Чтение онлайн

Мы шли домой, нервно оглядываясь на каждый шорох. Я не мог даже представить себе, прообраз какого зверя мог бы послужить для создания этого существа, словно вышедшего из мифов и легенд седой древности? Ну, свинорыл, ну – крысы – даже это было непонятно, но я мог отнести их за счет какой-то, невозможной мутации – но змей? Таких вот размеров? И сколько еще предстоит встретить нам, вот таких, возникших, словно ниоткуда и способных расправиться с нами одним ударом своего хвоста? Я представил себе силу и зубы монстра, и покачал головой – настоящий дракон!

Шкуры крыс, которые я тащил, провоняли настолько, что от запаха кружилась голова. Да и мы тоже пропитались этой зловонной водой… Я мечтал о бочке, в которой смогу выкупаться после всех этих передряг. Словно в ответ моим желаниям, собравшиеся наверху тучи, выдали что-то, вроде пристрелочного дождичка. Потом, собравшись с силами, стал падать дождь посерьезнее – и, наконец, настоящий ливень заставил нас искать убежище, так как идти под сплошной стеной воды было уже нельзя.

– Ты посмотри, какая встреча! Город нас отмывает, Черный!

Я криво усмехнулся, а щенок устало вильнул хвостом. Дождь хлестал с таким ожесточением, что капли, попадавшие на голую кожу, причиняли настоящую боль. После таких ударов оставались красноватые следы, и приходилось вжиматься под навес, стараясь не выставлять наружу ни рук, ни ног. Я смотрел на потоки воды и представлял, чтобы могло быть, затопи она город… Сколько бы ее не стало – она вся уходила под землю и, возможно, в провал на севере. Я уже давно там не был.

Это путешествие изменило многое, если не все, в нашей судьбе. Я выяснил, что жизнь, которую я так искал, существует везде. Но, вовсе не та, какую я себе представлял. Она была иной – суровой и безжалостной, дикой и чуждой тому миру, к которому я привык. Если я хотел выжить – я должен был научиться убивать. До сих пор это получалось неплохо… Но, этого мало – при этом придется очень постараться остаться в живых самому. И еще – я все равно не брошу своих поисков, с какими бы трудностями и опасностями, это не было сопряжено.

А дождь хлестал, заливая и руины, и землю, и все мои мысли были такими же тяжелыми и холодными, как эти нескончаемые капли…

Я поставил отметку на стене и отошел – черточек насчитывалось уже много. Они обозначали дни, проведенные мной, после того, как я выбрался из подземелья метро. Более трех месяцев… Если учитывать, что, в какой-то момент, я мог сбиться со счета – во время болезни, или, неправильно начав наносить значки в самом начале – то, и того больше. За все это время, я ни разу не встретил, ни одного человека, хотя предпринимал неоднократные попытки, чтобы отыскать, хоть кого ни будь. Вместо людей встречались лишь звери – невиданные раньше и, далеко не безобидные. Не исследованными оставалась только две области – болота… и Провал. Одна мысль, о том, что мне предстоит спуститься на такую сумасшедшую глубину, вводила меня в трепет. Но я понимал, что если хочу удостовериться в том, что там никого нет, то должен это сделать. Спустится туда – в бездну. Искать, кого-либо, в болотах, было глупо.

Предприятие предстояло не из легких, и я всячески откладывал его, занимаясь устройством подвала и приведением в порядок всех секций, в которых мы обитали. Было понятно, что на этот раз мне придется идти одному – спускаться со щенком, было бы слишком затруднительно. Мне это казалось неосуществимым. Конечно, я мог бы обвязать его и опустить в таком виде – но, представив, как стану стравливать веревку с живым грузом с высоты более чем десятиэтажного дома, решил, что это утопия… Лучшее, что я мог придумать – так это оставить пса в подвале. По крайней мере, подвал останется под присмотром. Я мог оставить ему несколько открытых банок, а в дальнейшем – щенок прокормит себя сам, охотясь на мелких зверьков, которых в развалинах развелось предостаточно.

Наступившее тепло опять сменилось на холодный ветер севера, и мне, в который уже раз, пришлось облачиться в теплую одежду. Смены погоды происходили так быстро, что приспособиться к ним было невозможно. Многие языки пламени, ранее бившие из расщелин, угасли. Та же участь постигла и водяные гейзеры. Тот гейзер, находившийся недалеко от холма, где я набирал воду, уменьшился в размерах, стал заметно слаќбее и больше не был горячим. Ожидая, что этот источник воды может иссякнуть, как и прочие, я наполнил обе бочки, а, заодно, и все пустые ведра. Если пропадет и ручей – с водой возникнут большие проблемы. В отличие от поверхности, в самом подвале слишком холодно не было. Отчасти, оттого, что он находился далеко от поверхности, а, в основном – потому что в отделенных от остальной части хранилища, жилых отсеках, я поддерживал постоянное горение очага. При этом, в тех комнатах, где были продукты, температура не превышала трех-четырех градусов – как раз, то, что и требовалось для их длительного хранения…

