Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Шрифт:
Не так уж страшен этот лёд. Возьмут в «научный оборот», Рванусь, и хрустнут кости. Но тут же мысль: «Неужто впрямь Из пушки бить по воробьям, Терять свой облик в злости?» Но если злость как в горле кость, Пускай хоть так, но выйдет злость, Открыв дорогу боли. Ведь всё же как-то надо жить, Ведь могут вправду задушить, Лишив судьбы и воли. Так что ж, поэт! Вставай! Гряди! На — курам на смех — Пи-Эйч-Ди [3] , Шифровщиков стихии. На глубину бессвязных строк, На мутных гениев поток, Текущий из России.

3

4 PhD — доктор философии — учёное звание, приблизительно равное нашему кандидату наук.

Всё чушь… Но знак глухой беды — Подпольных гениев ряды, Чьё знамя — секс и тропы. Они цветут в парах свобод. Им не мешает больше гнёт Твердить зады Европы. Пускай цветут… На что пенять? Прогресс мне глупо догонять, Пустым сдаваться фразам. Мне как богатство в дар дана Твоя судьба, моя страна, Твой поздний, горький разум. И пусть я здесь, но, как всегда, Твоя со мною высота — С неё смотреть на хаос. И я, с высот такой тоски, Здесь ни к кому в ученики Сходить не собираюсь. И дома — боль, и всюду — боль. Я всё равно всегда с тобой — Меня ты — не обронишь. И в речке — рябь. И в море — рябь. Ты где-то тонешь, как корабль. Но, может — не утонешь. Гудит и пляшет всё вокруг, И смысл слова теряют вдруг, И глохнет крик — в конверте. И всё смешно, чем жил досель, И вдаль ведёт гнилой тоннель, И светлый выход — в смерти. 1979

Кейп-Код [4]

Живём под небом на земле, Живём при море и в тепле, — Почти не зная о вестях: В них смысла нет, раз мы в гостях. Куда вернёмся? — В никуда. Живи! — Здесь воздух и вода. И пляж, и чистый небосвод… Забвенье времени — Кейп-Код. Здесь можно думать не о том, Что чуждый мир идёт вверх дном — В погибель мира моего… И отдыхать — ни для чего. 1978

4

Курортное место неподалёку от Бостона.

* * *

То ль кризис идей, то ль страстей — не поймёшь ни бельмеса. Давай поиграем в людей — и напишется пьеса. Пусть только возникнут, разместятся в семьях и датах, И душу свою ощутит оловянный солдатик. Судьбу обретёт он, и чувствовать станет тревожно, И сцепится с тем, кому тоже уйти невозможно. Кто тоже судьбу ощутил — верой, смыслом и болью — И тоже не может самим не остаться собою. И будет их встреча — жестокость, безвыходность, мука. Все будут кричать, обвинять и не слышать друг друга, Не видя, что кто-то, весь чужд их страстям и отвагам, Почти подобрался к их чести, и славам, и шпагам. Ему это всё заменяют расчёт и забота. Он помнит: он так ненавидит за что-то кого-то, Что просто от жизни, от речи чужой он немеет. Всё кажется — кто-то взлетает, а он — не умеет. А рядом статисты — у каждого облик и имя. Глазеют, не зная, что, в общем, расплатятся ими. За страсти и шутки, за всё, в чём они ни бельмеса. За эту игру, из которой рождается пьеса. 1978

В американском доме творчества

1
Всё не зря… Столько мест Я узрел… И какие места! .. Так был горек отъезд — Я ведь знал, что отъезд в никуда. Здесь я — кит на песке. Но раскаяньем я не томим. Не обманут никем — Ни молвой, ни собою самим. Вёл не страсти накал — Ясный смысл… В общем, всё я учёл: Я свободы искал И её здесь в избытке нашёл. В свете яркого дня Впредь вовек — ни в жару, ни в мороз — Не потащат меня На опасный и глупый допрос. Ни в ГБ, ни в Союз… То, что было, тому уж не быть. Я другого боюсь: Как всё это бывает — забыть. Как все видят сквозь тьму, Устают, находясь на краю, Или пишут в Крыму, В Доме творчества, словно в раю. И как бьёт через край Тайно радость, осилив беду, Словно веря, что рай — Род оазиса в чёрном аду. Не забыть бы про страх, Про двойной их и двойственный труд. И о тех тайниках, Где романы их времени ждут. Иль в счастливейший год, Соблазняя надеждами нас, Бьются рыбой об лёд И его пробивают подчас. В кандалах, в синяках, От потерь инвалиды уже… То, что в тех тайниках, И в моей ещё ноет душе. Я свободы достиг. Но стою совершенно один В мельтешенье пустых Мыслей, чувств, посягательств, картин. Мельтешат — не унять. Правит миром, уставшим пахать, Не стремленье понять, Не любовь… Страсть мелькать и мелькать. Страсть блестеть и не греть, Страх увидеть предел и черту: Остановка как смерть, Как паденье в свою пустоту. Грохот ног, всплески рук: Ритма нет, и не стоит искать. Пусть всё гибнет вокруг! Лишь бы всё продолжало мелькать. Полный смыслом другим — Тем, что были, что будут века, Я здесь нужен таким Еще меньше, чем дома ЦК. И живу как в гостях. За бортом — без надежд и хлопот. — Знал, что будет всё так? — Знал… Но думал: авось пронесёт.
Поделиться с друзьями: