Начала политической экономии и налогового обложения
Шрифт:
Если бы торговля сукном была совершенно свободна, то наши фабриканты могли бы продавать его дешевле, чем при ввозе из заграницы. Если бы взимался налог с туземного фабриканта и не взимался бы с негоцианта, ввозящего сукно, то все капиталы, помещенные в суконной промышленности, были бы насильственно переведены в какие-нибудь другие отрасли, и тогда заграничное сукно стало бы дешевле туземного. Но если бы на заграничное сукно был также установлен налог, то внутри страны снова возникла бы суконная промышленность. Потребитель предпочитал сначала покупать туземное сукно потому, что оно было дешевле заграничного; потом он стал бы покупать заграничное сукно, так как, не платя никакого налога, оно было бы дешевле, нежели туземное, обремененное налогом; в конце концов, он снова обратился бы к домашнему сукну, потому что при обложении как заграничного, так и домашнего, второе было бы дешевле. В последнем случае потребитель платил бы большую цену за сукно, но весь излишек платежа принадлежал бы государству. Во втором случае он платил более, нежели в первом, но этот излишек не получается государством: это увеличение цены есть следствие трудности производства, наступившей потому, что тяжесть налога лишила страну возможности производить с меньшими издержками.
ГЛАВА ХII
Поземельный налог
Поземельный налог, взимаемый пропорционально поземельной ренте и подвергающийся изменению вместе с нею, есть на самом деде налог на ренту, а как такой налог не может быть взят ни с той земли, которая не плат ренты, ни из продукта того капитала, который употребляется на землю с единственною целью получить прибыл, и который никогда не платит ренты, то, след., он никак не может иметь влияния на цену суровья, и должен всецело падать на землевладельцев. Такой налог ничем не отличается от налога на ренту. Но если поземельный налог взимается со всех обрабатываемых земель, то, как бы он умерен ни был, он становится налогом на продукты и, след., возвышает их цену. Если участок, возделанный позже других, есть № 3, то хотя бы он и не платил ренты, он не может, по введении налога, подвергаться обработке и приносить обыкновенный уровень прибыли, если только не возвышается в соответствии с налогом и цена продукта. Или прекратится прилив капитала в это помещение, если цена хлеба не возрастет вследствие спроса, достаточного для доставления обычной прибыли; или, если капитал уже затрачен в землю, то он будет извлечен из нее для более выгодного употребления. Налог не может пасть на землевладельца потому, что, согласно предположению, землевладелец не получает ренты. Такой налог может соразмеряться с качеством почвы и с количеством ее продукта, и в таком случае он ничем не отличается от десятины; иди же он может быть постоянным налогом с акра со всей обработанной земли, каково бы ни было ее качество.
Поземельный налог последнего рода был бы очень не равномерен и противоречил бы одному из 4-х правил, относительно налогов вообще, которым, следуя Ад. Смиту, должны подчиняться все налоги. Вот эти четыре правила:
1. Подданные всякого государства, должны способствовать своими взносами поддержанию правительства, по возможности, наиболее пропорционально средствам каждого.
2. Налог, возлагаемый на каждого плательщика, должен быть определимый, а не случайный.
3. Каждый налог должен быть взимаем в наиболее удобное для плательщика время и наиболее удобным для него способом.
4. Налог должен быть приспособлен так, чтобы извлекалось из кармана народа и задерживалось по возможности, меньше сверх того, что поступает в государственное казначейство.
Если со всех обрабатываемых земель взимается одинаково и совершенно независимо от различия в их качестве равномерный поземельный налог, то цена хлеба возвысится пропорционально налогу, платимому земледельцем за землю худшего качества. Земли различного качества, на которые затрачены одинаковые капиталы, приносят весьма различные количества сырых продуктов. Если земли, приносящая при помощи известного капитала 1000 кв. хлеба, станет платить 100 ф. налога, то хлеб возвысится на 2 ш. за квартер, для того, чтобы вознаградить фермера за налог. Но, употребив тот же капитал в землю лучшего качества, можно получить 2000 кв. хлеба, которые, возвысившись в цене на 2 ш. за кв., дадут 200 ф., между тем как налог, взимаемый одинаково и с той и с другой земли, останется равным 100 ф., как для лучшей, так и для худшей почвы. Таким образом, потребитель не только будет уплачивать издержки государства, но будет, сверх того, платить и фермеру лучшего из этих участков во все время его аренды по 100 ф. в год, которые поступят по истечение срока ее в ренту землевладельца. Такого рода налог противоречил бы, след., четвертому правилу Ад. Смита, потому что он извлекал бы из народного кармана и задерживал бы большую ценность, нежели та, которая поступает в государственное казначейство. Так называемая taille во Франции до революции была такого рода налог; обложены были только те земли, которые находились в пользовании неблагородного класса, и таким образом те лица, земли которых оставались без обложения, приобретали выгоду под видом увеличения своей ренты. Налог на сырые произведения, также как и десятина, не представляет вовсе подобного затруднения: оба они увеличивают цену сырых произведений, но они берут с почвы всякого качества не более того, что соответствует действительному производству почвы, а не соразмеряются с продуктом почвы, наименее плодородной.
Исходя из той особенной точки зрения, с которой он рассматривал ренту, и упустив из виду, что в каждой стране расходуется много капитала на землю, не приносящую ренты, Ад. Смит пришел к заключению, что всякий налог с земли, облагается ли им непосредственно земля, под видом поземельного налога или десятины, продукт почвы или прибыль фермера, неизбежно падает на землевладельца, который во всех этих случаях бывает действительным плательщиком налога, хотя номинально налог вообще уплачивается фермером.
