На свою голову
Шрифт:
Он поспешил в личный чулан, и уже через несколько минут с помощью чар левитации выволок оттуда массивную каменную ножку, выточенную из цельного куска красного гранита и украшенную когтями и шипами. Ножка эта когда-то служила пьедесталом для одной небольшой, но очень воинственной статуи. Альбусом она была присвоена не за красоту, которой не имела, а за загадочный и устрашающий вид. Для чего такая несуразная вещь могла бы ему пригодиться, директор никогда толком не представлял, но расставаться с ней не хотел. И правильно делал! Теперь она станет одним из самых важных элементов в декорациях к его спектаклю. Наколдовав сверху квадратную столешницу красного дерева, старик недовольно фыркнул, и тут же сменил её на чёрную и овальную. Снова не то!
Столешницы из камня, стекла, дерева, гладкие и резные, большие и маленькие, сменяли друг друга повинуясь взмахам палочки, и все чем-то не угождали своему создателю. Альбус так увлёкся, что позабыл и об усталости, и о раздражении, вызванном постоянными неудачами, и о непрерывном дискомфорте, который дарили ему фальшивая борода и парик вкупе с отрастающими волосами. Он чувствовал, что в этот раз удача будет на его стороне и всё пройдёт как надо…
Наконец, наколдовав несоразмерно маленькую столешницу из гладко отполированного камня и положив на неё анх, Альбус удовлетворённо вздохнул. Композиция вышла странной, полностью лишённой гармонии, но вне всяких сомнений, броской. Она притягивала взгляд, будоражила фантазию. Для усиления эффекта, Альбус раздвинул шторы, чуть переместил факелы и свечи, создавая выгодную игру света и тени. То, что надо! Осталось только отправить к Поттеру эльфа с запиской, ещё раз отрепетировать свою речь и после, в самом конце, насладиться давно заслуженным успехом.
Глава 36
Получив приглашение от директора, Гарри не столько испугался, сколько разозлился. Кажется, вредный клоп снова что-то задумал, чтобы ему жизнь осложнить, и теперь приходилось теряться в догадках. В общем-то ожидать можно было чего угодно, ну, пожалуй, кроме прямого нападения. Насколько бы свихнувшимся директор ни выглядел, но лезть добровольно в петлю точно было не в его духе. А нападение на ученика ему не простят. После последних откровений «Пророка» точно не простят. Значит, нападение можно исключить. А вот поковыряться в мозгах или незаметно опоить чем-нибудь старый хрыч может попытаться. И Гарри на всякий случай решил обезопасить себя по полной программе. А раз так…
Первым делом он связался с Северусом и после долгих споров убедил-таки его, что приглашение к директору лучше не игнорировать. Да, благодаря бесчисленным скандалам, авторитет Дамблдора был подорван основательно, и главная угроза — передача опекунства над Гарри в руки директора, сейчас выглядела довольно призрачной, но… Северус-то бывшим Пожирателем быть не перестал, а тему опекунства Дамблдор и с подмоченной репутацией поднять может. И если, не дай Мерлин, такое случится, кто его знает, куда всё в итоге зайдёт? Так что лучше всё же выяснить, что там опять затевается, и самым простым способом для этого было просто принять приглашение и чуток перестраховаться.
В итоге в амулет от ментальных воздействий был вдет ещё один шнурок, чтобы даже случайно не оборвался, «львёнок» залит зельем Болвана под завязку, шесть пузырьков с универсальным антидотом на всякий случай распиханы по карманам мантии, брюк и рубашки, ещё двум нашлось место в ботинке и школьной сумке. Сквозное зеркало, надёжно упрятанное в потайной карман, только и ждало, когда его активируют для связи с семьёй. Конечно, хорошо было бы как тогда, в самое первое посещение, договориться с Малфоем-старшим о подстраховке. Но не вышло: и он, и отец Тео, также входящий в Попечительский совет, уже три дня занимались делами во Франции, и выдернуть их обратно в течение двух часов не вышло бы. И декан ничем помочь не мог. Бросить рядом с бурлящими котлами полный класс учеников и переться через всю школу в директорский кабинет, чтобы завести разговор ни о чём — это уже как-то слишком. В конце концов, за неимением других вариантов Северус предложил обратиться за помощью к Филчу.
