Чтение онлайн

Когда высокая цена хлеба есть следствие увеличения спроса, тогда ей постоянно предшествует, возрастание задельной платы, потому что спрос не мог бы увеличиться без возрастания у народа средств для уплаты за требуемое. Накопление капитала естественно производит возрастание соперничества между лицами, дающими занятия труду, и следующее затем возвышение цены его. Увеличение задельной платы не всегда расходуется непосредственно на пищу, но может вначале способствовать увеличению иного потребления рабочего класса. Но улучшение положения этого класса наводит его на мысль и дает ему возможность вступать в браки, и в таком случае спрос на пищу дня содержания семейств естественно превосходит спрос на другие предметы потребления, на которые временно расходовалась задельная плата. Итак, хлеб возвышается, вследствие увеличения на него спроса, вследствие того, что в обществе есть лица, обладающие большими средствами для уплаты за него; и прибыль фермера поднимается над общим уровнем прибыли до тех пор, пока не будет употреблено на производстве хлеба требуемое количество капитала. Упадет ли по наступлении этого хлеб до прежней своей цены, или же будет постоянно держаться более высокой, будет зависеть от качества земли, которая доставит прибавочное количество хлеба. Если это количество будет извлечено из почвы того же плодородия, как и земля, позже всех других поступившая в обработку, и погано увеличения расходов на труд, то цена упадет до своего прежнего состояния; если же прибавку доставит почва более бедная, то цена будет постоянно оставаться более высокая. Высокая задельная плата в первом случае происходила от возрастания спроса на труд: насколько она поощряла вступление в брак и служила на содержание детей, действием ее было увеличение предложения труда. Но раз предложение находится налицо, задельная плата снова падает до своей прежней цены, если цена хлеба также упала до этого уровня, и до уровня высшего, чем прежний; если прибавочное предложение хлеба доставлено почвою худшего качества. Высокая цена отнюдь не несовместима с обильным предложением: цена постоянно высока не потому, что недостаточно количество, а потому что на производство требуется больше издержек. Вообще случается, действительно, что когда населению дан толчок, то результат превосходит то, что требуется условиями самого случая; население может возрасти так сильно – что и происходит на деле – что, не смотря на увеличение капитала, будет находиться к фонду для содержания труда в пропорции высшей, чем было до возрастания капитала. В этом случае произойдет реакция, задельная плата станет ниже своего естественного уровня, и это будет продолжаться до тех пор, пока обыкновенная пропорция между спросом и предложением не будет восстановлена. Но на этот раз возвышение цены хлеба будет предшествовать возвышению задельной платы, и след., рабочий класс не подвергнется нужде.

Падение ценности денег, вследствие прилива драгоценных металлов из рудников или вследствие злоупотребления привилегиями банка, есть другая причина возвышения цены пищи; но она не влечет за собою никакого изменения в произведенном количестве. Она оставляет неприкосновенным число рабочих, точно так же, как и спрос на них; потому что при этом не происходить ни увеличения, ни уменьшения капитала. Количество предметов необходимости, приходящееся на долю рабочего, зависит от сравнительного спроса и предложения их, от сравнения между спросом и предложением труда; деньги не более как посредник, в котором выражается количество, и так как в этом последнем не наступило изменения, то и действительное вознаграждение рабочего также не изменяется. Денежная плата возрастает, но она дает только рабочему возможность снабдить себя прежним количеством предметов необходимости. Те, кто оспаривает это положение, обязаны доказать, почему возрастание, количества денег не оказывало бы того же действия на возвышение цены труда, количество которого не увеличилось, какое оказывало бы оно, как они признают, на цену башмаков, шляп и хлеба, при прежнем количестве этих товаров. Относительная ценность шляп и башмаков регулируется спросом и предложением шляп в сравнении со спросом и предложением башмаков, а деньги не более как посредник, служащий для выражения их ценностей. Если бы цена башмаком удвоилась, то и цена шляп удвоилась бы тоже, и относительная их ценность оставалась бы без изменения. Так, если бы хлеб и другие предметы необходимости удвоились в цене, то и труд также удвоился бы; и пока не происходит никакого нарушения в обыкновенном спросе и предложении предметов необходимости и труда, до тех пор не может быть и причин не сохранять им своей прежней относительной ценности.

Ни упадок ценности денег, ни налог на сырые произведения, хотя и то и другое возвышает цены, не должны непременно оказывать влияние на количество сырых произведений или на число населения, которое способно их покупать и желает употреблять. Весьма легко понять, почему, когда капитал страны возрастает неправильно, задельная плата увеличивается, между тем как цена хлеба остается без изменения или возвышается в меньшей пропорции; и почему, когда капитал страны уменьшается, задельная плата падает, между тем как хлеб остается без изменения или уменьшается в гораздо меньшей пропорции и, сверх того, в течение значительного времени; причина этого заключается в том, что труд есть такой товар, количество которого не может быть произвольно увеличено или уменьшаемо. Если на рынке слишком мало шляп в отношении к спросу, то цена их возрастет, но только на короткое время; ибо, по истечение года, вследствие употребления большого капитала в этой отрасли промышленности, к существующему количеству шляп может быть сделана достаточная прибавка, и, поэтому рыночная их цена не может долго превосходить их естественную цену; но не то в отношении к людям: вы не можете увеличить их числа в один или в два года при возрастании капитала, точно также, как не можете быстро уменьшить их числа, когда капитал уменьшается, и, след., при медленном увеличении или уменьшении числа рук и при быстром возрастании или уменьшении фонда для содержания труда, пройдет значительный промежуток времени, прежде, нежели цена труда в точности будет регулироваться ценою хлеба и других предметов необходимости; но в случае упадка ценности денег или в случае налога на хлеб, нет необходимости в каком-либо излишке предложения труда или в уменьшении спроса, а, след., не существует и причин терпеть рабочему действительное уменьшение задельной платы.

Налог на хлеб не уменьшает необходимо количества хлеба, он только возвышает его денежную цену; он не уменьшает необходимо спроса на труд в сравнении с предложением труда; итак, из-за чего же ему уменьшать часть, уплачивавшую рабочему? Предположим, что это правда, что он уменьшил количество, данное рабочему, иными словами, что он не увеличил эго денежной задельной платы в такой пропорции, в какой налог увеличил цену хлеба, потребляемого им; не превзойдет ли предложение хлеба спрос? Не упадет ли хлеб в цене? И не получит-ли таким образом рабочий свою обычную долю? Действительно, в подобном случае капитал был бы извлечен из земледелия; ибо, если бы цена не возросла на весь размер налога, то прибыль от земледелия была бы ниже общего уровня прибыли, и капитал стал бы искать более выгодного употребления. Итак, в отношении к налогу на сырые произведения, составляющему предмет нашего рассмотрения, мне кажется, что между возвышением цены сырых произведений и между возвышением задельной платы рабочего, не будет такого промежутка, тягость которого нес бы на себе рабочий; и что, след., этот класс не испытал бы никакого другого неудобства, кроме того, которое он может потерпеть и от другого рода налогов, именно, опасности, что налог может коснуться фонда, назначенного на содержание труда и, след., препятствовать спросу на него или уменьшить последний.

В отношении к третьему возражению против налога на сырые произведения, а именно, что возвышение задельной платы и понижение прибыли служит препятствием накоплению и действует точно таким же образом, как естественная бедность почвы, я старался показать, что сбережения могут столь же успешно делаться в расходах, как и при помощи производства; из уменьшения ценности товаров, как и из увеличения уровня прибыли. Вследствие увеличения моей прибыли от 1,000 ф. до 1,200 ф., при одних и тех же ценах, моя способность к увеличению капитала путем сбережений возрастает, но не в такой степени, как если бы моя прибыль продолжала оставаться без изменения, между тем как цена товаров понизилась бы до того, что 800 ф. доставляли бы мне столько же, сколько прежде 1,000 ф.

Но сумма, требуемая налогом, должна быть взята, и вопрос только в том, должна ли она быть уплачена отдельными лицами из их прибыли, или посредством возвышения цены на товары, на которые расходуется прибыль.

Налог во всякой форме представляет не более, как выбор между тем или другим злом; если он не действует на прибыль или на другие источники дохода, он должен простираться на расход; и если только тягость равномерна и не стесняет воспроизведения, то безразлично, – на что именно она будет возложена. Налоги на производство или на прибыль с капитала, касаются ли они прибыли непосредственно или косвенно, посредством обложения земли или же ее продукта, имеют то преимущество пред другими налогами, что если только обложены налогом и все другие доходы, то ни один класс общества не может избегнуть их уплаты, и каждый вносит соответственно своим средствам.

Налогов на расход может избегнуть скупой; он может иметь 10,000 ф. доходу в год и расходовать только 300 ф.; но он не может избегнуть налогов на прибыль прямых или косвенных; он будет уплачивать их, или отдавая часть, или ценность части своего продукта; или вследствие возвышения цен на предметы, необходимые для производства, прекратится для него возможность продолжать накопление в прежнем размере. В самом деле, он будет, может быть, располагать доходом той же ценности, но не будет располагать прежним количеством труда, прежним количеством материала, при помощи которого употребляется этот труд.

Если страна отделена от всех других и не имеет никакой торговли ни с кем из своих соседей, то она ни за что не освободится ни от какой части своих налогов. Часть продукта ее почвы и труда будет посвящена на услуги государства, и я продолжаю думать, что, если только, налог не угнетает неравномерно того класса, который накопляет и сберегает, то ложится ли он на прибыль, на земледельческие или на мануфактурные товары, – это имеет лишь второстепенное значение. Если я имею 1,000 ф. дохода в год и должен платить 100 ф. налога, то составляет маловажную разницу, плачу ли я его из своего дохода, оставляя себе лишь 900 ф., или же плачу лишних 100 ф. за свои земледельческие или мануфактурные товары. Если 100 ф. представляют справедливую меру моего участия в расходах страны, то достоинство обложения должно заключаться в установлении достоверности того, что я уплачу эти 100 ф., ни больше, ни меньше; а это никаким способом не может быть достигнуто столь верно, как при помощи налога на задельную плату, прибыль или сырые произведения.