«Налоги на продукты земли,
– говорит он, —
в действительности суть налоги на ренту, и хотя они могут первоначально выплачиваться фермером, но, в конце концов, они падают на землевладельца. Когда приходится отложить известную часть произведений земли для уплаты налога, то фермер старается рассчитать как мощно ближе, как велика может быть, средним числом, ежегодная ценность этой части, а затем вычитает ее из ренты, которую соглашается платить землевладельцу. Нет ни одного фермера, который не вычислил бы заблаговременно, как велика может быть приблизительно церковная десятина, представляющая ежегодный поземельный налог такого рода».
Не подлежит никакому сомнению, что фермер рассчитывает все свои вероятные издержки, когда сговаривается с землевладельцем относительно размера ренты за ферму; и если уплата церковной десятины или уплата налога на произведения почвы не возмещается увеличением относительной ценности продуктов его фермы, то ой естественно постарается вычесть сумму этих налогов из ренты. Но в том-то именно и заключается спорный вопрос, вычтет ли фермер предварительно все эти налоги из суммы ренты, или же будет вознагражден более высокою ценою продуктов. На основании приведенных выше доводов мне кажется несомненным, что следствием этих налогов было бы возвышение цены продуктов, и что, след., этот важный вопрос представлялся Ад. Смиту в ложном свете.
Вероятно, под влиянием именно этого взгляда, Ад. Смит утверждал,
«что десятина и всякий другой поземельный налог того же рода под видом совершенного равенства представляют чрезвычайно неравномерные налоги, так как определенная часть произведений, смотря по различным обстоятельствам, представляет вовсе не одинаковую часть ренты».
Я старался показать, что подобные налоги не падают на различные классы фермеров и землевладельцев с неодинаковою тягостью, потому что и те и другие вознаграждаются возвышением цены сырых продуктов и участвует в уплате налога лишь в той пропорции, в какой являются потребителями этих продуктов. В самом деле, насколько изменяется задельная плата, а чрез ее посредство и уровень прибыли, землевладельцы представляют скорее класс, специально освобожденный от налога, чем принимающий в нем полное участие. Часть налога, падающая на таких рабочих, которые, по недостаточности средств, не могут участвовать в налогах, ложится на прибыль с капитала; часть эта уплачивается исключительно теми, доход которых вытекает из употребления капитала и, след., нисколько не обременяет собою землевладельцев.
Но из такого взгляда на десятину и налоги на землю и на ее произведения не следует заключать, что эти налоги не мешают обработке земли. Все, что увеличивает меновую ценность всякого рода товаров, на которые существует всеобщий сильный спрос, имеет стремлением препятствовать как земледелию, так и производству вообще; но это зло сопряжено со всяким налогом и не ограничивается именно теми, о которых мы теперь говорим.
В самом деле, зло это можно рассматривать, как неизбежное неудобство, сопровождающее взимание и расходование государством всякого налога. Каждый новый налог является новою тягостью для производства и увеличивает естественную цену. Часть труда страны, которою прежде мог располагать плательщик налога, поступает в распоряжение государства, и след., не может быть употреблена производительно. Эта часть может возрасти до такой степени, что не будет более оставаться достаточного излишка продукта для поощрения усилий тех лиц, которые обыкновенно увеличивают национальный капитал государства посредством сбережения. К счастью, ни в одной свободной стране размер налогов никогда не был так велик, чтобы следствием его было непрерывное из года в год уменьшение народного капитала. Подобное обременение налогами не могло бы выноситься долго, а если бы выносилось, то оно поглощало бы такую большую часть ежегодного продукта страны, что наступали бы ужасная нищета, голод и уменьшение народонаселения.
«Поземельный налог,
– говорит Ад. Смит, —
взимаемый с каждого округа в определенных и неизменных размерах, подобно существующему в Великобритании, мог быть весьма равномерен в эпоху своего установления, но впоследствии он естественно становится неравномерным, по причине неодинаковой степени улучшения или запущенности земледелия в различных частях страны. Оценка, по которой определена была поземельная подать в Англии по различным графствам и приходам постановлением IV года Вильгельма и Марии, была в высшей степени неравномерна даже в ту эпоху, когда она была первоначально сделана. В этом отношении налогом нарушается первый из четырех вышеприведенных законов, но он совершенно согласуется с тремя остальными. Он определен самым точным образом. Время его взимания в сроки, в которые уплачивается рента, весьма удобно для плательщика. Хотя в действительности налог этот всегда падает на землевладельцев, но он вносится фермером, которому землевладелец вынужден уступать его при уплате ренты».
Если фермер перелагает налог не на землевладельца, а на потребителя, то налог, если он не был неравномерен с самого начала, никогда не может стать таким, ибо раз цена произведения увеличилась пропорционально налогу, она впоследствии уже не будет изменяться по этому поводу. Будучи неравномерным, этот налог, как я старался уже показать, повлек бы за собою нарушение четвертого из упомянутых правил, но оставил бы неприкосновенным первое из них. Он может брать у народа более, нежели приносит государственному казначейству, но он не упадет неравномерно ни на какой отдельный класс плательщиков податей. Мне кажется, что Сэй неправильно понял природу и действие поземельного налога в Англии, высказывая следующее мнение: