Чтение онлайн

Дочитав распоряжение, Гарри понуро кивнул и отдал письмо обратно. Ну вот, кажется, и выяснили, чего директору нужно было, осталось только понять — зачем?

— Я понимаю твоё огорчение, мой мальчик, — старик сочувственно вздохнул. — Мистер Снейп заботится о тебе как умеет. Вот, кстати, и его требование, чтобы ты не посещал на каникулах своих друзей, продиктовано именно заботой. Нет-нет, не перебивай меня мой мальчик… — директор театрально взмахнул рукой, не заметив удивлённого взгляда Гарри, который перебивать даже и не думал. — Знаю, тебе трудно поверить в его заботу, но это так. Родители твоих друзей, как и он сам, служили злодею, убившему твоих папу и маму, а значит, косвенно тоже виноваты в их смерти. Да, я понимаю, то, что из-за ошибок взрослых ты вынужден терпеть лишения, ужасно не справедливо по отношению к тебе! Я действительно понимаю это, мой мальчик, и сочувствую, но ничего не могу поделать. Такова воля твоих опекунов, — Дамблдор потряс письмом, привлекая к нему внимание, и тут же отправил его на стоящий рядом маленький столик, положив рядом со статуэткой, изображавшей анх.

Гарри принялся тереть глаза, будто стараясь скрыть набежавшие слёзы. Получается, что ещё тогда, во время тупой беседы в галерее, он правильно догадался, и теперь настал второй раунд игры «Оставь доверчивого идиота в школе на каникулы». Или это ещё не всё?

Прикрывшись упавшей на глаза чёлкой, Гарри исподтишка огляделся. Он мог поклясться, что мебель в центре комнаты раньше стояла немного по-другому, да и кресло для посетителей теперь было повёрнуто так, чтобы посетитель оказался не лицом к директорскому трону, а чуть в сторону, как раз туда, где лежали письмо и статуэтка. Насчёт анха полной уверенности не было, а вот стол, на котором она красовалась, точно появился здесь недавно, в этом Гарри готов был поклясться. Ну не мог он ранее не заметить такую нелепицу, к тому же стоящую на самом видном месте. Маленькая, фут в диаметре, отполированная до зеркального блеска столешница покоилась на несоразмерно толстой каменной ноге. Именно «ноге», потому что назвать этот кошмар «ножкой» просто язык не поворачивался. Опорой этому извращению служили шесть массивных шипастых и когтистых лап, также выточенных из гранита.

Гарри вообще не понимал, как кому-то могло прийти в голову создать это убожество? Да тётя Цисси в обморок бы упала, едва увидев это «чудо». На взгляд самого Гарри, постамент хоть и был безобразен, но вполне подошёл бы для каменной статуи какого-нибудь злобного чудища. Приляпать на него крошечную столешницу мог только слепой или душевнобольной. Хотя… с чего он взял, что этот «шедевр» делал мастер? Может, Дамблдор сам постарался? Соединил две совершенно неподходящие друг другу части, просто чтобы привлечь внимание? К чему?..

Ответ лежал на поверхности… в прямом смысле этого слова.

Дамблдор так усиленно и недвусмысленно старался привлечь его внимание к статуэтке, что Гарри решил, что поспешил с выводами. Похоже, разговор про приказ остаться в школе был только прелюдией. Вот теперь всё вставало на свои места: Дамблдор своей привычке никогда не переходить сразу к делу не изменил, и до главной цели они доберутся вроде как случайно. Не желая затягивать визит, Гарри взялся подыграть. Расстроенно вздохнул, печально глядя на письмо, перевёл взгляд на анх… подобрался, демонстрируя интерес и желание переключиться с неприятной темы:

— Сэр, а это ведь тот же самый знак, который был на свитке? Ну том, который вы уронили в коридоре…

— А? Да-да, Гарри, это он, — директор нарочито рассеянно покивал головой. — Как интересно, что ты обратил на него внимание и запомнил. Анх — очень необычный символ…

Старческие пальцы легко пробежались по статуэтке, и на лице Дамблдора застыло почти комичное выражение глубокомыслия. Гарри, у которого отлегло от сердца при мысли, что все его опасения оказались напрасны, подобрался, всячески выражая заинтересованность. В конце концов, это действительно могло быть важно. Чем больше бородатый паук расскажет, тем быстрее Северус сможет понять, что в этот раз затевается.