Четвертое и последнее возражение, которое остается упомянуть, следующее: вследствие возвышения цены суровья, возрастают цены всех товаров, в состав которых входит суровье, и поэтому мы не можем встретиться на равных условиях с иноземным фабрикантом на общем рынке.

Прежде всего, хлеб и все внутренние товары не могли бы в действительности подняться в цене без прилива драгоценных металлов, потому что прежнее количество денег не могло бы обращать прежнего количества товаров по высокой, как и по низкой цене, а драгоценных металлов никогда нельзя было бы купить за дорогие товары. Когда требуется больше золота, то оно получается вследствие уплаты большего, а не меньшего количества других товаров в обмен за него. Недостатка в деньгах нельзя было бы также устранить посредством бумаги, потому, что не бумага регулирует ценность золота, как товара, а золото регулирует ценность бумаги. И так, если бы ценность золота не понизилась, то присоединение к обращению бумаги непременно сопровождалось бы обесценением ее. Но что ценность золота не могла бы понизиться, становится ясно, если обратить внимание на то, что ценность золота, как товара, должна регулироваться количеством товаров, которые должны быть даны иностранцам в обмен за него. Когда золото дешево, товары дороги, а когда золото дорого, товары дешевы, и цена их падает. Но ведь не указано ни одной причины, почему бы иностранцам продавать свое золото дешевле, чем обыкновенно, и не кажется вероятным, чтобы произошел значительный ввоз золота. Без такого ввоза не может быть увеличения в его количестве, не может упасть его цена, не может возрасти общая цена товаров [22] .

Вероятным действием налога на сырые произведения было бы возвышение цены их и всех товаров, в состав которых входят сырые произведения, – но не в такой степени, какая соответствовала бы налогу; между тем, как другие товары, куда не входит сырой продукт, каковы произведения из металла или из глины, упали бы в цене; так что прежнего количества денег было бы достаточно для всего обращения.

Налог, который имел бы следствием возвышение цены всего внутреннего производства, препятствовал бы вывозу лишь весьма короткое время. Если бы товары возвысились в цене внутри страны, их нельзя было бы немедленно вывозить с выгодою, потому что они подвергались бы дома такому бремени, от которого за границей они были бы свободны. Налог произвел бы действие одинаковое с таким изменением ценности денег, которое не было бы общим для всех стран, но ограничивалось бы какой-нибудь одной. Если бы Англия была такой страной, то она не могла бы продавать, но могла бы покупать, потому что предметы ввоза не поднялись бы в цене. При подобных обстоятельствах одни только деньги можно было бы вывозить в обмен за иноземные товары, но это такая отрасль торговли, которую нельзя продолжать долго; деньги народа не могут быть истощены, потому что после ухода известного количества их, ценность остатка возрастет, и следствием будет такая цена товаров, что снова явится возможность вывозить их с выгодой. Когда, след., деньги поднялись бы, нам незачем было бы продолжать вывозить их в обмен за товары, но мы стали бы вывозить те фабрикаты, цена которых первоначально поднималась, вследствие возвышения цены сырых продуктов, из которых они производились, и затем опять понизилась, вследствие вывоза денег.

Но могут возразить, что когда ценность денег так поднимается, то она поднимается в отношении к заграничным, как и к домашним товарам, и что, след., прекратится всякое поощрение ввоза иностранных товаров. Так, если мы предположим, что ввозится из заграницы товар стоимостью во 100 ф. и продается у нас за 120 ф., то мы прекратили бы ввоз его тогда, когда ценность денег так возвысится в Англии, что он будет продаваться у нас всего за 100 ф.: но этого никогда не может случиться. Мотив, побуждающий вас ввозить товар, есть его относительная дешевизна за границей: сравнение его за границею и дома. Если страна вывозит шляпы и ввозит сукно, она делает это потому, что она может получить больше сукна, производя шляпы и обменивая их на сукно, чем если бы она сама производила сукно. Если возвышение суровья причиняет какое-либо увеличение издержек в производстве шляп, то оно причиняет также увеличение издержек и в производстве сукна. Если бы, след., оба товара изготовлялись внутри страны, то они возвысились бы оба. Но один из них, будучи предметом нашего ввоза, не возвысился бы, когда ценность денег падала, и также не упал бы, когда она возрастала; ибо, благодаря тому, что он не упал бы, он снова стал бы в естественное отношение к предмету вывоза. Возвышение суровья поднимает шляпы от 30 до 33 шилл., или на 10 %: та же самая причина, если бы мы производили сукно, подняла бы его от 20 до 22 шилл. за ярд. Это возвышение не нарушает отношения между сукном и шляпами: одна шляпа стоила прежде и продолжает стоить 1 ярда сукна. Но если мы станем ввозить сукно, цена его будет продолжать держаться уровня 20 шилл. за ярд, безо всякого влияния со стороны сначала упадка, затем возвышения ценности денег; между тем как шляпы, которые поднялись от 30 шил. до 33, снова упадут до 30, – пункт, на котором восстановится отношение между сукном и шляпами.