсь из-за того, что мне у вас спокойно и легко. И что я позволила сейчас это, только потому, что боюсь уйти в неизвестность. Если ты так подумаешь – я уйду!
Вместо ответа, я снова прижал Элину к своей груди. Девушка опять увернулась от поцелуя в губы, предоставив мне довольствоваться своей незащищённой шейкой.
– Вы идёте?
Голос Наты был спокойный, но я уловил в нём немного грустные интонации…
– Да.
Я с сожалением оторвался от девушки и махнул рукой в направлении нашего движения:
– Пошли. Не стоит здесь долго останавливаться.
Мы поравнялись с Натой. Моя подруга с плохо скрываемым интересом посмотрела на меня и Элину, но ничего не стала комментировать, а лишь слегка закусила губу. Я пропустил Элину вперёд и зашагал рядом с ней:
– Ты…
– Обиделась? Нет. Я знала, что так будет.
Я только тяжело вздохнул, не представляя себе, что можно ответить на её слова. Но Нате мой ответ и не требовался. С присущей ей прямолинейностью, она заметила:
– Понравилось? Она красивая.
– Ната!
– Не надо, Дар. Не вини себя и не унижай… Ни себя, ни меня. Да и её тоже. Всё естественно, и я бы удивилась, не случись этого никогда. А так, значит всё в порядке. Ты же мужчина, да ещё какой…
Она произнесла это с некоторой улыбкой, отчего её слова прозвучали несколько двусмысленно.
– Если хочешь, я скажу ей…
– Нет! – Ната повернулась ко мне и решительно сжала мою руку у запястья Нет! Не вздумай этого делать, ни за что! Ей там не прожить спокойно и дня!
Я несколько подивился такой бурной реакции, а Ната продолжила:
– Я тебя предупреждала, Дар. Ты не верил, вернее, не хотел верить… Как видишь, я была права. Теперь ты переспишь с ней, тогда мы, наконец-то, будем жить спокойно. Без недомолвок и без ссор.
– Их и не было…
– Но они могли начаться, ведь так? Я нисколько не ревную… Вру, конечно. Ревную. Но – чуть-чуть. И я не хочу, чтобы вы делали это за моей спиной – это унизительно. А ты не имеешь права унижаться ни перед кем! Ты – мой вождь!
Я привлёк её к себе и поцеловал в горячие губы.
– Пойдём. Теперь Линка будет нас ждать.
Мы заторопились. Солнце начинало уходить за горизонт, и, если мы хотели переночевать в знакомых местах до наступления темноты, следовало ускорить шаг. До густого лога оставалось около десяти километров по извилистым тропам, проложенным среди трав крупными травоядными. Идти по ним было можно, но нелегко – они не предназначались для людей, и наши ноги вязли в жидкой грязи и торчащих повсюду стеблях.
– Быть бы к этим людям поближе. В тех скалах, например.
Ната тяжело вздохнула, поправляя ремень поклажи на плече. Я согласно кивнул, мы находились дальше всех от поселка и остальных становищ. С одной стороны это было неплохо, привыкнув к полному одиночеству, мы с Натой как-то не могли долго общаться с другими, сразу уставая от мелькания чужих лиц. Исключение было, разве только, что для Совы. Элине, напротив, было заметно скучно у нас, она привыкла к общению и теперь не могла понять, как мы можем часами не разговаривать друг с другом. Мы с Натой только улыбались, нам хватило совсем немного времени, чтобы научиться понимать друг друга лишь по движениям глаз…
Мы снова встретились с индейцем, не успев дойти до первых скал. Каменные Исполины тянулись мрачной стеной по обе стороны от еле уловимого, среди них, прохода. Я уже бросал последний взгляд, на оставленные нами прерии, когда заметил, как он бежит по травам за нами, напрягая все силы, чтобы успеть…
– Белая Сова просит своего брата Дара простить его… И принять скромный дар от женщин, которых ему пришлось оставить далеко позади!
– Ты не один?
– Скво индейца идут следом… Но пусть мой брат не беспокоиться за них – женщины могут за себя постоять!
– Извини и ты меня, Сова!
Мы протянули друг другу руки…
Мои девушки быстро разбили временный лагерь. Ясная Зорька и Дина, которые присоединились к нам чуть позже, принесли с собой угощение, и мы, все шестеро, теперь сидели возле костра, обмениваясь впечатлениями о прошедших торгах, о прерии, и о том, что следует держаться вместе. Сова еще раз попросил у нас всех прощение, я видел, что ему стоило больших усилий заставить себя это сделать при женщинах…
– Мой брат бы прав. Сова сожалеет о случившемся.
– Мой брат – Белая Сова – остался другом Дара. Глупое недоразумение не должно встать меж нами…
Они принесли с собой мешочек, в котором Дина приготовила для нас запас сушеных и измолотых трав – чудодейственный порошок, излечивающих открытые раны. У нас еще оставалась мазь Дока, и мы показали ее женщине. Та внимательно осмотрела ее и кивнула головой.
– Это одно и тоже. Но меня учила Старая… А кто показал их ему?
– Он сам их нашел и приготовил. По-моему, так.
– Он хороший знахарь.
Обе женщины индейца были вооружены так же, как и мои девушки. Дина опиралась на легкое, но крепкое копье, а Ясная Зорька предпочла лук и стрелы. Услышав, как нахваливает индеец способности Огненного цветка – Сова не сводил с неё вожделенных глаз и я сильно подозревал, что он перехватил нас только потому, что хотел ещё раз увидеть девушку – Зорька попросила ее продемонстрировать свое искусство. Элину не нужно было долго упрашивать.
– Видишь, вон тот стебель на кустарнике?