Чтение онлайн

Что-то в этом было… Но что? Не означало ли это, что там у него была пожива? А если была, то какая? Чем могла питаться такая большая птица? Если ее заинтересовала наша помойка – то, какая могла оказаться там?

Они вернулись на утро следующего дня. Три птицы, такие же большие, как и вчерашняя. Они долго кружили в небе и всё чего-то ожидали. Мне сразу показалось, что их поведение не предвещает ничего хорошего. Я помрачнел – одним своим присутствием, они давили на нервы, вынуждая меня сидеть в подвале, вместо того, чтобы тренировался в стрельбе из лука, или заготавливать дрова. Ведь не исключено, что они только и ждут, когда кто ни будь из нас, окажется на открытом месте – чтобы напасть. А то, что они не улетят просто так, было понятно – пустые банки, на мусорке, этих прожорливых, и крайне опасных созданий, никак не устраивали.

Но и свалка привлекала птиц не меньше, чем возможная добыча. Одна из ворон спикировала вниз и, деловито заработала клювом. Грохот от ударов был такой, будто били отбойным молотком. Мне это надоело… Камень, брошенный в ворону, попал прямо в клюв. Птица подпрыгнула, возмущённо каркнула и сразу сорвалась с места. Наверху, присоединившись к своим собратьям, она шумно выражала своё негодование, и вскоре они улетели прочь. Проводив их взглядом, я с облегчением вышел и стал заниматься привычным делом – дровами. Сколько бы я их не натаскивал внутрь, кончались они так же быстро. А мне не хотелось, по возвращении из похода, будучи усталым, оказаться перед перспективой искать топливо. Пёс увязался за мной, но, когда я возвращался с охапкой в подвал, остался наверху. Я складывал дрова в поленницу, как вдруг услышал ожесточённый лай и последовавший, сразу после него, жалобный визг. Кто-то напал на моего щенка! Отбросив полено, я подхватил стоящее возле выхода копьё и выскочил из лаза. Возле валуна, под которым Чёрный облюбовал себе место для наблюдения за окрестностями, кипел настоящий бой. Щенок, уворачивался от двух громадных птиц, и, ежесекундно рискуя нарваться под удар тяжёлого клюва, бесстрашно нападал, и вновь отскакивал под защиту камня, достать из-под которого вороны его не могли. Они громко каркали, увлечённые своим делом, и, казалось, совершенно позабыли про то, что у пса может найтись защитник. Но, едва, я поднял руку, намереваясь метнуть копье в одну из тварей, как что-то с шумом свалилось на меня сверху. Лишь благодаря своей реакции, я успел пригнуться и избегнуть удара. Клюв птицы проскочил мимо и высек искры из крошек бетона.

– Ах ты, зараза!

Я ударил её ногой в бок. Ворона упала, но сразу поднялась, намереваясь снова долбануть меня клювом. Хитрющие птицы рассчитали верно – пока две приканчивали более лёгкую добычу, третья караулила выход… Несколько сантиметров правее – и моя голова, была бы раскроена надвое… Я направил копье прямо в отливающую синевой грудь. Лезвие чиркнуло по перьям и ушло в сторону. Ворона резво отпрыгнула назад и сразу поднялась в воздух. Те две, которые сильными лапами подрывали землю возле камня, под которым огрызался щенок, сразу заметили, что происходит, и, быстро разбежавшись, тоже поднялись в воздух. Брошенное вслед копьё выбило несколько перьев их хвоста одной из них. Они кружили над холмом, время от времени, громко галдя и делая вид, что спускаются поближе. Следя за хищными птицами, я подобрал копьё и приблизился к валуну.

– Вылазь, щеня… Пока отбились.

Щенок ткнулся мордой в ладонь и сразу заскулил – видимо, эти пожиратели падали всё же задели его. По чёрной шерсти сочились капельки крови. Щенок прихрамывал и, прижимаясь ко мне, торопился в подвал, под его надёжные своды. Внизу я осмотрел пса – ничего серьёзного, но в одном месте, на задней лапе, теперь останется отметина на всю его собачью жизнь – клювом ли, лапой, одна из ворон зацепила кожу и стянула целый клок, оголив мясо. Щенок жаловался мне на коварное нападение, иногда взлаивая особенно громко, если я неосторожным движением причинял ему боль. Но перебинтовать его было необходимо. Так я и поступил, после того, как промыл рану марганцовкой, растворенной в ведре. Другого лекарства у меня не было, или я просто не знал, какую из имеющихся мазей следует применять в таком случае – для собаки. Покончив с перевязкой, я взял лук и осторожно приблизился к выходу. Птицы могли спуститься и затаиться рядом, ожидая, пока из лаза кто ни будь появится. Но они, действительно, улетели. Может быть, урок пошел впрок, и они не захотели больше рисковать… Или им сверху увиделась иная добыча, не способная дать отпор.

Вечером, готовясь спать, я сидел возле очага и думал: – Вороны прилетели с севера. Оттуда, куда я собирался пойти. Следовало ли из этого, что там, условия для жизни более благоприятны для них, и, если да, то чем? Не может ли быть так, что птицы кормятся возле таких же отбросов, такой же свалки, которую я устроил в яме? Если так, то это могло означать одно – там есть кто-то, кто эту свалку устроил! Люди! Хотя, всё это могло оказаться просто фантазией – и эти летающие чудовища, просто рыщут по всему городу в поисках пропитания, попутно истребляя всех, кто меньше и слабее. В развалинах сейчас хватало еды – по крайней мере, для них, если они научились охотиться. Это получалось у щенка и, тем более, могло получиться у взрослых, пернатых разбойниц. Но ведь они дважды улетали именно на север? В первый раз, это сделала вчерашняя, сегодня – все три. Даже если есть хоть малейшая надежда, ее следовало проверить! Это был еще один довод в пользу разведки провала, и, как я не откладывал поход, выбора у меня не оставалось. Но исчезло чувство какой-то бессмысленности – появление воронов, вселяло уверенность в том, что она окажется удачной!