Мои запасы были все ещё впечатляющими – наши, совместные со щенком, усилия, почти не убавили содержимого подвала. Я как раз перебирал банки, откладывая те, которые собирался взять с собой, как вдруг, мой пес вскочил и выбежал в лаз, заходясь в истошном лае. Сшибая всё на своём пути, я выскочил вслед за ним. Привычка, и некоторый опыт прошлых дней, заставили меня на бегу захватить с собой лук и колчан со стрелами. Щенок стоял у самого выхода, не решаясь выйти совсем, и, зло оскалив пасть, смотрел наружу. Я отодвинул его в сторону, выглянул сам – и почувствовал такое же ошеломление, какое овладело собакой. Возле самого края ямы, в которую я иногда сбрасывал мусор, я увидел ворону – грязную, со слипшимися и частично разодранными перьями. Она взъерошила их, точь-в-точь, как вздыбливается шерсть у кошек, в минуты крайнего испуга, и громко каркнула. Я остолбенело, смотрел на нее, не веря своим глазам. Да, это была ворона – но таких ворон я ещё не видел! Но, удивляться, пусть даже и этому, не стал. Следовало ожидать, что когда ни будь, нечто подобное увидеть придётся. Она была размером с большую овчарку! Крылья с серыми и чёрными подпалинами, чёрная и блестящая голова, внимательные и настороженные глазки-бусинки… Все знакомо, все привычно – только, всё это, крайне больших размеров, и потому, пугающе и отвратительно.

– Вот значит, какие вы теперь стали…

Ворона каркнула, повернув ко мне голову так, будто у неё не было костей – почти на девяносто градусов. Одновременно она щелкнула клювом – это было, похоже, как если бы одним концом железа протянули по другому…

– Яра-а.. Крак!

Она дёрнула лапой. Я невольно посмотрел вниз. Они у нее заканчивались когтями, способными без особого труда, разорвать моего щенка на части. Клюв вороны, был им под стать – тоже, очень большой, крепкий и слегка туповатый. Когда она ударила им по банке, я увидел, как от жести полетели клочья… Таким клювом не проблема раздробить даже самые толстые кости!

Она расправила крылья, словно собираясь улететь.

– Кра-а!

Щенок гавкнул на птицу, поднял шерсть на загривке и прижался ко мне. Да, этот враг был даже опаснее крысы. И, хоть на его счету уже была одна победа, но сейчас пес вёл себя вполне разумно – он не бросался на ворону и не пытался на неё напасть, сознавая, что его шансы очень малы, в столкновении с этим монстром. Та, в свою очередь, тоже прекрасно это понимала и, не спеша, копалась в банках, пытаясь найти чем поживиться.

– Да, Черный… Нарвались бы мы на стаю таких, в поле – и костей наших не собрать. Крысы не в радость, а эти – не лучше. Одна она, или нет?

Она восседала на краю ямы, очень мрачная и нахохленная, будто на неё, только что, вылили ушат холодной воды. Её чёрный глаз неотрывно следил за нами, фиксируя каждое наше движение. Мне было не по себе. Привыкнув к этим птицам, в изобилии водившимся в городе, я с трудом узнавал в ней ту же самую породу – а, тем не менее, это было именно так! И опять, ее величина не давала сомнений в том, что пропитание она ищет не только на помойках… Она не порывалась улетать, а щенок, видя, что я не приветствую его устремления облаять громадную птицу, стал делать вид, что она его вовсе не интересует. Хотя, по его настороженным глазам, я видел, что соседство с такой летающей крепостью, ему совсем не по душе. То же испытывал и я сам. Величина ворона делала его опасным. Монстр переступил с лапы на лапу – комья земли посыпались в яму, а я представил себе, как эти когти вонзаются в тело! Попадись ему со спины – и повернуться не успеешь! Одного удара этим клювом будет достаточно, чтобы проломить голову насквозь. А когти способны разодрать рёбра с такой же лёгкостью, как это можно было бы сделать с помощью топора.

Он начал мне надоедать. Ворон, кажется, вовсе не собирался улетать – он засунул голову под крыло, и так замер. Но, из-под глянцевитых, отблескивающих антрацитом, перьев, выглядывал внимательный глаз. Взор птицы был холодный и выжидающий. У меня стала подниматься к ней неприязнь. Птица, что бы с ней не стало, не могла не запомнить, что означает собой булыжник, запущенный умелой рукой. Сделав движение, будто поднимаю камень, я резко выпрямился. Ворон тотчас сорвался с места и поднялся вверх. Он не издал ни звука. Птица совершила облёт вокруг холма, и, махая крыльями, отчего даже на земле начали подлетать ввысь мелкие щепки и мусор – устремилась в сторону далёкого провала – на север.