— Это уникальная вещь, Гарри! Подойди поближе, она достойна того, чтобы её рассмотрели, — Дамблдор со значением покивал головой и практически подтащил мальчика к столу. Гарри с трудом сдержал смех: у директора просто на лбу написано, что он готов выродить очередную высокопарную чушь. — Анх пришёл к нам от жрецов Древнего Египта. Все знают, что их культ основывался на безоговорочной вере в загробную жизнь, но только людям, многократно превосходящим других в своих познаниях, доступно понимание, что эта трактовка не совсем верна. Анх — ключ к бессмертию. Приглядись к форме этого знака и ты поймёшь, что в некотором смысле он и вправду напоминает ключ. Ключ отмыкающий врата Загробного мира и позволяющий вернуться к живым. Более того, обрести вечную жизнь!

— О! — глаза Поттера округлились. — Вы держите этот символ у себя в надежде, что сможете вернуться, если вдруг умрёте?

Дамблдор, как раз набравший в грудь побольше воздуха, закашлялся. Это же надо было настолько извратить смысл его речи и одной фразой превратить благие побуждения радетеля за Общее благо в трусливое желание избежать смерти. Нет, всё же пребывание на Слизерине повлияло на маленького недоумка куда сильнее, чем хотелось бы, и исправлять ситуацию следовало как можно быстрее.

— Что ты, Гарри! Как ты мог такое подумать?! — директор вложил в голос весь укор, на который только был способен. — Смерть для высокоорганизованного разума всего лишь очередное приключение. И, поверь, я с радостью уйду за Грань, когда придёт мой час. Уйду, чтобы постигнуть тайны мироздания!

— А почему же тогда…

— Мальчик мой, я — Хранитель. И я должен выполнить своё предназначение, не позволив Величайшему Злу захватить наш мир! Ты ведь понимаешь, о каком зле я говорю, Гарри?

— Э-м-м… Об инфляции?

— ЧТО?!

— Ну, наш сосед — мистер Фергюсон — всегда говорит, что величайшее зло в мире — это инфляция. Ну это когда сегодня галлон машинного масла стоит десять фунтов, а через год — уже пятнадцать, — наивно улыбнулся Гарри, любуясь перекосившейся от ярости физиономией старика.

— Я понял тебя, мой мальчик. Ах магглы, они так недалёки и простодушны в восприятии мира, — директор огорчённо покачал головой, хотя Поттер заподозрил, что к этому осознанному жесту у того прибавилась и нервная тряска. — Волдеморт, Гарри. Волдеморт! Он всегда мечтал о бессмертии. А вот эта вещица, — Дамблдор взял статуэтку в руки, давая мальчику возможность рассмотреть её со всех сторон, — обладает невероятной силой! Недаром её вырезали из стеатита. Ты ведь знаешь об удивительных свойствах этого камня? Насколько мне известно, профессор Роули из года в год в обязательном порядке рассказывает про этот минерал всем первокурсникам.

Гарри согласно закивал, подтверждая, что со свойствами стеатита знаком, а заодно и пообещал себе, что сегодня же вечером расскажет декану, ради чего его вынудили включить знакомство с этим камнем в программу для новичков.

— Кхм… да, так вот, — кашлянул директор, снова привлекая к себе внимание, — этот анх — невероятный по силе артефакт, созданный более четырёх тысяч лет назад. Из тысячелетия в тысячелетие его хранили лишь самые достойные, оберегая наш мир от зла. И вот теперь он перешёл ко мне. Наверное, ты помнишь, что совсем недавно школа подверглась нашествию вандал… очередной проверке. Открою тебе секрет: не было никаких вредоносных артефактов! Люди, которые обвинили Хогвартс в том, что в нём спрятаны непозволительные вещи, искали именно это! — Директор поднял анх повыше и потряс им, будто грозил кому-то.

«Ну да, конечно. Хогвартс они обвинили, а не тебя, козла старого! Вот прям замок взял и сам повсюду разную сомнительную дребедень распихал!» — не удержавшись, Гарри хмыкнул, чем привлёк внимание директора.

Заметив скепсис на лице мальчика, Дамблдор понял, что немного переусердствовал и поспешил как-то исправить негативное впечатление.

— Да, Гарри, к сожалению, не всё, что становится известно широкой публике, правда. А люди, дававшие интервью, были уверены в своей правоте, потому что сторонники Волдеморта ввели их в заблуждение. Да-да, не удивляйся: всё затевалось именно ради этого бесценного артефакта, но я сумел сохранить его в неприкосновенности! Я знаю, что Волдеморт непременно снова попытается завладеть им, чтобы вернуться в наш мир. И, конечно, я этого не допущу. Даже ценой собственной жизни, я уберегу эту святыню от его посягательств!