Чтение онлайн

— Ох, Кирочка, представляешь, — ответила ей Зоя Викторовна, — стою я у плиты, а тут женщина в дверь звонит, говорит, ваш Сережа там лежит.

Свекровь руками показывала, где именно у плиты она стояла, откуда пришла женщина и где именно за окном лежал Сережа, так что всем все сразу стало понятно.

— Я как кинулась. На улице-то, поди, не лето.

Сережа пальцами отделял разваренное мясо от кости.

— Меня, по ходу, когда я отключился, кто-то оттащил на канализационный люк. Там тепло. Трубы. Иначе замерз бы на хрен.

Зоя Викторовна кивала в знак одобрения.

— Меня собаки мои нашли, а на лай Веруня прибежала. И уж потом за Катькой сбегала. Катька на Искровском как раз в дневную смену была.

— С Верой Петровной я уже давно знакома, — объяснила Зоя Викторовна, — и вот теперь с Катериной Господь свел. Милая такая женщина, если б не она, страшно подумать, что бы было. Уж не знаю, как ее благодарить. Завтра в церковь пойду, свечку за ее здоровье поставлю.

Сережа вертел в руках большой говяжий мосол, приглядываясь к нему, как к драгоценному камню.

— Катя-лыжница. Кира ее знает, — добавил он.

— Ты с ней знакома? Такая приятная женщина.

Кира кивнула.

— Она с ребенком ее сидела.

— Кирочка, вы работаете вместе?

— Вообще-то, она на Искровском работает. Проституткой, — сказала Кира.

Зоя Викторовна отложила ложку.

— Как проституткой?

— И заметь, тоже без трудовой книжки, — добавил Сережа.

— Надо же! И лыжница к тому же?

— Да нет, у нее просто фишка такая. Она своими двумя руками может удовлетворить двух мужчин, прикол в том, что руки у нее двигаются синхронно, — Сережа изобразил руками движение подобное движению лыжника и добавил: — и, как говорят мужики, к финишу они приходят тоже одновременно, тютелька в тютельку.

Зоя Викторовна покачала головой.

— Надо же! Есть же способные люди. А меня вон сколько учили корову доить, бесполезно, бестолковая я. А Катя вон небось зараз бы выучилась. Кирочка, а как же ты с дитем ее сидела?

— Сережа притащил. Кате в ночь на работу. А ребенка некуда деть.

— Мам, я тут заместо профсоюза у незащищенных слоев населения. А Кирюха тут с Катькиным дитем прошла годовой курс по литературе. Та потом все ходила и цитировала: «Вдруг из маминой из спальни кривоногий и хромой…»

Сережа потянулся за сигаретой, но Зоя Викторовна в эту же секунду метнулась к кастрюле и ловким движением налила сыну еще борща.

Он развел руками.

— Ну куда?

— Ешь, тебе говорят!

Взгляд матери был неумолим, он взял ложку и принялся хлебать борщ.

Кире она подлила тоже.

Сережа, разламывая крупный кусок картошки ложкой, сказал:

— Ты знаешь, меня мама прополисом лечит. Мумие обещала достать. Прошлой ночью заговоры надо мной читала, говорит, это все от сглаза.

— Тебе в деревню надо, — сказала Кира.

Зоя Викторовна потянулась за лежащим на подоконнике журналом.

— Я тут еще один рецепт вычитала. Мать-и-мачеху завтра заварю.

— А ты со мной в деревню поедешь? — спросил Сережа, хитро улыбнувшись.

— Я не могу. Я книгу к выходу готовлю. Что я в деревне буду делать? На птицефабрику пойду?

— Поехали, Кирюх. Прикинь, рыбалить вместе будем. Знаешь, казаки говорят не «рыбачить», не «удить», а «рыбалить». А потом вялить будем. Чехонки навялим на всю зиму. Люблю чехонь.

Зоя Викторовна отложила журнал и погладила Киру по голове.

— Я и на тебя завтра мать-и-мачеху заварю, бледная ты. Исхудала.

— Слабость какая-то… не пойму.

— В натуре, на тебе тоже сглаз, — подмигнул Сережа Кире.

— Это запросто, — подтвердила Зоя Викторовна, — людей вон злых сколько ходит. Глянул такому человеку в глаза — и все, вся жизнь под откос.

Кира доела борщ и откинулась на спинку стула.

— И тело все болит. Будто били меня.

— Ты, Кирюх, по ходу, за компанию со мной переломаться решила. Я слыхал, у мужиков от большой любви к бабам мнимая беременность бывает. Но вот чтобы мнимая ломка… не слыхал…

Зоя Викторовна хлопала глазами.

— Бред какой-то, — хмыкнула Кира.

Одной рукой Сережа держал говяжий мосол, другой — обнял Киру, так что голова ее оказалась у него под мышкой. И глядя сверху в ее глаза, спросил со всей серьезностью:

— Ну, у меня, типа, недостаток эндорфинов. А у тебя-то недостаток чего?

Кира высвободилась из объятий, поправила взъерошенные кудри и, немного подумав, так же серьезно ответила:

— По ходу, тебя. 10

Врач рассматривал рентгеновские снимки на свет, потом долго слушал легкие через трубку.

— Знаете, как наш фтизиатр в институте говорил? Когда легкие слышно, но на снимках ничего не видно, это пневмония. А вот когда наоборот, как у вас — это не пневмония…

— А что? — спросила Кира.

Врач поднес снимки к лампе.

— Видите затемнения? — показывал он. — Это очаговые пятна. И в правом, и в левом легком. Видите? Множественные поражения.

Кира и видела, и не видела. Хотелось присесть быстрее.

— Одышка, чувство разбитости, ночные поты — это типичные симптомы. Кашель позже появляется.

Врач отложил снимки и сел за стол.

— Я вас на бронхоскопию пошлю. Неприятная процедура, придется потерпеть. Лечение долгое. Как минимум год. Сдадите анализы, слюну тоже на анализ. Посмотрим, какая у вас форма. Если открытая — отправим вас в Павловск. При открытой форме люди заразные. У них в слюне палочки, и они других могут заразить. Если закрытая — будете ходить на капельницы на Лиговку. Там Институт фтизиатрии. Дневной стационар. Становитесь сюда на весы.

Она встала. Доктор переставлял гирьки туда-сюда.

Кабинет находился на первом этаже, и голые ветки растущего за окном дерева клацали по стеклу.

— У вас значительный дефицит веса.

Кира повернула голову и, увидев, на какой отметке стоит большая гирька, ужаснулась.

Доктор вернулся к столу и начал записывать.

— Надо усиленно питаться. Здоровый сон. Никакого стресса. Раньше чахоткой болели все без разбора. И дворяне, и крестьяне. Санкт-Петербург вообще — чахоточный город. А в наше время — это в основном болезнь асоциальных людей, так скажем, людей дна. В благополучных странах эту заразу уже победили. А у нас болеют алкоголики и наркоманы. У вас близкие есть?