На другой день, я поднялся на вершину своего холма, и терпеливо ждал, пока далеко на горизонте не увидел три чёрные точки. Они быстро приближались, и, каркая над моей головой, все вместе спустились к яме. Я напрягся – они вновь могли попытаться напасть. Но, или то, что я, на этот раз, был вооружен, или вчерашняя стычка подействовала… или, это были вообще, не те птицы – но эта троица вела себя достаточно миролюбиво. Птицы долго шумели внизу, пока я не решил их поторопить. Я сбросил в яму увесистый камень, и они, каркая хриплыми глотками от испуга, быстро поднялись наверх. На этот раз, они улетели в противоположном направлении, туда, где раньше было русло реки. В какой-то момент я потерял их из виду, – они слились, с нависшими над городом, облаками. Им было легче – они могли преодолевать расстояния, куда более значительные, чем я, путешествуя по земле. Позавидовав их возможности летать, я спустился в подвал. Птицы прилетели с севера. Туда же предстояло отправиться и мне.

– Ну, что, Чёрный? Остаёшься один.

Пес, словно понимая, о чем идет речь, тихо заскулил.

– Нет, не проси… Я там не смогу пройти с тобой. Да и здесь, надо всё охранять. А кто, как не ты, на это лучше всех способен?

Я вскрыл несколько банок с консервами, налил два полных ведра воды из бочки, и присел на дорожку. Что-то подсказывало мне, что этот поход не будет похож на прежние наши вылазки. Какое-то предчувствие свербило, не давая сосредоточится и подумать – всё ли я приготовил для пса, всё ли взял с собой, что могло понадобиться в дороге? Я мотнул головой:

– Ну, ладно. Еда в миске, вода рядом. Спи да ешь – что ещё надо? Да меня жди… Будешь ждать, щеня?

Щенок гавкнул обиженно и забился в угол, между ящиками. Я проделал в дверце дыру, закрыл ее куском одеяла – пес должен был иметь возможность покинуть подвал, когда ему понадобится. За то, что он увяжется за мной, я не беспокоился – за прошедшее время, он ни разу не посмел ослушаться моих приказов, и теперь выполнил бы все так, как он него требовалось.

Я проверил оружие – лук, стрелы, два ножа – один на поясе, второй подвязал в ножнах к колену, на пример подводных пловцов. Починенное копье – я изготовил новую рукоять, и топор, пришлось оставить – лишняя тяжесть. Да и спускаться с ними было несподручно. А ведь мне предстояло еще нести и очень большой запас веревок – на всю глубину спуска. Разумеется, я брал с собой и меч – он как раз мог пригодиться в сложной ситуации. Я разложил на полу все канаты, которые так усердно плел из разрезанных на полоски одеял и ковров, добавил к ним, уже имеющиеся, веревки, из тех, что нашел, блуждая по развалинам – в общей сложности, набралось почти на шестьдесят метров. Они были обязаны выдержать мой вес – в противном случае, последнее, что бы я увидел, так это черную стену самого провала, во время моего полета…

Эти мысли бродили в моей голове, а руки механически проверяли крепость узлов и связок, перебирали наконечники стрел и укладывали в мешок запасную обувь. Этот поход был сложнее всех предыдущих, и подготовиться к нему следовало со всей тщательностью. Работа заняла весь день. Под конец, устав, я прилег на свою постель…

Черный, тихо поскуливая, подполз к моему ложу. Я опустил вниз руку, и он ткнулся влажным, холодным носом в ладонь.

– Чувствуешь?

Он лизнул мне пальцы и тихо гавкнул.

– Чувствуешь… Нет, не проси. Ты ранен, а мне надо передвигаться быстро. Да и не могу я тебя с собой взять, объяснял уже. Правда, ты всё равно ничего не понял… Ну не могу! И не скули.

Щенок жалобно завыл.

– Уймись, Чёрный! Сказано – нельзя! Все, разговор окончен. Ты остаёшься. И вообще, я бы охотно поменялся с тобой местами… чего проще, сиди тут, да банки очищай от каши. А мне топать по камням да обрывам, а потом ещё лезть, неизвестно куда… И зачем. Пес вздохнул, слегка сжал мне руку зубами – я сразу ощутил, какие у него мощные клыки! – и улёгся прямо на бетон, возле моей постели.

– Э, нет! Ступай к себе! Ты так шумно сопишь, что я из-за тебя спать не смогу! И не делай вид, что жутко страдаешь! Там у тебя тёплая подстилка – два ковра ручной работы. Знал бы кто – удавился от жадности! Вот там и спи. А здесь нечего крутиться – всё равно прогоню!

Он демонстративно повернулся ко мне задом, махнул хвостом и ушёл. Или я понемногу начинаю сходить с ума, или, этот пес ещё задаст мне еще немало загадок, на которые не существует ответов. Как можно понимать, что я говорю? А весь вид этого – уже не очень-то и маленького пса – говорил о том, что он понимает… По глазам, что ли?