Чтение онлайн

— Господин директор, у меня вот тут… — проскрипел завхоз.

— Да погодите вы, Аргус! Альбус, с этим срочно нужно что-то делать! — МакГонагалл выхватила откуда-то мгновенно увеличившуюся в размерах коробку. — Эти пособия…

Дамблдор смотрел на своих сотрудников так, будто они внезапно превратились в демонов, и его нижняя челюсть мелко тряслась, а из уголка рта на бороду протянулась ниточка слюны.

Гарри вдруг подумалось, что директора сейчас либо удар хватит, либо он всех поубивает. Бросив на Дамблдора преувеличенно виноватый взгляд, он суетливо оправил мантию и бочком протиснулся поближе к выходу:

— Мне, наверное, уже в свою гостиную пора, ужин скоро. Я пойду, да?.. Доброго вечера, директор. И ещё раз извините. Доброго вечера, профессор МакГонагалл. Доброго вечера, мистер Филч.

Не дожидаясь ответа, Гарри подмигнул на ходу завхозу, давая понять, что ему тоже не стоит задерживаться, и, вылетев из кабинета, понёсся в родные подземелья, спеша обсудить с Северусом подробности происшествия.

После истории с анхом Дамблдор не появлялся на людях два дня, и Гарри подумал бы, что его нет в школе, если бы не карта Мародёров. Она упорно показывала, что старый клоп окопался в своих покоях. Что он там делал: бухал, оплакивая безвременно погибший «древний» артефакт, которому, по словам Северуса, было от силы лет сорок, или строил новые козни, Гарри не знал да и знать не хотел. Единственное, чего он желал, это не встречаться с этим ненормальным как можно дольше, но не тут-то было. Едва затворничество директора закончилось, как он снова взялся за старое. На чаепитие больше не приглашал, но так настойчиво искал возможности будто бы случайно побеседовать с глазу на глаз, что Гарри пришлось при любой возможности прятаться под мантией-невидимкой. А тут ещё Хагрид активизировался. С самого января с разговорами не лез и вдруг, нате, решил пообщаться. С какой стати он принялся про профессора Кеттлберна байки травить, Гарри так и не понял. УЗМС начинался только с третьего курса, да и предмет этот к тому времени уже будет вести совсем другой человек. В любом случае, факт оставался фактом: в Хагриде вдруг проснулась общительность, и общительность эта почему-то напрямую касалась профессора Кеттлберна, с которым Гарри по большому счету и знаком-то не был.

Северуса внезапное дружелюбие лесника не обрадовало. Разговор в директорском кабинете он слышал от слова до слова и был абсолютно уверен, что Дамблдор попытается втянуть Гарри в пресловутую борьбу со «злом», и Хагрид, как величайший директорский обожатель, ему всемерно поможет. Какое отношение ко всему этому мог иметь собирающийся в отставку Сильванус Кеттлберн, Северус даже близко не представлял, но на всякий случай велел Гарри и его друзьям держаться как можно дальше и от директора, и от Кеттлберна, и от Хагрида. Гарри не возражал, бороться за мифическое общее благо ему и самому не хотелось. До Пасхальных каникул осталось совсем чуть-чуть, и он, под предлогом, что нужно больше заниматься, старался отсиживаться на слизеринской территории, даже на собрания по обсуждению магобола почти перестал ходить. Программа обучения из-за смены преподавателей и в самом деле изменилась. Задавать стали больше, спрашивать строже. Даже на Истории Магии больше не удавалось пофилонить и вздремнуть. Приходилось учиться, и это стало отличным предлогом, чтобы не высовываться. Гарри и рад был бы полностью сосредоточиться на учёбе, но мешали два обстоятельства: во-первых, несколькими этажами выше сидел директор, по-прежнему строивший на него весьма сомнительные планы, а во-вторых, сидеть всё время чуть ли не взаперти, не рискуя даже ночью выйти под мантией-невидимкой, было трудно. Оставалось надеяться, что после возвращения с Пасхальных каникул всё изменится. Да, потакать директорской блажи и оставаться в школе на каникулы Гарри не собирался. Уличать Дамблдора во лжи и подделке письма не стали. Зачем, если проблему легко и изящно решил Невилл? Едва услышав о директорской выходке, он связался с бабушкой, и уже наследующий день она пообещала, что пришлёт официальное приглашение для Гарри сразу, как только в этом возникнет необходимость.

Северус, узнав, кто пригласил Гарри в гости, только одобрительно хмыкнул и заявил, что с таким приглашением не то что Дамблдор, а даже он сам ничего бы поделать не смог. Не с их репутацией было ввязываться в противостояние с Августой Лонгботтом. После такого заявления Гарри окончательно перестал волноваться за удачный исход дела, но и раскрывать свои карты перед упёртым стариком не спешил, решив, что преподнесёт ему очередной сюрприз.

Благие намерения Гарри сидеть тише мыши и ни во что не лезть канули в Лету ясным мартовским днём, после урока гербологии.

— О чём задумался? — Драко, специально остановившийся, чтобы дождаться едва бредущего от теплиц Поттера, посмотрел на друга с беспокойством.

— А?..

— О чём ты так усиленно думаешь, спрашиваю? Ребята, наверное, уже места в Большом зале занимают, а ты еле ноги переставляешь.