Филч не отказал. Директора старик не любил, Гарри в благодарность за укрощение Пивза всегда был рад помочь, да и к расписанию уроков он никак привязан не был. Ничего ведь странного нет, если завхоз вдруг придёт с просьбой или жалобой к директору… Филч должен был появиться в директорском кабинете через полчаса после Гарри. На самый крайний случай договорились, что если Северус услышит по зеркалу призыв о помощи, то отправит Филчу патронуса, чтобы бежал спасать мальчика немедленно, и сам к школе трансгрессирует, а дальше будь, что будет.
Уже перед выходом из факультетской гостиной Гарри посетило неприятное подозрение: директор перед каникулами его палочкой интересовался! А что если?..
«Забыть» свою палочку в комнате и идти на встречу с Дамблдором вот так, без ничего, было бы не самым умным решением. Спасительная идея — взять чужую палочку, — пришла в голову Блейзу. А что, так и совсем беззащитным не останешься, и, если директор попросит палочку предъявить, то можно просто сказать, что перепутал. Более или менее по цвету и размеру подходила палочка Винса, её Гарри и прихватил. Конечно, чувствовал он себя с ней неуютно, но всё лучше, чем ничего.
В директорский кабинет Поттер вошёл с опозданием на полчаса, зато во всеоружии.
— Здравствуй, мой мальчик! Рад тебя видеть. Проходи, присаживайся, — старик указал рукой на кресло для посетителей и попытался изобразить добродушную улыбку, отчего сумасшедшинка в его лихорадочно блестящих глазах стала заметнее, и Гарри поёжился.
— Здравствуйте, директор, сэр. Простите, я опоздал, — мальчик осторожно опустился в кресло и настороженно уставился на собеседника. — Я получил вашу записку, сэр. Я в чём-то провинился?
— Ну что ты, Гарри, что ты. Я просто хотел поговорить с тобою… Ах, мой мальчик, мне так жаль, что мы встречаемся по исключительно неприятному поводу. Чаю?
Гадая, что должно было случиться, чтобы директор сразу перешёл к делу, не тратя время на бесполезный трёп, Гарри отрицательно мотнул головой, но тут же спохватился:
— Нет, благодарю, сэр.
Директор пожевал губами, видно собирался что-то сказать, но передумал. Вместо этого он уставился на мальчика тяжёлым, изучающим взглядом, из которого вмиг исчезло всё напускное добродушие. Гарри непроизвольно втянул голову в плечи, стараясь казаться как можно меньше и незначительнее, что при его росте и статусе ученика-первокурсника было вовсе нетрудно. Похоже, эта безмолвная демонстрация собственной ничтожности директора вполне устроила, и он привычно фальшиво улыбнулся:
— Да-да, я помню, ты говорил, что недолюбливаешь этот чудесный напиток, но я надеялся, что твоё мнение о нём изменилось.
Мальчик потупился, всем своим видом давая понять, что ему стыдно разочаровывать собеседника, но любовью к чаю он так и не проникся.
— Ну что же, нет, так нет.
— Вы про чай хотели поговорить, когда сказали, что неприятная тема будет?
— Ну что ты, нет, конечно. Вот, — всячески выказывая сочувствие и сожаления, директор протянул Гарри пергамент, — прочти.
Пергамент оказался письмом, а точнее просьбой к директору оставить Гарри Поттера в школе на Пасхальные каникулы и не отпускать его в гости к друзьям-слизеринцам, даже если ему пришлют официальное приглашение. Подписано послание было Северусом Снейпом, да и почерк тоже был его. И всё бы ничего, но с Северусом Гарри разговаривал менее часа назад и ни о каком письме директору тот не упоминал. Из потайного кармана не доносилось ни звука, но Гарри отчего-то был уверен, что Северус по ту сторону сквозного зеркала сейчас яростно матерится, ужасно удивлённый и новостью, что оказывается обратился к Дамблдору с просьбой, и тем, в чём эта просьба состояла.