— М-м… А дым-то из Хагридовой трубы снова валит.

— Чего?

— Ты зимой сказал, что Хагрид мёрзнет, вот и топит. А сейчас уже март. Холодно, конечно, но не так уж… А он… — Гарри мотнул головой в сторону сторожки, над которой поднимался густой столб дыма.

Драко нахмурился:

— Действительно странно… А оно всю зиму так было?

— Нет. В декабре ничего видно не было. Я тогда за рябиной в Запретный лес ходил, специально смотрел на его избушку, чтобы не попасться. Не было дыма. И в конце января, когда мы с Блейзом за орешником ходили. И потом тоже…

— Потом, это когда учителей увольняли?

— Ага.

— Может, Хагрид испугался, что и его выпрут? Ну хотя бы за то, что дров много расходует…

— Смеёшься ты, что ли? Тут дров полный лес.

— Тоже верно… Надеюсь, ты ничего предпринимать не собираешься?

— Ну не знаю… Может, загляну к нему как-нибудь, когда хозяина дома не будет. Только вот от директора даже с мантией-невидимкой бегать всё труднее, а нужно, чтобы он тоже не узнал, что я туда ходил.

— С ума сошёл? Тебе Северус что велел?!

— Сидеть и не высовываться. Так я ничего такого и не собираюсь делать. Выберу момент, когда меня точно никто не поймает, гляну одним глазком и уйду потихонечку.

— Поттер, а Поттер, тебе вот на хрена нужно в это дерьмо лезть?

— М-м-м… ради собственной безопасности? Хагрид вот просто горит желанием мне какую-то фигню про профессора Кеттлберна рассказывать…

— Не вижу связи.

Гарри вздохнул и закатил глаза, демонстрируя разочарование в способности Драко делать выводы:

— Связь прямая. Ну вот смотри: сразу после каникул Хагрид ко мне с разговорами лез и дым у него из трубы валил. А потом отстал. И дыма тоже не стало. Сейчас ему опять приспичило со мною пообщаться, и дым снова идёт. Всё ещё не видишь взаимосвязи?

Драко на такие выводы только фыркнул. Хотя… выглядело всё это и в самом деле странно. Зачем так топить весной, когда всю зиму малым обходился? И почему это приступы дружелюбия Хагрида с дымом совпадают? Может, и правда не лишним было бы выяснить с чего всё это?..

Если бы Драко знал, что уже через несколько часов им представится шанс заглянуть в Хагридову сторожку, он, наверняка, постарался бы подумать о чём-нибудь другом…

— Вот такие вот дела, Миссис Норрис. Представляешь, куда бы ни пошёл, везде на директора натыкаюсь. Уже даже лишний раз стараюсь из подземелий не выходить, лишь бы с ним не встретиться! — сидящий на корточках Гарри почесал кошку за ухом. Она в ответ сочувственно муркнула и продолжила уплетать выложенный на пергамент паштет.

До отбоя оставалось минут сорок, когда возвращавшийся из библиотеки Гарри встретил кошку завхоза. Конечно, кормить и гладить её почти у выхода на лестничную площадку было недальновидно, но здесь хотя бы не висели любопытные портреты и имелся удобный пьедестал с рыцарем, скрывающий странную компанию от любопытных глаз. Да и пообщаться с Миссис Норрис и угостить её любимым лакомством Гарри не удавалось уже давно. И всё из-за директора, который из-за свалившихся на него проблем с каждым днём всё больше походил на очумевшего таракана. Проблемы Дамблдора Поттера нисколько не печалили, а вот то, что ему самому из-за этого житья не стало — очень даже напрягало. Так и получилось, что он, несмотря на желание поскорее оказаться в родных подземельях, уже с четверть часа жаловался на жизнь кошке.

Глядя, как Миссис Норрис слизнула розовым язычком очередной кусочек паштета, Гарри расстроился ещё больше.

— А ещё мне Шороха ужасно жалко. Ты же помнишь, кто такой Шорох? Я тебе про него рассказывал. — Кошка согласно сощурилась, и мальчик грустно вздохнул: — Да, очень-очень жалко. Мы только-только подружились, а теперь даже в гости к нему сходить не можем. Скучно ему без нас. И голодно. Вот смотри, тебя мистер Филч кормит, и домовики, и мы с ребятами иногда угощаем. А у него теперь даже крыс нет, их всех истребили, когда ловили акромантула. Хотя, у тебя их теперь тоже нет. Ты тоже расстраиваешься, наверное… — Миссис Норрис дёрнула хвостом, давая понять, что отсутствие крыс точно переживёт. — А, ну ладно, если тебя это не огорчает, то хорошо. А вот Шорох последние годы только ими и питался. А теперь голодным сидит. Мы бы для него мяса у домовиков выпросили, но ребята без меня проход не откроют, а я… — Гарри понизил голос до едва слышного шёпота, — мне как-то не по себе. Кажется, директор из-за своего анха ужас как разозлился. Наверное, он поэтому меня теперь всюду отловить старается. А я ведь случайно… — Кошачья морда выразила насмешливое недоверие, и Гарри закивал головой, подтверждая свою искренность: — Ну, в этот раз правда случайно. Вот честно-честно! А вообще, пойду я к себе, наверное. Отбой же скоро.